Тиадар
Шрифт:
— Соки, горячие пирожки, не желаете? — мимо вояк прошла молоденькая стюардесса. — Запасайтесь. Стартуем скоро, первые полчаса вы не сможете подняться с кресел.
Пепельно-серый биодрон с идентификационным номером A087-re-745hTh бесшумно проскользнул в основной отсек, катя перед собой пищевой модуль. Он с опаской покосился на солдат, видимо подозревая, что они могут попытаться причинить ему вред, но отпускникам было не до биодрона. Арет облегченно вздохнул и поплелся в направлении командной рубки. Сейчас главное этот модуль в пищеблок убрать, а то потом корабль на взлет пойдет, перегрузок хоть и не будет но трясти будет основательно.
Он повернул в длинный коридор, проходивший мимо рубки и, пропустив мимо разносившую соки женщину, направился к столовой. От запахов, доносившихся из поварской даже в носу чесалось. Неудивительно, ведь обычно Арета кормили тем, что оставалось на столах, а вот готовые блюда ему не довелось попробовать ни разу. Загнав модуль в подсобный отсек биодрон выполз обратно в коридор, постоянно оборачиваясь в сторону кухни. Ему позволялось ходить по всем отсекам лайнера, да и в поварское отделение вход не был воспрещен. Хотя, можно было не сомневаться, что по головке за дегустацию еды его не погладят. Впрочем, сейчас все готовятся к старту, если он стащит чего-нибудь мясного, никто и не узнает…
Арет прошмыгнул в дверь и отворив дверцу ближайшего пищевого модулятора извлек оттуда теплый кусок прожаренного до рыжей корочки мяса. Ну и ничего страшного с одного куска не будет. Эти люди захотят, еще себе сделают. Нейроконтроллер у Арета всегда был исправен, но ведь он не мог контролировать каждое, самое незначительное действие носителя.
Но внезапно все поплыло перед его глазами. Воздух покрылся рябью через которую летели синие мерцающие искры. Они звали его, манили, уводили за собой, к земному раю, скрытому в толще гранита и базальта. Биодрон сделал неловкий шаг в сторону, задев за край стола осел на пол, стараясь не потерять ориентацию в пространстве. Голова кружилась, вокруг все стало каким-то серым и невзрачным. Сквозь безжизненные конструкции корабля, источавшие мертвенное зловоние все яснее вставало голубоватое марево подземного мира.
— Иди… Иди к нам! — ворвался в голову Арета тихий голос. — Этот путь должны пройти все. Не бойся…
Биодрон кое как поднялся на ноги и встряхнувшись огляделся по сторонам. Очень вовремя, чтобы заметить вбежавшего в отсек человека, в форме служащего космопорта.
— Ты что, здесь забыл? — рявкнул он на биодрона. — Ты где должен быть?
Взгляд служащего скользнул по надкусанному куску мяса и он подскочив к Арету схватил его за волосы и с размаху ударил о керамическую стенку. Арет тихо тявкнул, в голове помутилось, а по щеке хлынула струя крови.
— Пошел вон! — человек оттащил его в сторону, сопровадив свои слова сильным ударом под дых.
Арет на четвереньках пополз к коридору, задыхаясь от боли в животе, но тут корабль тряхнуло и его отбросило назад. На ходу он задел дверку какого-то ящика и оттуда, жалобно звеня посыпались бутылки с ароматным бирюзовым напитком. Какие-то разбились, какие-то покатились по полу и уперлись в противоположную стену. Служащий космопорта на ногах разумеется устоял, тем более, что в их ботинки вставлялись гравиопрокладки для того, чтобы экипаж корабля мог свободно перемещаться по звездолету в случае случайной потери гравитации. Ругаясь последними словами, он бросился на Арета, стараясь попасть ударом ноги ему в морду, но биодрон успел закрыться руками и дернув на себя ногу человека свалить противника на пол…
…Корабль покидал космопорт, ставший едва заметным светящимся пятном внизу. Впереди были звезды и Терра.
— Выходим в стратосферу Тиадара. — лениво сообщил усатый пилот. — База, счастливо оставаться.
— Удачного полета, борт-12.
— Все, выходим в верхние слои атмосферы. Автопилот, курс на…
Дверь с лязгом распахнулась и в нее пошатываясь вошел серый биодрон с обломком бутылки в руке. Пепельно-серая шерсть на груди и плечах была забрызгана кровью. Сильным ударом в висок он оглушил помощника штурмана, а когда усатый пилот засуетился, с проклятьями пытаясь достать из кармана кителя электрошок, Арет коротким движением руки вогнал горлышко бутылки ему под подбородок.
Откинув заливший приборную панель кровью труп в сторону биодрон уселся в кресло пилота и пробежался пальцами по кнопкам. Автопилот не успел принять командование кораблем и тот, кто сидел в рубке полностью владел ситуацией. Транспортный корабль резко завалился набок, от перепада гравитации не спасли даже бортовые системы. За спиной Арета послышался грохот и крики. Биодрон отключил двигатели и заставил корабль войти в пике. Последним сознательным движением он обесточил системы искусственной гравитации и его со страшной силой вдавило в кресло. Сквозь заливавшие глаза кровь, брызнувшую изо рта и ушей, Арет снова увидел зовущий к себе подземный рай.
— Я уже иду… — прошептал он, вяло ворочая прокушенным насквозь языком…
Разваливаясь в воздухе на куски, теряя обшивку из под которой за борт выбрасывало грузы и людей, лайнер врезался в посадочное поле, и, превратившись в огненный шар, пылающим вихрем снес здание космопорта…
4. Родство душ
Мертвый город, безмолвный и на первый взгляд безжизненный пугал Дойла намного больше, чем предстоящий налет на лаборатории Штайера. Хорошо хоть рядом был Айт, который заранее указывал на расположение жутких солдат Ордена и им удавалось обойти поисковые группы стороной. Плана нападения у Дойла не было, да и составлять его в таких условиях было глупо. Ситуация могла изменится каждую минуту.
— Так ты решил, поедешь со мной в Оазис? — иногда нарушал тяжелую тишину Айт. — Чего тебе тут делать-то?
— А хрен его не знает, как все повернется, — как обычно отвечал Дойл. — На перепутье я. С вами мне не совсем по пути, но и тут оставаться неохота. Может вырвусь отсюда и на Терру…
На Терру… Где его с распростертыми объятиями ждет суд и биоскафандр. Перспектива тоже не из приятных. Можно, конечно, и тут потрепыхаться, попробовать что-то изменить, но Майкл сильно сомневался как в своей способности изменить мир к лучшему, так и в желании мира меняться. Будь он лет на двадцать моложе, может быть и бросился бы с головой в этот омут. Встал бы под знамена повстанцев или же вообще попробовал бы вступить в Орден. Но сейчас ему казалось, что для этого он чересчур староват. Вот оно, горе от ума. Как легко было раньше, в юношестве искать себе какие-то ориентиры в жизни и слепо им следовать, не задумываясь о последствиях. А сейчас вот так вот посидишь, обмозгуешь какую-то глобальную проблему и понимаешь, что суетись, не суетись, а изменить в одиночку ты все равно ничего не сможешь. Так что либо сойди с трассы, либо следуй по проторенной кем-то колее. Может быть это и есть пресловутое горе от ума? Или это называется старость? А может быть боязнь того, что все во что ты веришь может выйти вот так вот боком, как в случае с Аббервилом?
— Хорошо вам. — озвучил эхо своих мыслей Дойл. — Вы как-то обходитесь без принятия каких-то важных решений. То люди вами командовали, то теперь у вас единый разум…
— Все принимают решения. — возразил Айт. — Вот взять, например, Вика, который и поднял тут восстание. Ведь у него был выбор и наверняка был и страх и сомнения. Но он сделал шаг и изменил мир. Уж в какую сторону, мне судить сложно, но для нас уж точно к добру.
— Что хорошего в войне, в которой нет победы?
— Что хорошего в жизни, где нет надежд, мечтаний и счастья?
— Надо быть реалистами, Айт. Вы все погибнете. Даже если сможете удержать Оазис, Тошимо пошлет туда других солдат. Все, кто живет своими грезами, обречены. Их раздавит и сомнет реальный мир, принять который они не могут. Вот, взять к примеру, тех же повстанцев…
— Ты говоришь об этом так, словно в этом есть что-то хорошее. — насупился Айт, распушая кончик хвоста и проверяя нет ли поблизости биомашин Штайера. — Наши грезы меняют реальный мир, а не он меняет наши грезы. Ведь если бы человек не фантазировал о жизни среди звезд и не воображал бы космические корабли, удовлетворившись пирогами и каноэ, то так бы и застрял в своей колыбели.