Чтение онлайн

Най вспомнил смутно знакомые, будто полузабытые, однако в то же время чуждые и пугающие объемные надписи на стенах Храма…Зажженное силой сотен душ серебряное солнце ставшее сердцем… Мир, где горы росли вниз, а звезды были не вверху, а снизу… Внезапно все встало на свои места. Для того чтобы сопоставить эти части головоломки не надо было быть ученым, хватало и разума одного биодрона. Те, кто вырезал из цельных скал величественные храмы, освещенные через системы зеркал, кто подпирал навесные каменные мосты гравитационными колодцами жили не на поверхности. Вряд ли они на нее вообще поднимались. Их мир был тут, под толщей гранита и базальта.

Покрытая прессованным стекло-пласталем кабина лифта стремительно опускалась вниз по темной шахте, вдоль которой тянулись длинные рельсы гравио-держателей. Перед глазами Марена Хосса проносился этаж за этажом, на каждом из которых располагались десятки лабораторных комплексов. Вся структура этого здания очень напоминала альфа-координатору старую детскую игрушку — кубик из прозрачной пластмассы, в котором надо было по незамысловатому лабиринту прогнать шарик с первого этажа до последнего. Такие же прозрачные стены, лишь местами замененные серой керамикой, такие же лабиринты коридоров, вот только вместо шариков тут все заполнено людьми в белых халатах или в таких же белоснежных гермокостюмах с закрывающими лицо и голову эластичными политановыми масками. Вспоминая комплекс снаружи, Хосс поймал себя на мысли, что за приземистыми зданиями с тремя этажами скрывалась крупнейшая лаборатория на Тиадаре, которую отделял от поверхности всего лишь невзрачный комплекс, да коридор заполненный газом. С другой стороны, никому даже в голову не придет предположить, что под этими домиками охраны и несколькими исследовательскими центрами может находиться научная база с многотысячным персоналом.

— Я вижу, средства на финансирование вашего проекта потрачены не впустую. — довольно заметил Хосс, улыбнувшись стоявшему рядом доктору Штайеру.

— Да. Последние семь лет мы переоборудовали почти всю исследовательскую базу. Оставили возле поверхности один второстепенный комплекс, а все остальное перевезли сюда. — удовлетворенно пояснил Штайер, довольный тем, что оценка его заслуг последовала от второго по значимости официального лица на Тиадаре.

А неофициально, так и от первого, так как для Ордена мало значили все эти президенты и их заместители.

— Если демонстрация ваших подопечных будет успешна, я подниму вопрос об увеличении финансирования, — пообещал Хосс. — Уверен, возражений в кругах Министерства Обороны не последует. Кстати, они хоть получают свою долю товара?

— Да. Хотя в последнее время мы решили снизить объем работ на них. Скучно. После неудачи с биодронами их фантазия не распространяется дальше разработок в области био-скафандров, способных подстраиваться под окружающую среду.

— Что ж. Пускай получают свой товар. Детям всегда нужны игрушки, чтобы они занимались ими, не отвлекая взрослых от серьезных дел.

Штайер поспешил согласиться. Кто знает, как Марен Хосс может воспринять ответное неоднозначное молчание.

— Теперь я хочу знать все, что вам удалось выяснить. От начала до конца. — потребовал альфа-координатор. — От работы над объектами первого уровня, до демонстрации метаморфов.

— Я постараюсь удовлетворить ваше любопытство, господин альфа-координатор. Мы готовы показать вам то, что еще никто не видел до вас. Все наши демонстрации метаморфных организмов перед Советом Марса были лишь репетицией.

Лифт наконец затормозил, плавно замедлив ход и сразу за его дверьми начался зал с поднимавшимися почти до стеклянного потолка резервуарами, в которых находились всевозможные образцы фауны Тиадара.

— Здесь у нас своеобразный музей. — Штайер провел ладонью над поверхностью прибора, распознававшего уникальные для каждого организма биотоки, и толстая дверь в зал ушла в паз на полу. — Отсюда все и началось, примерно полтора десятка лет назад.

— То есть, биодроны появились раньше? — уточнил Хосс.

— Да. Их мы вывели до начала планомерных фундаментальных исследований местной фауны. Может быть и поторопились, однако дорабатывать не стали. Сейчас они тут как материал для надстройки… понимаете?

— Вполне. — Марен Хосс проследовал через ярко освещенный зал к резервуару, в котором на специальных креплениях находился вскрытый стриг.

— Вот, тот самый организм, с которого мы запустили всю программу метаморфов. Таких наши солдаты во множестве видят возле пещер, и воспринимают как живых существ. Но… они правы лишь отчасти.

Марен Хосс знал, что Штайер произнесет это самое «отчасти». Знал не потому что сканировал его разум насквозь — в этом не было нужды. Знал, потому что сам прекрасно понимал, что так оно и было.

— Проведя первые несколько вскрытий, мы были удивлены тому, что нервные волокна этих существ чрезвычайно прочны. Они не имеют небольших окончаний, благодаря чему существо почти не чувствует боли, однако их достаточно много для того, чтобы мозг координировал деятельность всего организма — от управления вестибулярным аппаратом, до инстинктов выживания и продолжения рода.

Палец Штайера уперся в стекло напротив клубка полупрозрачных нитей, вывалившегося из разрезанной грудной клетки стрига.

— Толстоваты для нервов, — хмыкнул Хосс.

— Для органических нервов — да. Но не для полимерных передающих элементов оптической системы, контролирующей организм, — движением руки Штайер развернул висевший на гравиозахватах резервуар так, чтобы перед Хоссом предстал чуть приподнятый из черепной коробки мозг ящера.

Вот только мозга там не было. Внутри полости, окруженной толстыми костяными стенками в оплетении белых нитей лежала колония кристаллов, с почти полной прозрачностью, но при этом отражавшей окружающее ее пространство точно зеркало. Были заметны толстые ножки, которыми кристаллы прикреплялись к черепу и плотные пучки нервов, враставших в ткани.

— Перед нами природный оптический процессор, в котором все операции происходят посредством электрических и световых колебаний. Вы ведь замечали, что у растений и организмов Тиадара есть биолюминисценция? Замечали. Так вот, на самом деле она не статична. Частота мерцаний колеблется в районе квантового предела Формана. Человеческий глаз такое воспринять не может, однако именно это колебание влияет на частоту «прощупывания» центральным процессором своего тела и получения информации от органов чувств. Общая скорость вычислений в этом псевдо-компьютере превышает вычислительную мощность любого из терранских аналитических центров.

— Любопытно. — Хосс с удовлетворением отметил, что многие его догадки подтверждались одна за другой. — А мы можем искусственно воссоздать такую же систему?

— Не в полной мере, но скорее да, чем нет, — довольно улыбнулся ученый.

— Вот только как получилось так, что у них внутри живой ткани развиваются неорганические соединения, кристаллы эти и нервная система из полимеров? — поинтересовался альфа-координатор. — Это выглядит несколько иррациональным.

— Лишь на первый взгляд, — согласился Штайер. — Если только не принимать во внимание то, что полимеры с кристаллической решеткой вместо обычной вытянутой молекулы не являются неорганическими. И кристаллы и система связи основана на кристаллизованных органических веществах, с различной степенью упругости и гибкости.