Чтение онлайн

– Я предлагаю выпить за Флинта, – сказал Тас. – Это первый год после Катаклизма, когда он не будет в дороге.

За столом раздался смешок, и старый дворф покраснел.

– Ты щенок, – прорычал он. – Как ты думаешь, сколько мне лет?

– Он не может знать таких цифр, – сказал Рейстлин.

– Ну, мне сто сорок три года, и я могу одолеть любого мужчину, женщину или кендера в этом месте – заявил Флинт. Он стукнул тяжелым кулаком по столу. – Не хочешь ли проверить меня?

Желающих не нашлось. Несмотря на свой возраст и невысокий рост, Флинт был сильным мускулистым и хорошим борцом.

Они всё пили и пили находясь в хорошем настроении. День стал вечером, а вечер стал ночью. Чтобы отогнать опьянение, Отику был заказан один из больших ужинов. Вскоре весь стол застонал под тарелками с кабачками и олениной, хлебом, сыром и знаменитой жареной картошкой Отика.

Рыжеволосая девушка принесла каждому блюдо с едой. В какой-то момент Карамон положил свои обглоданные куриные кости в карман ее фартука. Девушка отважно ответила, бросив горячий картофельный ломтик за воротник Карамона. Он вскочил со стула, но девушка проскочила обратно на кухню Отика.

– Кто она такая, черт возьми? – спросил Карамон, вытаскивая хрустящую картофелину из-под полы рубашки.

– Она под присмотром Отика, – сказал Рейстлин. – Ее зовут Тика.

Ночь прошла незаметно. Другие посетители приходили и уходили. Было уже поздно, и Отик велел Тике зажечь подсвечник для стола друзей. Веселое подшучивание раннего вечера сменилось более спокойной, более вдумчивой беседой.

– Я уезжаю завтра, – объявила Китиара. При свете свечи ее загорелое лицо казалось золотистым. Танис внимательно посмотрел на нее и почувствовал, как возвращаются все прежние угрызения совести. Она была очень привлекательной женщиной.

– Куда это ты собралась? – спросил Карамон.

– Кажется, на север, – ответила она.

– Но почему на север? – спросил Танис.

– По моим собственным причинам, – ответила она, но ее улыбка смягчила ответ.

– Можно мне пойти с тобой? – спросил Карамон.

– Нет, ты не можешь, брат.

– Почему нет?

Китиара, сидевшая между своими сводными братьями, взглянула на Рейстлина. Карамон перевел взгляд с нее на своего близнеца. Конечно. Рейстлин нуждался в нем. Хотя они и были близнецами, но не были похожи. Карамон был добродушным молодым медведем, в то время как Рейстлин был настоящим призраком. Он часто болел и имел необъяснимую привычку вступать в конфликт с большими воинственными типами.

После рождения близнецов их мать так и не восстановила свои силы, поэтому Китиара боролась за здоровье юного Рейстлина. Теперь Карамон сам присматривал за своим близнецом.

– Я тоже ухожу, – вставил Стурм. – На север. – Он взглянул на Китиару.

– Фу, – сказал Тассельхоф. – На севере скучно. Я там уже был. Мой путь лежит на восток. Там есть что посмотреть – города, леса, горы.

– Карманы обчищать, лошадей «одалживать» – сказал Флинт.

– Я ничего не могу поделать, если хорошо умею находить вещи. – Кендер выпятил нижнюю губу.

– Когда-нибудь ты найдешь не того человека, и тебя повесят за это.

– Я должен идти на север, – сказал Стурм. Он наклонился вперед, положив подбородок на руки. – Я возвращаюсь в Соламнию.

Они все уставились на него. Они знали историю изгнания Стурма с его родины. Двенадцать лет прошло с тех пор, как крестьяне Соламнии восстали против рыцарей-лордов. Стурм и его мать спасли свои жизни только чудом. Рыцарей все еще презирали в их собственной стране.

– А ты мог бы воспользоваться хорошей правой рукой? – предложила Китиара. Ее предложение застало всех врасплох.

– Я бы не хотел, чтобы вы отклонялись от своего пути, – уклончиво ответил Стурм.

– Север есть север. Я бывала на востоке, юге и западе.

– Тогда очень хорошо. Для меня было бы честью, если бы ты была со мной. – Стурм перевел взгляд с Китиары на Таниса. – А как же ты, Тан?

Танис протолкнул ломоть хлеба сквозь остатки своего ужина.

– Я и сам подумываю немного попутешествовать. Ничего особенного, просто поход, чтобы увидеть некоторые места, которые я не видел. Я не думаю, что мое путешествие приведет меня на север. – Он посмотрел на Китиару, но ее взгляд был направлен на Стурма.

– Вот именно, – оживленно сказал Тассельхоф. Его правая рука нырнула в меховой жилет и достала оттуда плоский медный диск. Он перекатывал диск на тыльной стороне ладони костяшками пальцев. Это было упражнение, которое он иногда делал, чтобы держать свои пальцы ловкими. Не то чтобы он нуждался в практике. – Пойдем на восток, Танис, ты и я.

– Нет! – плоский диск замер на середине тыльной стороны маленькой руки Кендера. – Нет, – повторил Танис уже мягче. – Это путешествие я должен совершить в одиночку.

За столом снова воцарилась тишина. Затем Карамон издал единственный громкий всхлип, и смех вернулся.

– Прошу прощения! – сказал Карамон, протягивая руку к кружке Китиары. Но она на это не купилась. Когда его рука сомкнулась на оловянной ручке, она стукнула ложкой по его запястью. Карамон отдернул руку. – Ой! – запротестовал он.

– Тебе будет еще хуже, если ты попробуешь еще раз, – сказала Китиара. Карамон усмехнулся и сжал кулак.

– Побереги свою энергию, брат, – сказал Рейстлин. – Она тебе еще понадобится.

– Как так, Рейст?

– Поскольку все решили предпринять путешествие, это кажется хорошей возможностью, чтобы объявить об одном из моих собственных.

– Ты и двух дней не протянешь в дороге. – фыркнул Флинт.

– Пожалуй, нет. – Рейстлин сложил свои длинные, заостренные пальцы. – Если только мой брат не пойдет со мной.

– Куда и когда? – спросил Карамон, довольный тем, что куда-то отправится.

– Я не могу сказать, куда именно сейчас, – сказал Рейстлин. Его бледно-голубые глаза пристально смотрели на почти нетронутую тарелку с едой. – Это может быть долгое и опасное путешествие.

– Я уже готов – вскочил Карамон.

– Сядь, – сказала Китиара, потянув брата за пояс жилета. Карамон тяжело опустился на стул.

– Вы все покидаете меня, – сказал Флинт со вздохом. – В этом сезоне я никуда не отправляюсь, а все мои друзья идут своей дорогой, – снова вздохнул он, так тяжело, что задрожал подсвечник.

– Ты старый медведь, – сказала Китиара. – Ты просто жалеешь себя. Нет закона, который говорит, что ты должен остаться в Утехе один. Разве у тебя нет родственников, которых не мог бы навестить?