Чтение онлайн

В конце лета 83-го, когда Тоби было одиннадцать, а Максу девять, Плам привезла в Волвер Бриза. Ему здесь не понравилось. Он изнывал, томился, страдал от недостатка комфорта и страшно раздражался, что нет телефона. Позднее он назвал деревенскую мечту Плам культурным самоубийством.

Идеальный отдых в сельской местности Бриз представлял себе не иначе как в Тосканском монастыре или в одном из замков Прованса, где есть все атрибуты современной цивилизации. Поэтому в течение девяти лет Плам не была в Волвере. О том, что у нее есть коттедж, было известно немногим, и уж почти никто не знал, где именно он находится.

И вряд ли какому-нибудь убийце придет в голову искать ее в этом сонном местечке. Волвер - тихая маленькая деревушка, где никогда ничего не происходило. Вот почему местные дети, едва повзрослев, старались сбежать отсюда в неоновое и грохочущее музыкальными автоматами чрево современных городов.

На перекрестке возле школы Плам повернула налево и повела в гору взятый напрокат белый "Ситроен". Она ощутила прежнюю радость, завидев кремовые стены и лавандовые ставни своего коттеджа. Маленький сад стоял в бело-розовом цвету, поддеревьями колыхалась буйно разросшаяся трава. В тени высокого берега, поросшего ивняком, на противоположной стороне реки мирно щипали траву или спали коровы. Дальше простиралось пшеничное поле, а за ним плавно вздымался зеленый край долины.

Плам свернула с дороги и остановилась под цветущей вишней. Рядом росла слива, которую она не узнала, но потом припомнила, что как-то в конце сентября, перед самым возвращением в Лондон, посадила маленький саженец. Теперь он превратился в настоящее дерево. Чувство было такое, словно она, побитая и измочаленная, вернулась домой после долгого хождения по мукам и теперь может наконец спокойно отдохнуть. Здесь она забудет тревоги, сядет на траву, положит голову на колени и будет вдыхать аромат, исходящий от кустов лаванды, и влажный воздух, струящийся с реки. Впервые со времени второго письма с угрозой Плам чувствовала себя в безопасности.

Переполненная радостью, она обвела взглядом сад. Трава хоть и высокая, но все же, должно быть, ее недавно подстригали, иначе бы она уже доходила до плеч. Глициния, еще не расцветшая, взбиралась под самую крышу над южной верандой, которая находилась на самом солнцепеке и была отделена от двора лавандовыми кустами. За ними на фоне бледно-золотистого полуденного неба высился силуэт огромной магнолии.

Когда она прошла на террасу, где под ногами захрустели потрескавшиеся плитки, какое-то маленькое животное кинулось от нее и стремительно скрылось в траве. Сразу же вспомнились летние рассветы с песнями жаворонков, полетом ласточек, воркованием голубей, с зайцами, скачущими по росистой траве.

Она вставила ключ в замок кухонной двери, не веря, что он откроется, но дверь сразу же широко распахнулась. Внутри ее охватило такое чувство, словно она попала в старую сказку, в которой сотни лет все пребывало во сне и вот-вот должно было вернуться к жизни. Она обошла кухню, удивляясь, что в ней нет паутины, хотя знала, что Мэри Франс из соседней деревни приходила раз в неделю, чтобы сделать уборку. Но, конечно, коттедж имел заброшенный вид. Чтобы оживить его, требовалось тепло, запахи кухни и цветов, свет огня и улыбок.

Плам подошла к раковине и открыла кран горячей воды.

Через несколько секунд из него ударила теплая струя. Значит, мадам Мерлин подключила электричество и воду, как она просила ее по телефону, который, слава богу, появился в Волвере в 85-м. Подставив руку под струю, такую же искрящуюся, как бриллиант на ее пальце, Плам испытала блаженство, она еще помнила те времена, когда воду приходилось носить ведрами из колодца Мерлинов.

– С возвращением, мадам Рассел!
– Все селяне обращались друг к другу официально, редко называя по имени.

Плам обернулась и увидела растрепанные седые волосы, сухопарую фигуру и протянутые руки мадам Мерлин.

Они расцеловались, как было принято у французов, и тут мадам Мерлин обратила внимание на бриллиантовое кольцо Плам.

– Вам не следует носить его здесь - какой-нибудь дурак подумает, что оно настоящее. К несчастью, у нас теперь неспокойно. Кругом воры. Они могут польститься на это кольцо. Спрячьте его в супницу.
– Она показала на полку над печкой.

Через пять минут на кухне дымилась печь, а женщины, сидя рядом в креслах, судачили о событиях последних девяти лет, которые невозможно было вместить в рождественские открытки. Плам было легче: да, она все еще балуется живописью; бизнес мужа процветает, слава богу; нет, детей больше не заводили - на все воля господня; сыновья окончили школу и оба учатся в художественном колледже; конечно, постоянную работу найти в наше время очень трудно.

Рассказ мадам Мерлин сводился к долгому перечислению всех тех, кто умер в их краях за последние одиннадцать лет. Ее муж отошел отдел. Семейной фермой теперь занимается ее дочь Соланж. Вторая дочь служит капралом в военно-воздушных силах; Поль.., бедный Поль.., да, по-прежнему учительствует по сути дела, вся начальная школа на нем. Поль вернулся домой после постигшей его трагедии...

Три года назад, во время поездки к родителям, жена Поля, Анни, погибла в автомобильной катастрофе возле Тулузы. Пьяный водитель на повороте выскочил на полосу встречного движения.., чудовище, изверг, которому нет прощения... Двухлетние близняшки Поля, Мэри и Роз, были пристегнуты ремнями на заднем сиденье и потому не пострадали, благодарение всем святым. Водитель отделался двумя годами условно и даже не попал в тюрьму, потому что оказался богатой и важной персоной, из тех, кто умеет выйти сухим из воды...

– Но вы мне ничего не писали об этой трагедии!
– воскликнула Плам.

– Всего не напишешь в поздравительной открытке, - вздохнула мадам Мерлин, вытирая глаза краем фартука, и стала рассказывать о печальных переменах с ее сыном. Он ни разу не был в церкви после того, как вынесли приговор тому водителю, и больше не верил правосудию и властям. Но, по крайней мере, он вернулся домой. Она не смыкала глаз, пока он два года учился в Париже. Теперь мадам Мерлин могла присматривать за девочками, хотя Поль не разрешает им постоянно находиться у нее. Они живут втроем в учительском доме у подножия холма, возле школы.

Плам помнила Поля веселым угловатым подростком лет четырнадцати. Теперь ему, должно быть, двадцать семь - двадцать восемь. Однокашники безжалостно смеялись над тем, что он не умеет плавать, пока Плам не научила его. Помнится, она тогда спросила, какое у него любимое стихотворение. Такого у него не было. Тогда любимая песня? Нет. А знает ли он какую-нибудь молитву? Отлично! Он должен будет начать произносить ее, когда она даст сигнал. После трех неуверенных взмахов она заорала: "Начинай!" Лепеча молитву, которая отвлекала его от страхов, Поль доплыл до другого берега реки. Затем повернул и еще раз пересек разделявшее их водное пространство. Это маленькое чудо было отнесено на счет бога. Плам не возражала.

***

После того как ушла мадам Мерлин, Плам осмотрела весь свой коттедж, что не заняло у нее много времени. Дверь в задней части кухни вела в маленькую розовую спальню с черной металлической кроватью, накрытой кружевным покрывалом. За ней находилась единственная ванная. Кухня, гостиная и две другие спальни выходили на террасу.

В сарае, пристроенном к задней части дома, где когда-то держали животных, Плам среди пустых коробок из-под чая и винных ящиков, покрытых паутиной, обнаружила три велосипеда, от времени покрывшихся ржавчиной. Она протерла от пыли свой и попробовала тормоза. Порывшись среди инструментов, нашла масленку и смазала его. Обнаруженный здесь же насос оказался исправным, и она осторожно принялась накачивать старые шины и вскоре почувствовала, что они стали твердыми.