Чтение онлайн

Скорее нахрустываю - пыли тут ого-го! Когда разблокирую планшет, палец оставляет след, как караван среди барханов. Как бы тут так подмести/помыть, чтобы никто не заметил (иначе быть мне уборщиком до конца АТО). Инициатива в армии, как известно, вызывает хронический геморрой: почему месяц назад на вопрос насяльника про умение работать на компе руку не поднял? Да потому что будет, как и с метлой; «Молодец, давай еще коридоры и все остальное».

Лучше подумаем логически: так много пыли — значит, не убирали чуть ли не со времен сепаров. Самый известный в этих краях сепар — Гиркин; судя по фото с авоськами — тот еще домосед. Зачем ФСБшнику-реконструктору быть домоседом — вероятно, успокаивает нервы. Бинго!

Наши пацаны на блокпостах ждут, вернется ли сюда Хуйло. Постов тут хватает, оружия на них тоже, обещали мне провести экскурсии и показать свои вундервафли, когда обживутся. Этой ночью наряды уже начали осваивать ночное спецоборудование — что-то довольно навороченное, как я понял (поймаю как-нибудь операторов и все выясню).

Продолжу про вчерашний день. Судя по количеству привезенной с собой макулатуры, та гора, перелопаченная мной в Чернигове, — лишь верхушка айсберга. На каждого бойца в зоне АТО оформляется уйма бумажек: на еду, оружие, рации, командировочные, машины и т. д. Пробуя печатать, вижу — принтер не обнаружен.

Насяльник, с хрустом вгоняя кабель в usb-разьем, спрашивает: «Дима, ты женат?» Киваю, он продолжает: «Иногда помогает глубже вставить. Не пробовал? Женщинам нравится, и принтерам помогает». Я смотрю — принтер действительно распознался…

До обеда сделали вместе документы, после обеда — их переделывали: пришли новые вказівки. Суть расхождений: в АТО у бойцов другие должности, не такие, как в части. Логика в этом есть — здесь, на блокпостах и в секретах, должности несколько иные.

После обеда наших бойцов уже назначили готовить/раздавать еду. Первый блин был ну совсем комом: овсянка явно не удалась, так что некоторые припасли самые слипшиеся комки для запускания за шиворот поварам. А ведь, кроме нас, то же меню еще оценят и офицеры!

Повара учли, хммм, критику, и весь сегодняшний день радуют гастрономическими сюрпризами: на завтрак и обед, похоже, перевели недельный запас тушенки; в суп добавили аналогичное количество перца. Принцип кнута (перца ужо как насыплю!!!) и пряника (мяса будет много), но только оставьте шеи поваров в покое, им и, помимо вашей каши, несладко. Мелькали на кухне свежие помидоры и рыба — значит, готовили они не только для мобов…

Судя по тому, какие счастливые приходят люди с блокпостов и как быстро они убегают обратно, им без бдительного ока начальства живется лучше. Самые замученные — водители и кухня, те с утра и до вечера мучаются со своими кастрюлями и железяками (кастрюли хоть новее…)

Несколько человек остались временно свободны — например, банщик. Что-то шибко заколдованная тут передвижная баня — ло-мастер скоро уедет, а обучить нашего не может: якобы есть риск прорыва пара, и никто не хочет брать на себя ответственность.

Дома я был редкостным хрюном, но в армии даже апгрейд Теона Грейджоя [20] считал бы это личным оскорблением: баня есть, а помыться нельзя. Ничего, тут, говорят, где-то в каких-то км есть озера — будем устраивать «чистые самоволки», а покамест призрак влажной салфетки висит над всеми блиндажными пацанами — те так и уехали грязными… Надеюсь, это будет единственный наш прокол в АТО.

После двух жестко-офисных дней, с 08:00 до 18:00 за компом, АТО для себя расшифровал бы так: Ад Трудолюбивого Офис-менеджера (настоящие АТОшники, не обижайтесь).

После девяти непосредственных начальников-корейцев на предыдущих работах на гражданке все остальные проблемы с начальством воспринимал как плевое дело, но к армии (тут боссов хватает!) пока не привык. Часто новое задание начинается с того, что кто-нибудь из офицеров прибегает с выпученными глазами: «Пиздец! Это пиздец!!! Всем Полный Пиздец!!!!»

Я хватаюсь за автомат и броник, думаю, как же это сепары так близко подобрались.

«Ты что, съебаться решил?! Сидеть! Я что, один все разъебывать буду?»

Я: «Так чего сирены нет, давайте по рации всем сообщать…»

Он: «Да тут не сепары, тут хуже…»

Суть: потребовалась какая-то безобидная ведомость, 15 минут работы, или бумажка на пять строчек с какими-то номерами.

Обычно, правда, требуется два-три часа ваять что-то эпическое по образцу или наклацывать длинные списки. Хотел не упоминать про принтер, но этот струйник уделывает день нафиг-думаю, еще парочку таких дней, и дешевле для нервов будет заказать самому новый.

Еще офицеры иногда накидывают мне свои автоматы (за потерю — семь лет), так что больше всего в армии я боюсь не звуков канонады (сегодня гупали минометы) и не стрельбы рядом (наш моб отгонял какого-то местного), а поноса: автоматы нужно брать с собой везде, и в столовую, и в туалет, а они вечно за все цепляются и падают…

Сегодня после ужина иду уже только с двумя (остальные разобрали) — зовут перетаскать мебель. Несу тумбочку, идем к начальству, при входе слышим приглушенные вопли, звуки мордобоя, потом выстрелы… к большинству коллег пришли братья Танунах и По-расъеб, а я все-таки решаю заглянуть за угол (там как раз бруствер из мешков с песком): двери нараспашку, в 20 м два мужика курят на лавочке… WTF? Смотрю внутрь — телевизор сразу за дверями в холле работает.

Идем обратно, второй автомат затвором жутко больно давит, пытаюсь его снять — моментально из-под маскировочной сетки выныривает тень: какой-то балахон, на голове видны только очки, продвинутый автомат направлен на меня, при этом что-то агрессивно орет.

Елы-палы, это же какая-то охраняемая зона, а я тут непонятные движения с автоматом над головой делаю! Пытаюсь опустить, как было, — не получается: два ремня перепутались, один автомат уперся в шею, другой дергаю двумя руками между лбом и затылком. Неужели пристрелят? Из такого положения угрозу для кого-то может представлять только Чак Норрис — тут и затвор не передернешь!

Чувак стоит около своего укрытия и продолжает мне кричать. Думаю: хуже уже не будет и иду к нему. Кричу: «Не слышу!» Еще ближе: «Не слышу!» Метрах в 20-ти различаю: «Димон, помощь нужна?» Это тот самый сосед с Троещины, у него здесь дежурство, отлучаться он не может. Стыдобина была бы — стать седым из-за такого…

Завтра расскажу, как таскал баню.

Переезд пацанов на блокпосты. Беготня с клумаками неизбежно прерывалась криками: «Кто спиздил мой вещмешок/косметичку/телепузика?» «Какой хуй спер мою зарядку/тостер/бигуди!»

Пару слов о воровстве в армии. В Десне за три месяца в нашей роте не зафиксировано ни одного случая; в других ротах типа были, но на уровне слухов, и, если бы сперли что-то ценное, я бы своими длинными ушами наверняка услышал бы.

Зато все АТОшники предупреждали: «Следи! Прут!». В Чернигове как-то странно: за 20 дней пропал котелок (В.), веревка (общая, скидывались ротой), кепка (старшины, вроде он оставил ее на шкафу рядом с туалетом, когда рота получала майки).

Кепку активно искали. Владелец предупредил, что она только с базара, там есть заметный дефект, носить ее не получится — ведь он с нами в АТО едет и узнает. Верните, мол, на место, и ничего никому не будет, — это он перед строем сказал. Понятно, что спереть мог только кто-то из бухарей ради продажи/обмена на водку, и В. скомандовал всем распотрошить свои вещи на кровати. Сам он искал с одной стороны, С. отправил проверять на другую — а там как раз моя первая кровать. Вид моих грязных носков, маек, миллионов кулечков с расползающимися во все стороны пластмассками и железячками так травмировал В.П. что они с Танунахом запросили отставки.