Чтение онлайн

Через несколько дней после того, как король Франции сыграл свадьбу своей дочери с принцем Сицилии, захотел он, чтобы Филипп, получивший известие, что второй сын короля Сицилии отрекся от мира и ушел в монастырь, вернулся к жене. А Филипп стал умолять отца, чтобы тот послал за Тирантом и просил бы его составить ему компанию по пути на Сицилию. Король написал письма герцогу Бретонскому и Тиранту, прося того поехать из любви к Филиппу. Герцог также горячо просил его об этом. Тирант, слыша мольбы двух столь важных господ, не мог ослушаться их приказов, уехал из Бретани и прибыл к королевскому двору. Король с королевой умоляли его соблаговолить поехать с Филиппом, и он любезно согласился.

Филипп и Тирант покинули двор и поехали в Марсель, где их уже поджидали галеры, на которых были готовы все необходимые запасы. Филипп и Тирант сели на корабль, и погода так благоприятствовала их плаванию, что уже через несколько дней они оказались на Сицилии. Король, королева и инфанта очень обрадовались их приезду и торжественно встретили их.

Через неделю король собрал своих советников. И на совете вспомнил он о письме, полученном от Императора Константинопольского, где тот писал о своих бедах и тревогах. Тогда послал король за Тирантом и в его присутствии приказал прочитать письмо, в котором говорилось следующее.

Глава 115

О том, какое письмо послал Император Константинопольский королю Сицилии.

«Мы, Фредерик [238], великой милостью всемогущего и вечного Господа Бога Император Греческой империи [239], шлем приветствия и поклон Вам, королю преславного и процветающего острова Сицилия. Памятуя о соглашении, нашими предками заключенном, а затем Вами и мною возобновленном, подтвержденном и клятвой освященном, Мы, через наших послов, доводим до Вашего сведения, что султан, безбожный мавр, с огромным войском вступил в наши пределы и вместе с ним– Великий Турок; захватили они уже большую часть наших владений, воспрепятствовать чему Мы не имеем возможности ввиду нашей глубокой старости и, вследствие оной, непригодности к боевым действиям. После того же, как потеряли Мы города, села и замки, лишились Мы и величайшего блага, посланного Нам в этом мире,– нашего первородного сына, каковой был утешением Нам и защитником святой веры Христовой и храбро сражался против неверных, к великой чести и славе как своим, так равно и нашим. В довершение всех несчастий был он погублен своими же. В прискорбный день его кончины закатилась слава наша и слава империи [240].

Дошла до Нас молва, будто при дворе Вашем обретается один отважный и многоопытный рыцарь по имени Тирант Белый, выдающиеся деяния которого приумножают его военную доблесть. И будто бы входит он в братство необыкновенного рыцарского ордена, по слухам, основанного в Англии под покровом преславного прародителя рыцарства, самого Святого Георгия. И по всему миру рассказывают о достойнейших и исключительных подвигах Тиранта, особливо же– о том, что свершил сей рыцарь ради Великого магистра, когда освободил его и весь орден от султана, ныне вторгшегося к Нам, а также о многих других доблестных поступках его. А посему я милостиво прошу, чтобы Вы, радея, как и подобает, о вере, любви и устремлениях к Богу и к рыцарству, соблаговолили от своего и моего имени попросить Тиранта Белого приехать ко мне на службу, а я обязуюсь дать ему из моей казны все, что он ни пожелает. Если же он не согласится, то я прошу Правосудие Божие сделать так, чтобы проникся сей рыцарь нашими горестями.

О благословенный король Сицилии! Не останься же глух к моим просьбам, более походящим на скорбный плач. Будучи сам коронованным монархом, сжалься над моими страданиями, дабы тебя безлирная доброта Господня охранила от подобных бед, ибо все мы подвластны колесу фортуны и никто не в силах остановить его. Да дарует Господь милость нашему благому и святому замыслу и да, не щадя пера нашего, пощадит нашу длань, каковая никогда не утомится описывать минувшие, нынешние и грядущие беды».

Когда письмо Императора было прочитано и Тирант узнал, что в нем написано, король, обдумав услышанное, начал говорить следующим образом.

Тирант в Греческой империи

Глава 116

О том, как король Сицилии от своего имени и от имени Императора Константинопольского просил Тиранта соблаговолить отправиться в Константинополь на подмогу.

Брат мой, рыцарь Тирант! Вам надлежит воздавать бесконечные хвалы всемогущему Богу, потому как Он наделил вас столькими совершенствами, что по всему миру разносится громкая слава о вас. Разумеется, просьбы мои к вам не должны расцениваться как приказы, ибо вы ничем не обязаны мне и никогда не давали мне никаких клятв, напротив, это я в долгу перед вами за все, что вы для меня сделали. Однако я верю в неизменное благородство и величие души вашей, а посему осмеливаюсь просить и умолять вас от имени Императора Константинопольского и от своего собственного. И если мольбы мои, в коих взываю я к справедливости и милосердию, не найдут отклика в вашем сердце, то, по крайней мере, я надеюсь, что, смиренно почитая всемогущего Господа нашего, вы не можете не преисполниться сострадания к удрученному скорбью Императору, каковой столь настойчиво просит и молит вас быть милосердным к его старости. Оправдайте же его веру в вашу рыцарскую доблесть и не дайте ему лишиться императорского трона.

Выслушав столь дружественные речи короля, Тирант ответил ему подобным образом:

Горячо стремлюсь я служить вам, ваше величество, потому как любовь связывает людей самыми крепкими узами, какие только существуют на свете. Ваша просьба для меня — приказ, ибо таково мое желание. И если вы, ваше величество, приказываете мне отправиться на службу к преславному Императору, владыке Греции, то я это сделаю из великой любви, которую испытываю к вам. Однако я, сеньор, могу совершить лишь то, что во власти человека, о чем известно и Господу Богу, и всем людям. И хотя фортуна была ко мне милостива, дружелюбна и благосклонна вместе с планетой Марс, под которой я родился[241], и даровала мне победу, честь и положение, не стоит приписывать мне больше того, что я получил от нее. Я пребываю в глубоком изумлении оттого, что сей великодушный Император, пренебрегая столькими выдающимися королями мира, герцогами, графами и маркизами, более сведущими в рыцарской науке и более отважными, чем я, выбрал именно меня. Видно, не очень хорошие у него советчики.

Тирант, — сказал король, — мне прекрасно известно, что на свете много хороших рыцарей, но не стоит забывать и о вас. И если бы случилось оценить их достоинства, то среди всех императоров, королей и бывалых рыцарей честь и слава быть лучшим рыцарем была бы отдана вам. Вот почему я прошу и настаиваю, чтобы вы, имея обязательства перед всем рыцарством и принеся клятву в день, когда вас приняли первым из братьев в орден Подвязки, соблаговолили по доброй воле и любви отправиться на службу к Императору. Я даю вам этот совет как своему родному сыну. Ведь мне известно ваше благородство и небывалая находчивость, кои принесут большую пользу вашему походу, ибо вы избавите множество народа христианского от тяжелого и сурового плена, сами же по доброте Господней будете вознаграждены в этом мире небывалыми почестями, а в ином — вечной славой. Так вот, доблестный рыцарь, поскольку галеры мои легки и хорошо вооружены, а капитаны их готовы сей же час исполнить любой ваш приказ, прошу вас не медлить с отъездом.

Раз вы, ваше величество, приказываете и советуете мне это, я с радостью туда отправлюсь, — сказал Тирант.

Король приказал немедленно погрузить на галеры все необходимое. Когда же он сообщил послам Императора, что Тирант согласен ехать, те несказанно обрадовались и стали горячо благодарить короля.

А когда послы только еще приехали на Сицилию, они объявили о найме людей в войско. Арбалетчикам платили полдуката в день, а прочим пешим воинам — дукат. В Сицилии народу оказалось недостаточно, и послы переехали в Рим, а затем в Неаполь. Там нашлось множество желающих, которые охотно нанимались в войско, и многие покупали лошадей. Тирант же только приобретал оружие и закупил пять больших ящиков сигнальных рожков. Лошадьми его снабдили сполна король и Филипп и погрузили их, вместе с остальными, на корабли.

Тирант распрощался с королем, королевой, Филиппом и инфантой. Когда на кораблях все были в сборе, то подняли паруса навстречу попутному ветру. Так, плывя при хорошей погоде и по спокойному морю, однажды утром они оказались у города Константинополя.

Император, узнав о прибытии Тиранта, возрадовался как никогда и сказал, что кажется ему, будто сын его воскрес. Одиннадцать галер приближались[242] под такую громкую и ликующую музыку, что ее было слышно по всему городу. Народ, пребывавший в грусти и тоске, развеселился, и всем почудилось, словно сам Бог снизошел к ним. Император сел на высокий помост, дабы наблюдать за галерами. А Тирант, увидев Императора, велел достать два больших штандарта короля Сицилии и один свой собственный; затем он отдал приказ трем рыцарям одеться с ног до головы в белое, без туник, и каждый взял в руки один из трех штандартов. И всякий раз, когда они проплывали перед Императором, они наклоняли штандарты короля Сицилии к самой воде, а рыцарский штандарт Тиранта в нее окунали. Делали они это в знак приветствия, а также в знак смирения Тиранта перед величием Императора. Император же, для которого это было внове, узрев сию прежде не виданную церемонию, остался весьма доволен ею, а еще более — прибытием Тиранта.

Когда галеры достаточно прошли галсами[243], половина в одну сторону, половина — в другую, подплыли они к берегу, чтобы спустить трапы. В тот день Тирант одел бригантину[244] и наручи с бахромой из золота, а поверх бригантины — полукафтанье французского покроя;[245] он препоясался мечом, а на голове его была карминовая шапочка с большой пряжкой, усыпанной жемчугами и драгоценными каменьями. Диафеб облачился схожим образом, однако полукафтанье у него было из коричневого атласа, а Рикар предстал одетый лучше всех и нарядился в полукафтанье из голубого дамаста. Все три полукафтанья были расшиты золотом, серебром и крупными восточными жемчугами. Прочие рыцари и сеньоры оделись тоже очень нарядно.