Чтение онлайн

Феор прислал своего человека. Подкрепление. Краткая волна облегчения поднялась из глубины моего энергетического существа. Теперь у нас был хоть один козырь, способный уравнять шансы в возможной прямой конфронтации.

И тут мой взгляд, скользя по толпе, наткнулся на другую фигуру. Высокий, мощный, в идеально сидящем генеральском мундире Яркой Звезды, с золотыми позументами на плечах.

Архан. Брат.

За четыре года его отсутствия он не просто возмужал — он закалился, как булатная сталь. Плечи стали еще шире, осанка — прямой и неуступчивой, как скала, теперь он был почти точной копией отца, даже бороду отрастил в его стиле.

Но больше всего со времен Ассамблеи изменился его взгляд — спокойный, твердый, лишенный былой вспыльчивости. От него исходила почти осязаемая аура чистой физической мощи, сконцентрированной и готовой к высвобождению.

Он достиг пика Зыбучих Песков, взойдя на этот уровень полноценно, став живым воплощением военной мощи Яркой Звезды. Но зачем его, солдата, чья стихия — поле боя, а не ковровые залы, прислали сюда, в эпицентр дипломатической битвы?

В течение следующих двадцати минут мы с Барионом занимались формальностями. Я представлял ему новых прибывших, обменивался короткими, ничего не значащими фразами, провожал гостей.

Мое внимание было разделено между Шаонаром, так звали мастера Ростка Фантазии из Бамрана, скромно стоявшим в стороне и наблюдавшим за суетой с невозмутимостью векового дуба, и Арханом, чье молчаливое присутствие ощущалось как гранитный валун, брошенный в ручей.

Когда последние рукопожатия были закончены и толпа на причале начала редеть, Архан прямым, уверенным шагом, который заставлял людей невольно расступаться, направился ко мне. Он остановился в двух шагах, его мощная фигура заслонила собой беспокойное море.

— Брат, — его голос был низким, твердым, без следов былого высокомерия или соперничества. — Нам нужно поговорить. Без посторонних.

В его глазах я прочитал не просто просьбу. Он приехал сюда не ради протокола или переговоров. Он приехал ради меня.

###

Щелчок массивного железного засова прозвучал как выстрел в тишине комнаты. Я повернулся, поднял руку, и из кончиков пальцев вырвался веер тончайших энергетических нитей.

Они с шипением рассекали воздух, точно живые змеи, впиваясь в деревянные стены, каменный потолок, в саму дверь. Нити сплетались в сложную, пульсирующую слабым светом решетку, плотную и абсолютно герметичную.

Грохот прибоя, доносившийся снаружи, мгновенно исчез, словно кто-то выключил звук. Воздух внутри застыл, став тяжелым и безжизненным, пахнущим озоном и чистотой, недостижимой даже в лучших лазаретах.

— Говори, — мои слова прозвучали непривычно громко в этой искусственной тишине. Я опустил руку.

Архан стоял посреди комнаты. В тесном пространстве он казался исполином, вытеснившим собой весь доступный кислород.

Его лицо, обычно застывшее в маске солдатской уверенности, было искажено внутренним напряжением. Мускулы на скулах напряженно играли, а губы сжались в тонкую, белую от натуги полоску.

— Плохие новости, Лейран, — его голос был низким, глухим, будто доносился из глубокой шахты. В нем не было ни капли обычной упрямой силы, только усталая, безрадостная констатация факта. — От Юлианны. Ее люди, те, что в высшем мире, добыли информацию. Тот старик, Шаонар… он не наш.

Он сделал паузу, дав мне время осознать.

— Его перекупили, — Архан выдохнул эти слова с отвращением. — Сторона Зер Гана пообещала ему долю. Ту самую, что он заберет у Феора, если выиграет их пари. Он предатель.

Я ощутил, как внутри меня, в той точке, где когда-то располагался желудок, сформировалась компактная, идеально круглая сфера холода. Она была тяжелой, как свинцовый шар, и медленно, неумолимо опускалась и тащила меня за собой в бездну.

Подкрепление. Козырь, на который я рассчитывал в этой игре, оказался отравленным клинком, уже занесенным для удара в спину.

— Отозвать его уже невозможно, — Архан продолжил, его голос стал жестче, в нем зазвучала сталь военного приказа. — Если он хоть на секунду заподозрит, что его раскрыли, он не станет прятаться или оправдываться. Он спровоцирует конфликт здесь и сейчас. А Сенк… — он с силой сжал кулак, и костяшки пальцев побелели.

— Сенк только этого и ждет, — кивнул я, заканчивая мысль. — Он подхватит любой, самый ничтожный предлог. Любую искру. И тогда нулевые бомбы превратят этот остров в пыль.

Я медленно прошелся по комнате, ощущая под ногами упругость деревянных досок. Каждый шаг отдавался в моем сознании звонким эхом, будто я ходил по натянутой струне. Хрупкие, с таким трудом сплетенные нити моего плана начали лопаться одна за другой.

Впрочем, на что еще я рассчитывал, соорудив эту неустойчивую конструкцию, фактически, на коленке, в отчаянном порыве секундного вдохновения, не подкрепленного никакой подготовкой?

— Ты знаешь, в чем их замысел? Конкретно? — я остановился прямо перед Арханом, заглядывая в его глаз. — Не просто ведь «спровоцировать конфликт».

Архан мрачно покачал головой, его взгляд был устремлен в пустоту за моим плечом, будто он пытался разглядеть там ответ.

— Юлианна не смогла выведать детали. Только сам факт предательства, и то ценой большого риска для своего агента. Но и так все очевидно. Они будут тянуть время. Сидеть сложа руки и делать вид, что участвуют в этом фарсе, пока вокруг острова не соберется максимальное количество кораблей, войск, представителей всех фракций. И тогда… тогда один массированный залп нулевыми бомбами решит все.

Я мысленно представил эту картину во всех деталях: не абстрактный взрыв, а конкретную физику уничтожения. Сотни кораблей, превращающихся в пыль одновременно. Тысячи мастеров Потока, испаряющихся в синхронной вспышке. Энергетический выброс такой силы, что он исказит саму ткань Потока в радиусе сотен километров.

Мой собственный план, который я вынашивал все эти дни, план использовать эту вынужденную концентрацию сил для массового качественного скачка проводников, теперь висел на волоске. Он был основан на тонком контроле, но как я мог что-либо контролировать, если в любой момент Сенк или этот проклятый старик Шаонар могут просто решить, что пора дать жару?

— В таких условиях любой мой расчет превращается в фикцию, — тихо, больше для себя, произнес я, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Я не могу оперировать переменными, когда одна из них — предатель с детонатором в руках. Я не могу рассчитывать на стабильность, когда в любой момент под ногами может рвануть. Я не могу контролировать самый главный фактор — момент, когда им взбредет в голову нажать на спусковой крючок.

Архан смотрел на меня, его взгляд был тяжелым, серьезным.

— Так что будем делать, брат? — его голос был спокоен, но в этой тишине он прозвучал как удар гонга. — Отменить уже ничего нельзя. Флоты уже здесь, и их будет только больше с каждым днем. Отступить — значит не просто признать поражение. Сенк тут же использует это как предлог для атаки.