Чтение онлайн

Элис не сводила с меня глаз. Марина вздохнула.

– Не обижайся, но уж лучше я как-нибудь одна…

– А что, может, в фанты сыграем? – В дверном проеме стоял Демонио с рюмкой водки в руке.

За столом зашевелились. Компания переключилась на новое развлечение.

– Заткнитесь, – сказал я подошедшим Виргусу и Элис. – Не хочу ничего слышать…

…Шар солнца погрузился в лес. Дым костра стелется над водой, смешиваясь с вечерним туманом.

Тишина и ветер

На вершине утеса.

Долог был путь.

– Так что это за пятый элемент, Профессор? – повторяю я. И не дождавшись ответа, оборачиваюсь.

Хотя уже знаю, что никого не увижу.

– Вы знаете, что в средние века тритон считался дьявольским интервалом?

– Нет, Виргус, не знаем, – сказала Элис. – А что такое «тритон»? Ящерица?

– Увеличенная кварта. Ну, такое резкое, грязноватое сочетание двух звуков.

– Ясно. А что произошло после средних веков?

– Тритон постепенно вошел в музыку, его использовали и Бах, и Моцарт в девятой симфонии, и Римский-Корсаков… не говоря уж о современных композиторах. Как вы думаете – почему?

– Времена меняются, – без интереса ответил Фиш. – Меняются вкусы.

– А я думаю так, – сказал я. – В ту, блин, темную эпоху грязи и жесткости хватало и в жизни. А потом цивилизация очистилась от многих пороков, но… Свято место пусто не бывает. Вытесненное из реала ушло в музыку. В литературу. В живопись. Ну, вспомните абстракционистов или там этих, авангардистов.

– Ага, – сказала Элис и внимательно посмотрела на меня. – Понимаю. То есть ты считаешь, что жизнь стремится к упорядочиванию самой себя.

– Я считаю, что в мире существует разумный баланс.

– Баланс чего? – спросил дотошный Адъютант.

– Баланс всего! Представьте себе полностью сладкий торт…

– А бывает не полностью? – поинтересовался Фиш.

– Не нуди. Сладкий торт. Чего в нем не хватает?

– И чего?

– Перчинки. Горчинки. Солинки.

– Перчинки в торте? – поморщилась Элис.

– Ну ладно, неудачный пример. Пусть будет не торт, а обед вообще. Идеальная трапеза. В ней есть сладкое и соленое, горькое и кислое, копченое и маринованное, водка и десерт… А если одни торты лопать, то скоро блевать потянет!

(Ботан, если считаешь нужным, слово «блевать» как-нибудь… Ну, ты понял).

– То есть, если горькое – это, скажем, агрессия, – задумчиво протянула Элис, – а кислое – страх… Сладкое – любовь, а острое…

– Секс, – предложил я.

– Пусть так… Неважно, это же метафора. Тогда получается, что в нашей жизни все есть, и все перемешано в нужных пропорциях, и вытесненное непременно компенсируется в другом. Грязь уходит в тритон. И значит… получается…

– Значит, мы живем в идеальном мире, – закончил я.

– В идеальном мире? – Фиш приподнял брови. – Хм. Это что, буддизм?

– Да, в идеальном мире, – упрямо повторил я. – В мире, который не нужно упорядочивать. Надо лишь найти в нем свое место.

– Да, Виргус, – сказала Элис. – Не нужно перекраивать мир. Нужно делать свое дело…

Ну, и так далее.

Привет, дружище! Не обижайся, что я сразу не поздоровался. Хотел передать разговор, пока не забыл.

Почему я вообще затронул эту тему, ты спрашиваешь? Ну так я скажу. Я же тебе ни в чем не отказываю, сам знаешь. Видишь ли, меня немного беспокоит Фиш. Если нам суждено вырваться из Параллельного Мира, то только вместе. А у него как-то слабовато идет процесс. О чем я, кстати, со свойственной мне прямотой на днях и сказал:

– Мы не успеваем. Мы просто элементарно банально не успеваем. Ну, Элис решила все перевести в шутку (она всегда так делает, когда волнуется).

– А помните кавээновский номер, когда трое ребят пародировали игру «Что? Где? Когда?»? Двое бурно спорили, а третий всю отведенную минуту дергал их за рукава и страдал: «Не успеем, ребята, не успеем!»

– Аналогия неуместна, девушка, – строго сказал я. – Попрошу быть посерьезнее!

– Ладно, не обижайся, это я так…

– Извинения принимаются. Так вот. Ситуации мы проходим и проходим довольно успешно. И в реале тоже, вроде, что-то получается. Но слишком медленно. И последней двери в обозримой дали нет.

– К счастью, – сказал Фиш, – открылся один фактор, сильно облегчающий нам продвижение в Месте.

– Какой же?

– Демонио говорил, что эта реальность нелогична, неконтролируема и нелинейна. Так вот, о нелинейности. Она есть и в закрытии гештальтов.

– Что это значит? – спросила Элис.

– Хм. Наверно, вот что. – До меня, кажется, дошло. – Успешно закрыв один гештальт-мештальт, можно перескочить через аналогичные. Так?

– Да, – ответил Фиш. – Чтобы исправить вредные установки или снять комплексы, вовсе не обязательно проходить все сходные ситуации. Достаточно одной и – щелк! – Место пропускает тебя дальше.

– А-а, понятно, – протянула Элис. – Это хорошо. Значит, нам не придется копаться в своих внутриутробных воспоминаниях и младенческих страхах.

– По крайней мере, не во всех, – уточнил добрый Фиш.

– Ладно, все это замечательно, – сказал я. – Но, блин… Извини, старик, давай смотреть правде в глаза. Ты свои гештальты не закрываешь.

– Да, Фиш… – Элис наморщила лоб. – Виргус прав. Не закрываешь. То ли не хочешь, то ли не можешь, и если тебе нужна поддержка, ты скажи. Хотя мы и так стараемся…

– За меня не беспокойтесь, – перебил ее Фиш. И рожу сделал такую, знаешь, высокомерную. – Занимайтесь своими проблемами, и все будет как надо.

И перевел разговор на другое. Так технично, что я только сейчас, вспоминая, понял, как ловко он опять ускользнул, гад.

Ну да ладно. Будем оптимистами (а что еще остается?). Тем более, что у меня, дружище, дела идут в гору. Ах да, ты же еще не знаешь. Мы открыли клуб!

Серьезно. Открывали, открывали и открыли.

В ринатовском кафе, как оказалось, интерьер пришлось переделывать не сильно, да и кухня уже работала. Лицензии всякие у каратиста были, да я, честно говоря, особо в это и не лез. У меня другой фронт работы – творческий.

Ну, начал я, как ты догадался, с джаза (с чего же еще, дружище!). Собрал корешей: Эдика-барабанщика, Володю Штейнмана – пианиста, он привел басиста – студента одного (молодой еще, конечно, но ничего, драйв ловит). И мы буквально за неделю слепили симпатичную программку. Из золотых хитов Эллингтона, Брубека, Паркера и, само собой, Колтрейна.

И начали!

В первые два дня народу было, прямо скажем, не густо. На третий день вообще корка приключилась…

Как вышло: поднимаюсь я в начале вечера на сцену и вижу – в углу зала сидят какие-то быки. Ошиблись ребятки, забрели не туда. Но народ такой, что уйдут вряд ли. Такие предпочитают прогнуть под себя окружающее, а не самим перестроиться.