Чтение онлайн

Пользоваться магией было запрещено, и посылать свитки с атакующими или защитными плетениями тоже.

На этом моменте я всерьёз напрягся, но, учитывая, что рядом до сих пор не открылся портал, и оттуда не вышли королевские маги — пронесло.

Зачарованных птиц было слишком мало, чтобы следить за всеми участниками Королевской охоты. То ли дело, когда в строю окажется человек пятьдесят-шестьдесят…

То, что нужно добраться до древнего святилища, я уже знал, но, как оказалось, там нужно было продержаться минимум трое суток, якобы именно столько нужно, чтобы тени друидов могли посовещаться.

По факту же это значило совершенно другое — даже если ты сумел добраться до святилища, минуя королевских егерей, то оттуда ты уже никуда не денешься.

Тебя убьют или те же самые егеря, или бастард герцога, возомнивший себя охотником.

В общем, куда ни кинь, всюду клин.

Но имелся хоть и призрачный, но шанс выйти сухим из воды. Если чей-нибудь фаворит выигрывал в Королевской охоте, то сделавший на него ставку благородный мог его выкупить.

Ну и последнее, за десять убитых полагался какой-то бонус лично от герцога.

Таким образом он показывал, что высоко ценит воинскую силу и доблесть. Что до егерей, которые и сами могли стать жертвами, то с ними всё было просто — если позволили себя убить, значит, недостойны звания королевского егеря.

Ах да, про бастарда разбойник ничего не сказал, но я и сам понял, что убивать его нельзя от слова совсем.

Если, конечно, не хочешь навлечь на себя гнев герцога.

— Это какая-то жесть, — проворчал я, прикидывая, что делать дальше. — Ненавижу, когда что-то зависит не от меня…

— Ты же не забыл про схрон, друг?

Всё то время, пока шёл рассказ, левая рука разбойника незаметно скользила к голенищу. Он то подтягивал к себе ногу — якобы ища более удобное положение, то делал вид, что чешет ляжку.

В общем, актёрское училище потеряло настоящий самородок.

— Не забыл, — проворчал я.

Для меня ужимки разбойника были словно открытая книга, и я внимательно следил за каждым его движением.

— Тут недалеко, — заверил он меня. — Вон за теми деревьями.

Вот только я, вместо того, чтобы посмотреть в указанную сторону, покачал головой.

— Тронешь свой ножик, отрежу руки, да так и оставлю.

Разбойник тут же замолчал, а я, оглядевшись по сторонам, поднялся на ноги и выдернул из него свою стрелу.

— А-а-а-а-а!

Но на этот раз его вопль был мне только на руку. Раз уж у нас тут Королевская охота, в которой, помимо мужичья-лесорубов участвуют душегубы и королевские егеря, почему бы не сыграть по своим правилам?

Как-то кто-то из учеников принёс в школу копию древней английской газеты за 1888 год, где английский охотник-джентльмен использовал «толстого местного ребёнка» в качестве приманки для крокодила-людоеда на Цейлоне*.

В тот раз мне показалось это диким, но сейчас я решил, что использовать в качестве приманки разбойника-душегуба — это другое.

И я, укрывшись в десяти шагах от причитающего подранка, принялся ждать.

Что ж, ребята, хотите Королевскую охоту — будет вам Королевская охота!

*ссылка на веб-архив, чтобы не быть голословным: https://archive.org/details/sim_harpers-bazaar_1888–02–04_21_5/page/n11/mode/2up

Наверное, использовать в качестве приманки любого человека, даже если это душегуб, неправильно. Но мне было не до сантиментов.

Кольцо тумана ежесекундно сжималось, стремясь добраться до заброшенного святилища друидов — раз. Помимо меня, здесь находилось ещё девяносто с лишним высокомотивированных на выживание мужиков — два.

Ну и три — мне было совершенно не жаль разбойников.

Для себя я решил придерживаться следующей тактики — разбойники и душегубы сразу же идут в расход. Королевские егеря — тоже. Я бы и рад разойтись с ними краями, но это, увы, невозможно.

Для егерей — я добыча, и никто из них меня щадить не будет. Поэтому придётся драться.

А вот насчёт лесорубов я так до конца и не принял окончательного решения. По сути, это были обычные крестьяне. Часть из них попались на вырубке королевского леса, а кого-то просто-напросто пригнали с ближайших деревушек.

За что их убивать?

Если атакуют — буду защищаться, но первым нападать не буду.

По сути, все эти размышления были лишними — я прекрасно отдавал отчёт, что победитель будет только один — но чем ещё заняться, пока сидишь в засаде?

Разбойник тем временем сообразил, что орать в лесу небезопасно, перестал орать и пополз куда-то в лес.

Он поскуливал себе под нос и постоянно останавливался, пытаясь оглядеться. Но, учитывая, что он лежал на земле, а вокруг были кусты и деревья, у него ничего не получалось.

Встать он, как я понимал, или не мог, или не хотел.

А ещё он полз не в сторону святилища, а куда-то влево. И чем дальше он уползал, тем сильнее я волновался.

С одной стороны, хорошо — чем дальше он от меня, тем ниже шанс, что мою засаду раскроют. С другой, плохо — чем дальше он от меня, тем ниже шанс, что я попаду стрелой.

Когда разбойник отполз где-то на тридцать шагов, скрывшись за кустарником, я решил сменить место наблюдения. Но не успел я шевельнуться, как где-то в той стороне, куда уполз разбойник, приглушённо хрустнула ветка.

Я замер, обратившись в слух.

Это точно не егерь, он бы не допустил такой оплошности. Значит, либо разбойник, либо лесоруб.

Меня так и подмывало аккуратно сместиться в сторону, чтобы посмотреть, что происходит за кустарником, но я взял себя в руки и остался на месте.

И, как оказалось, не зря.

Сначала я услышал ещё один хруст ветки, а затем около кустарника появился здоровенный бородатый детина в крестьянской рубахе.

Он зло сплюнул и замахнулся топором.

— Не-ет! — заорал разбойник. — Не надо!

Лесоруб же отчего-то не спешил обрушивать свой топор. Пошатнувшись, он с удивлением посмотрел на появившийся у него из груди стальной наконечник и неуверенно повернулся.

Я не услышал свиста стрелы, зато увидел, как она пробивает шею лесоруба.