Чтение онлайн

–  Хорошо, - вздохнул Хусангце.
– Завтра с утра…

–  Никаких завтра!
– жестко пресек его Шеффер.
– Мой ученый коллега Бруно Беггер нарочно захватил с собой все необходимое, не так ли, Бруно?

В ответ антрополог встряхнул в руке саквояж. Послышался звон стеклянных банок.

–  Что представляет собой проверка?
– покорно спросил Хусангце.

–  Ничего особенного. Герр Беггер измерит ваш череп, затем нанесет вам на лицо гипс, и, пока он будет застывать, герр Унгефух развлечет вас рассказом о военных приключениях герра фон Леттов-Форбека. После этого вы приведете к герру Беггеру поочередно ваших коллег.

–  Солдат тоже не мешало бы, и женщин…, - добавил Беггер.

–  Солдат и женщин!
– согласился Шеффер.

–  Пусть будет так - солдат и женщин!
– повторил Хусангце и подставил голову подступившему вплотную Беггеру.

Через некоторое время голова военачальника, предварительно измеренная со всех сторон, стала представлять собой бесформенную белую массу. Краузе стрекотал кинокамерой, а Унгефух, устроившись рядом с несчастным полководцем, увлеченно травил военные байки про то, как генерал фон Леттов и его доблестные аскери громили войска Антанты на просторах африканского континента. При этом эсесовец то и дело тоненько выкрикивал фразы примерно такого содержания: «Великий человек! Настоящий рыцарь!»

Когда с лица Хусангце осторожно сняли застывшую гипсовую маску, генерал тяжело вздохнул и изрек:

–  Саиб Шеффер, могу я попросить назад тот свиток, что передал вам раньше. Клянусь, завтра же я его верну.

–  Пожалуйста, но зачем?

–  Я хочу внести в текст некоторые изменения. После нашей беседы и последующей процедуры мне показалось, что в тексте высказано недостаточно почтения к господину королю Гитлеру, а также ничего не сказано о той помощи, которую тибетцы оказали вашей великой цели.

Глядя на Хусангце, Герман подумал, что вряд ли полученный гипсовый слепок представляет собой лицо uricus fortunatus - арийское счастливое, ибо полководец точно не выказывал ни малейшей радости. Зато на губах Эрнста Шеффера при передаче свитка блуждала знаменитая улыбка пирата с Антильских островов.

Эта же самая улыбка оказалась на лице руководителя экспедиции, когда он на следующее утро зашел в комнату Германа в доме господина Калзана.

–  Вот, собираюсь прогуляться в Поталу. Не желаешь ли составить мне компанию?

–  Не темни, Эрнст!
– глядя в глаза руководителю экспедиции, попросил Крыжановский.

–  Пойдем, в дороге поговорим, - антильскую улыбку с лица Шеффера словно сдуло холодным арктическим вихрем.
– Только ты и я!

Всю дорогу Шеффер молчал, но, подойдя к подножью дворцовой лестницы, резко обернулся и обронил:

–  Пришло время посвятить тебя в истинную цель нашей экспедиции, Герман. Ты - человек неглупый и должен понимать, что я взял тебя в Тибет не ради прогулки. Ценю твою тактичность, ведь в дороге я не слышал докучливых вопросов. Сейчас пришло время ответов.

Шеффер двинулся вверх по лестнице, но при этом продолжал говорить:

–  Ты того не можешь знать, но после нашего отъезда все немецкие газеты вышли со статьями, будто мы отправились в Тибет проверять местных жителей на арийское происхождение. А еще - искать арийских пчел, овец и других нордических животных. Сам понимаешь - это только дезинформация, необходимая для того, чтобы сбить с толку англичан и других врагов Рейха.

–  Полная чушь, англичане не купились, о чем свидетельствует моя встреча в Калькутте с мистером Голдом, - заметил Крыжановский.

–  Мы, собственно, и добивались, - Шеффер с шумом выдохнул воздух и остановился перевести дух, - чтобы англичане сочли пчелино-арийскую версию чушью, глупостью, грубо сработанной фальшивкой. Следишь за мыслью? Ведь, когда противник считает тебя дураком, он невольно недооценивает тебя. Значит, стоит лишь подсунуть следом за глупой и наивной ложью ложь хитрую и умелую, как она будет принята за правду. Такова человеческая психология.

Шеффер ухмыльнулся и продолжил:

–  С сегодняшнего дня при содействии тибетской армии нами развернута бурная деятельность по замеру черепов, снятию гипсовых слепков и тому подобным штукам. Беггеру дано указание добиться того, чтоб жители Лхасы боялись показаться на улице, так как могут быть схвачены солдатами и подвергнуты гипсованию. Но одновременно пущен тихий слушок, что Германия договаривается с Квотухту о больших поставках оружия и об установлении радиосвязи между Лхасой и Берлином. Надеюсь, эта дезинформация дойдет до британцев, ведь наверняка у них в городе имеются уши. Искренне надеюсь!

–  А на самом деле, зачем мы здесь?
– спросил Герман.

–  Скоро узнаешь, - загадочно подмигнул Шеффер и, повернувшись спиной к собеседнику, продолжил подъем.

Теперь настала очередь Германа ухмыляться. После недавнего разговора с бывшей возлюбленной для ухмылки имелись все основания. Лили Беллоу, как она себя теперь называла, оказалась права - Шеффер всю дорогу держал его, Германа, за дурака. Что ж, пусть продолжает заниматься тем же - насчет недооценки противника только что сказано было правильно? А Герман поглядит, кто, в конечном счете, возьмет верх: он сам, англичане или немцы.

С этими мыслями он последовал за руководителем экспедиции.

Хусангце, встречавший гостей наверху, открыл парадные ворота. Подобная перемена в отношении к ним не укрылась от Шеффера, добавив ему веселья и без того нешуточного. В тронном зале также произошло невиданное: Квотухту поднялся с кресла, подошел к Шефферу и пожал ему руку. Дальнейшим событиям Герман вообще отказывался верить: владыка Тибета лично повел европейцев в глубь священного дворца Поталы. Хусангце остался в тронном зале.

Путь, как и вчера, лежал через темные, лишенные окон помещения, но запахи теперь не были столь непривычны - то были запахи готовящейся пищи. Действительно, вскоре путь привел на кухню.

Перед глазами предстали огромные чаны, от которых поднимался пряный дымок. Трое смеющихся тибетцев - два гелонга в красных балахонах и повар в мирской одежде - не обратили на проходящих никакого внимания. Их заливистый смех какое-то время сопровождал «делегацию».

–  Когда семья велика и неуживчива, приходится держать родственников в разных концах дома, - нарушил молчание Квотухту, остановившись перед большой дверью.
– Но с каждым днем делать это становится труднее. Страна переживает не лучшие времена, многие вспоминают старые пророчества и не верят в перерождение далай-ламы. Моя власть шатка - в любой момент может появиться претендент на трон и начать смущать умы. Сами тибетцы к такому не склонны, но враги из-за границы могут воспользоваться моментом и попытаться двинуть во власть своего ставленника. Я делаю это ради Тибета!

Квотухту напрягся и с усилием отворил тяжелые дверные створки.

–  О чем это он?
– спросил у Германа недопонявший сказанного Шеффер.

Профессор, как мог, объяснил. От регента не укрылся смысл диалога европейцев.

–  Я очень нуждаюсь в таких союзниках как зеленые братья и великий король Гитлер. Знаете, как говорят в Индии: если сердится Шива, учитель может умиротворить его, но если гневается учитель… Мне нужен учитель за моим левым плечом. Вот почему я делаю это.

–  Что - «ЭТО»?
– нехорошо прищурился Шеффер.