Чтение онлайн

Наконец дверь отворилась и она медленно вышла. Виргус открыл рот, намереваясь что-то сказать, но я его опередил:

Мост у реки.

Перетряхну багаж и

Пройду налегке.

– Точно, Фиш, – улыбнулась Элис. Ее лицо стало ясным и умиротворенным.

– А ты делаешь успехи, старик! – хмыкнул Виргус…

Целый день идет дождь – веселый ливень с раскатами грома и молниями на полнеба. Крупные капли барабанят по черепице крыши, листьям деревьев в саду, пластику подоконника…

До того, как построить дом, я жил в многоэтажке. Хороший район, элитная новостройка, вежливые соседи-миллионеры. Однажды в квартире этажом ниже установили кондиционер, и повесили его прямо под моим. Сосед-новосел пожаловался мастерам-установщикам, что вода с моего кондиционера падает на его, и звук капели мешает спать.

Мастера позвонили мне: «Можно придти?» Я спросил: «Зачем?» Они: «Надо посмотреть». Я ответил: «Хорошо, посмотреть можно». Мне не понравился тон звонившего, но спорить я не стал.

Они явились. Старший – уверенный в себе работяга лет пятидесяти, его помощник помоложе, мордастый и хмурый. Громко переговариваясь, они вошли в квартиру и направились прямиком в гостиную. Глянули в окно, положили на паркет инструменты и принялись сдвигать предметы на подоконнике – цветы, статуэтки, другую мелочь…

Я говорю: «Стоп, мужики. Что вы делаете?» Они остановились: «А что?» – «Вы попросили разрешения посмотреть на кондиционер. Посмотрели?». – «Ну». – «Все, до свидания».

Мужики переглянулись. Они привыкли к своей роли – роли хороших мастеров – и относились к жильцам немного снисходительно. Но меня не устраивало как по-хозяйски они себя вели. Мне не понравилось, что они не оказали мне должного уважения.

Я подсказываю: «Вы что хотите сделать-то?» – «Так это… трубу повернуть надо». – «Ясно… Теперь понятно чего вы хотите». Они оживились, молодой опять принялся освобождать подоконник. А старший на всякий случай уточняет: «Так можно?» Я отвечаю: «Нет».

У них опять ступор. Потом спрашивают: «А… почему?!» – «Потому что я живу на восьмом этаже, и либо вызывайте спецтехнику, либо принесите страховку».

Они утопали, принесли страховочный трос. Попросили разрешения вылезти в окно. Инструменты аккуратно переложили на газету. В общем, стали вести себя цивилизованно, как и подобает хорошим мастерам…

В полураскрытое окно тянет запахом мокрой земли и скошенной травы. Сквозь лиловые тучи проглядывает солнце.

Осталось 98 дней. Демонио продолжает дергать цепочку унитаза.

– В тебе не было веры в собственные силы, Виргус, – сказала Элис, глядя в иллюминатор батискафа. – Это и мешало тебе преуспеть…

Ему пока и верить-то было не во что, подумал я.

– Да блин, как тут поверишь, когда кругом сплошные засады! – ответил Виргус, двигая хромированный рычаг. Субмарина плавно провалилась метра на полтора.

– Убери руки с пульта управления, Виргус, – сказал я. – Мы и так погрузились слишком глубоко.

Музыкант оставил в покое рукоятки и принялся жать на кнопки боковой панели.

– Куда не придешь, везде облом! – В салоне погас верхний свет, заработал вентилятор, за спиной что-то загудело и защелкало. – Бумаги подписать – «нельзя», инструкцию почитать – «не положено», разрешение получить – «у нас так не делается»! А как у вас делается, через коробку из-под ксерокса? Убил бы, блин. И нет никакого механизма давления на этих чиновников!

Снаружи, посверкивая чешуей, проскользила стая длинных рыб.

– Не включай свет, Виргус, так уютнее, – попросила Элис. Она посмотрела на меня, затем перевела взгляд на иллюминатор… и задумчиво, как бы про себя прочитала: «Хорошо меж подводных стеблей. Бледный свет. Тишина. Глубина. Мы заметим лишь тень кораблей. И до нас не доходит волна…»

Она говорила глубоким грудным голосом, и слова проплывали в полутьме салона осязаемо и плавно, как рыбы за бортом.

– Виргус, – сказал я. – В жизни вообще мало механизмов воздействия на людей. На дворе двадцать первый век и все уже неплохо защищены.

– «Неподвижные стебли глядят, неподвижные стебли растут. Как спокоен зеленый их взгляд, как они бестревожно цветут…» – негромко читала Элис.

– Только и остается древний как мир рычаг, – сказал я, – собственная сила. Причем, как ты понимаешь, не физическая. Сила личности, внутренняя сила – главный инструмент давления…

– «Безглагольно глубокое дно. Без шуршанья морская трава. Мы любили, когда-то, давно, мы забыли земные слова…»

– Твоя психологическая устойчивость может подвергаться серьезным проверкам, – сказал я. – Будь спокоен и уверен в себе. Не бойся конфликтов – ты силен и потенциально опасен.

– «Самоцветные камни. Песок. Молчаливые призраки рыб…»

– Держи удар и будь готов к войне, – сказал я.

– «Мир страстей и страданий далек. Хорошо, что я в море погиб».

За иллюминатором проплыл огромный черный скат. Он поводил плавниками-крыльями словно полами монашеской рясы.

– Тишина, блин, глубина… – сказал Виргус. – Вот уж хрен, не дождется! – Он потянул рычаг и батискаф послушно двинулся вверх…

Ливень стих. Под окном натекла лужа. Я спускаюсь в кладовую, нахожу тряпку и кидаю ее на пол. Вода медленно промокает ткань.

Держи удар. Будь готов к войне.

Будь готов ответить на вопросы.

«Откуда ты? Кого знаешь? Чо такой борзый?»

И будь готов ответить за базар.

– Откуда ты? Кого знаешь? Чо такой борзый?

Головы торчали над обрывом, а ниже на виноградной лозе висел я.

– Дайте мне подняться.

– Откуда ты? Кого знаешь? Чо такой борзый? – Лопоухие и конопатые, они по-мальчишески жестоки. В руках у пацанов тяжелые палки для игры в «солдатики».

– Все, хватит. Я хочу выбраться. Тигр ушел.

– Ага, ушел, – засмеялся Андрейка. – Теперь мы за него! Да? – Он обернулся.

– Да, – ответил тот, кого я отсюда не видел.

Глаза опускать не стоит, но взгляд постоянно тянет вниз. На дне ущелья русло высохшей реки, а вдоль отвесного склона глыбы камней с неровными краями.

– Пустите меня, – сказал я.

– Откуда ты?

(Ты свой или чужой?)

– Хорошо… ладно. Откуда я? Откуда и вы. – Я перехватил лозу. Она сухо затрещала. – Мне уже известно откуда я, правда, не известно – куда.