Чтение онлайн

– Да, – добавил Тассельхоф, – ты можешь навестить свою седобородую, то есть седовласую, старую мать.

Дворф взревел от ярости. Те, кто сидел ближе всего к Флинту – Карамон и Стурм – быстро ускользнули от разъяренного дворфа. Флинт стукнул своей кружкой по столу, посылая брызги эля в Тассельхофа. Ручейки липкого золотистого эля стекали с носа Кендера и впитывались в пучок его диких каштановых волос. Он протер глаза от варева.

– Никто не смеется над моей матерью! – заявил Флинт.

– Во всяком случае, не больше одного раза, – глубокомысленно заметил Танис.

Тас вытер лицо рукавом. Он взял свою собственную уменьшенную кружку (она была пуста) и сунул ее под мышку, как нелепый шлем. Придав лицу оскорбленное достоинство, он провозгласил:

– Теперь мы должны сразиться на дуэли!

– Я буду твоим секундантом, Тас. – Радостно воскликнула Китиара.

– Я буду стоять за Флинта! – воскликнул Карамон.

– А у кого право на выбор оружия? – спросил Танис.

– Флинт бросил вызов, это его выбор, – сказал Стурм, улыбаясь.

– А что это будет, старый медведь? Яблочные огрызки на расстоянии десяти шагов? Ковши и крышки от кастрюль? – спросила Китиара.

– Все что угодно, только не кружки с элем, – язвительно заметил Тас, и его высокомерная поза сменилась обычной ухмылкой. Смех не прекращался, пока не вернулась Тика.

– ТСС! ТСС, уже поздно! Может быть, вы все успокоитесь? – прошипела она.

– Иди, пока тебя кто-нибудь не отшлепал, – сказал Карамон, не оборачиваясь к ней. Тика проскользнула за его табурет и скорчила ему гримасу ужаса. Остальные только посмеялись над ней. Карамон был озадачен.

– Что тут смешного? – потребовал он ответа.

Тика ловко вытащила кинжал из ножен на поясе Карамона. Она подняла его над головой с ужасающей гримасой, как будто хотела ударить Карамона в спину. Слезы потекли по лицу Китиары, а Тас упал со стула.

– Ну и что же? – крикнул Карамон. Затем он резко повернул голову и увидел Тику и её гримасу. – Ага! – он бросился за ней. Девушка метнулась к ближайшим пустым столикам. Карамон направился за ней, опрокидывая стулья и спотыкаясь о табуретки.

Из кухни появился Отик с лампой в руке. Его ночная рубашка была перекошена, а редкие седые волосы стояли смешными пучками.

– Что это за ссора? Неужели здесь нельзя хоть немного поспать? Тика, где ты, девочка? – рыжеволосая девушка выглянула из-за края стола. – Ты должна была их утихомирить, а не раззадорить.

– Этот человек преследовал меня. – Она указала на Карамона, который был занят изучением освещенных свечами стропил. – Иди в свою комнату. – Тика в последний раз улыбнулась Карамону и высунула язык. Когда он направился к ней, она метнула в него кинжал. Он упал на пол, дрожа, в нескольких дюймах от его ног. Тика исчезла за вращающимися дверьми кухни.

– Флинт Огненный Горн! – Отик уперся кулаками в бока. – Я ожидал от вас большего. Вы уже достаточно взрослый, для всего этого. А вы, мистер Стурм, такой хорошо воспитанный человек, как вы, должны были бы знать, что можно делать, если собираетесь гулять так поздно ночью. – Флинт выглядел совершенно смущенным. Стурм пригладил указательным пальцем правой руки свои длинные усы и ничего не сказал.

– Не будь старым козлом, – сказала Китиара. – Тика была очень забавной. Кроме того, это прощальная вечеринка.

– Все это забавно для людей, у которых в животе четыре бочонка эля, – проворчал Отик. – А кто уезжает?

– Ну, все вместе.

– Ну, ради бога, идите спокойно! – Отик повернулся к кухне и ушел.

– Эта Тика – самая уродливая девушка в Утехе, – сказал Карамон, вернувшись к столу и зевая во весь рот. – Старине Отику придется выложить большое приданое, чтобы она вышла замуж!

– Никогда не знаешь наверняка, – сказал Рейстлин, бросив взгляд на кухню. – Люди меняются.

Пришло время расстаться. Больше не было причин медлить. Чувствуя это, Танис встал со сложенными руками и сказал:

– Хотя мы друзья будем разделены, наши добрые пожелания не могут быть уменьшены временем или расстоянием. Но чтобы сохранить этот круг в наших сердцах, мы должны снова собираться вместе, каждый год в этот день, здесь, в гостинице.

– А если мы не сможем! – спросил Стурм.

– Тогда через пять лет все собравшиеся здесь сегодня вечером вернутся в гостиницу «Последний приют». Несмотря ни на что. Давайте сделаем это священной клятвой. Кто готов поклясться?

– Я приму эту клятву, – Китиара отодвинула свой стул и положила правую руку в центр стола. Ее глаза остановились на Танисе. – Пять лет.

– Пять лет. – Танис опустил свою руку на её.

– Клянусь честью и именем дома Светлого Меча, – торжественно произнес Стурм, – что вернусь через пять лет. – Он положил свою руку на руку Таниса.

– Я тоже, – сказал Карамон. Его широкая ладонь скрывала даже руку Стурма.

– Если я буду жив, то буду здесь, – сказал Рейстлин со странной мелодичностью в голосе. – Он добавил свое легкое прикосновение к брату.

– И я тоже! Я буду здесь ждать всех вас! – с этими словами Тассельхоф взобрался на столешницу. Его крошечная рука лежала рядом с рукой Рейстлина, и обе они поместились на широкой ладони Карамона.

– Куча проклятой чепухи – проворчал Флинт. – Откуда мне знать, что я буду делать через пять лет? Может быть, это гораздо важнее, чем сидеть в гостинице и ждать стаю бродячих негодяев.

– Ну же, Флинт. Мы все принимаем присягу, – сказал Кендер.

– Хм. – Старый дворф наклонился и положил свои старые и изношенные от работы руки вокруг остальных. – Реоркс будет с вами, пока мы снова не встретимся – сказал он. Его голос дрогнул, и друзья поняли, что он просто сентиментальный старый мошенник.

Они оставили Флинта за столом. Близнецы удалились. Танис, Китиара и Стурм подошли к подножию лестницы. Тассельхоф последовал за ними.

– Спокойной ночи, – сказал Стурм, взглянув на Таниса.

– Но не до свидания. – Они пожали друг другу руки. – Кит, моя лошадь стоит на конюшне у кузнеца.

– Вот и хорошо. Мой зверь тоже там. Скоро восход солнца? – Стурм кивнул и огляделся в поисках Таса. – ТАС? – он крикнул. – А куда он делся? Я хотел попрощаться с ним.

– Я думаю, он вернулся наверх. – Танис указал на гостиницу наверху. Стурм кивнул и зашагал прочь, в прохладную ночь. Танис и Китиара остались наедине с кузнечиками, которые пели из-за огромных деревьев.