Чтение онлайн

— То есть, если подытожить все ваши выводы, мы имеем искусственный органический компьютер на оптико-фотонной основе, с вычислительной мощностью в несколько раз превосходящей мощность наших военных расчетных центров?

— Вычислительную систему — да. Способность этой системы влиять на ноонное поле — да, — кивнул Штайер. — Искусственную — нет. Эти организмы уже начали свой эволюционный путь такими. Я бы скорее назвал это последней стадией совершенного симбиоза, когда два организма с разной ДНК сосуществуют вместе, и при этом один организм — в данном случае кристалло-полимерный, является источником рефлекторной и сознательной деятельности иного организма.

— А двойное ДНК биодронов?

— С ним все было и проще и сложнее. Проще — потому что наши биодроны не симбионтные организмы. Тяжелее, потому что ДНК кристаллического организма и органического тела различны. Нам досталась двойная ДНК — более развитая чем у других организмов на этой планете, и как я предполагаю, в предках биодронов был кристаллический орган, не заменявший, а замещавший нервную систему, которая у них функционировала наравне со своим дубликатом. С другой стороны, вы же видите, что на телах биодронов есть биолюминесценция, которая не всегда обусловлена присутствием в органах люциферина.

— Доктор… — раздраженно поморщился Хосс. — А можно более понятным языком?

— Если проще, то насчет биодронов мы до конца не уверены. Вполне возможно, что проявление кристалло-органической рефлекторно-мысленной системы у них лишь вопрос времени.

— То есть всему виной эволюция?

— Мы почти уверены в том, что эволюция фауны и флоры Тиадара проходит естественным путем, но ее что-то направляет и ускоряет, анализируя внешние факторы и создавая условия для быстрой приспособляемости всех форм жизни под новые реалии. Иначе я не могу объяснить появление у стригов зеркальной чешуи в ответ на использование нами лучевого оружия и возникновения у некоторых пещерных растений способности наносить удар направленным электрическим импульсом. Но, пройдемте дальше.

От заполненного сохраняющим раствором резервуара со вскрытым ящером Штайер повел Хосса вдоль многочисленных колб, в которых плавали всевозможные органы живых существ, подсоединенные к анализирующим системам.

— Здесь коллекция средств защиты, появившихся у местной флоры и фауны. — рассказывал Штайер, замедлив ход и позволив Хоссу рассматривать всплывающие светящиеся таблички под экспонатами. — Любопытная подборка. Вот например, — ученый указал пальцем на оплетенный зелеными прожилками стеклянный шар — гипносфера тризаката. Орган, вырастающий на лобной части черепа взрослых особей этой рептилии, который позволяет ей считывать эмоции окружающих ее живых существ. Так она находит потенциальных жертв, в том числе среди людей. Образец добыт относительно недавно — видите, на псевдо-стеклянной поверхности образовались колонии кристалликов?

Хосс утвердительно кивнул.

— Это нервные окончания, которые теперь позволяют тризакату путем психокинетических манипуляций наносить по жертве мощный удар природным электричеством. Причем, цель удара не поверхностная оболочка тела, а непосредственно нервные центры, которые животное определяет по повышенной концентрации ноонов. Фактически, эти самые ноны и являются проводником энергии.

Хосс некоторое время молчал. Требовалось переварить все сказанное чтобы осознать истинное значение слов Штайера. Ноонное оружие, использующее в качестве поражающего фактора информационное поле планет и живых существ. Кошмар фантастов, помешанных на псионных технологиях. Оно было лишь у тракати… а теперь и у каких-то рептилий на планете под названием Тиадар, причем в качестве сформировавшегося под влиянием эволюции органа. Перспективы впечатляли. Живые излучатели, которые игнорируют любую известную на сегодняшний день броню — материальную или энергетическую. Потоки энергии бьющие по нервной системе, нарушая цикличность ее работы и уничтожая сознание жертвы. И от этого нет защиты. Никакой. Потому что любое живое существо обладает сознанием и мыслительным процессом, на который и наводится это оружие.

— Господин Штайер, каковы ваши предположения, как это все могло сформироваться?

— Вот это уже вопрос не ко мне, — развел руками Штайер. — Я не специалист по эволюциям. На этот вопрос могла бы дать ответ моя коллега, Мериен Грейт, но у нас с ней в последние годы пошел полный разлад в отношениях. Я даже не знаю, над чем она сейчас работает и где.

— Ну хорошо. Грейт, стало быть, это уже наша забота. Если я захочу с ней пообщаться, мы ее разыщем, — отметил сам для себя Хосс. — Пройдемте дальше. Я уже заинтригован и хочу увидеть демонстрацию ваших метаморфов.

— Демонстрационный зал находится еще несколькими этажами ниже, — предупредил Штайер. — Мера предосторожности.

Демонстрационный зал оказался грандиозным сферическим помещением с бронированными и экранированными от энергетических воздействий стенами, с располагавшейся под самым потоком смотровой кабиной из прозрачного стекло-пласталевого сплава. К ней вел закрытый коридор с пятью или шестью толстыми дверьми и охранниками из солдат спец-групп Ордена. Внутри же стеклянного шара располагались удобные кресла на десяток персон и облегчавшие наблюдение за экспериментами голографические проекторы.

— Были какие-то особые причины делать зал сферическим? — полюбопытствовал Хосс. — Он выглядит немного нефункциональным.

— Поверьте, господин альфа-координатор, результатам наших экспериментов он абсолютно не мешает. Да вы сами сейчас убедитесь.

…Най огляделся, стараясь уловить все детали, окружавшие его, даже самые крохотные. Прямо перед ними сворачивалась в спираль зеленовато-серая кожистая мембрана, втягивавшая в себя воздушный поток. Его направляли и усиливали торчавшие из темного камня черные иглы пульсарита, Только сейчас Най понял, что они расположены не хаотично, а в каком-то особом порядке, составляя непонятную геометрическую фигуру, внутри которой находился воздушный туннель. А вдруг… вдруг, те, кто обитал жил тут тысячи лет назад перемещались между своими городами по этим потокам? Фантастично, нелепо, но может быть это и правда… Эта мысль успокоила Ная, опасавшегося, что в любое мгновение воздушная струя может оборваться и бросить их в клубящиеся облака ядра. Создатели давно сгинули в волнах времени а планета, оставленная ими до сих пор жива, до сих пор функционируют подобные устройства, до сих пор свет создает из клочьев мрака гротескных существ, которые, зачастую, не успевая выбраться из животворного свечения мутируют, превращаясь в жутковатые симбионты… Най затряс головой, стараясь скинуть с себя давящее чувство немыслимой чудовищности всего того, что некогда происходило тут. Многое из увиденного шитвани просто не мог объяснить, а неизвестность была самым сильным видом страха. Нет… Те, кто построил все это не могли быть их предками. Кем угодно, но не их прародителями… Но тогда как объяснить тот факт, что от них шитвани получили свое ДНК? Что могли читать Их надписи на стенах доисторического храма и носить Их имя?

Поток воздуха ускорился, их все быстрее волокло к вздрагивавшей и пульсирующей мембране. Закрученные в спираль створки мягкой органической материи разошлись в стороны, открывая лежащий за ними просторный пещерный зал с уходившими вверх кручеными мостками. Рит ухитрился поймать Ная за руку и теперь, держась вместе, шитвани прикидывали как бы выбраться из воздушного потока. Впрочем, опасения оказались излишни. Регулируемая торчавшими из стен иглами пульсарита воздушная струя внезапно замедлилась, изогнулась, перевернув двоих шитвани в воздухе и протащив их сквозь толстую и рыхлую мембрану опустила на базальтовый пол.

Вокруг них простиралась огромная пещера, одной стороной упиравшаяся в скальную породу, а с другой обрывавшаяся в клубящуюся пылевыми облаками пустоту. По отвесным стенам зала громоздились поднимавшиеся вверх мостки и выступы с вырубленными в них ступенями, впрочем, часть из них, выгнувшись дугой, спиралью уходила вниз, в темный провал, где с тихим гудением воздушные потоки волокли каменную крошку.

Най поднялся на ноги, стряхивая с шерсти осевшую на нее пыль и настороженно озираясь по сторонам.

— Отчего ушли, к тому и пришли, — прокомментировал понемногу приходивший в себя Рит. — Те же скалы, те же мостики…

— Да, только тут они явно рукотворные, — возразил Най. — И на камнях опять росписи видны.

Най хотел разобрать и другие, более мелкие детали, но глаза закрывал сонм синих огоньков поднимавшихся из временами вспыхивающей голубыми сполохами бездны. Пришлось какое-то время привыкать к их скоплению, прежде чем искорки почти полностью растворились, став едва заметными и не мешавшими зрению.