Чтение онлайн

У выхода Суровцева поджидали Коновницын и Петрашевский. Остальные успели разойтись.

– Пройдемся, – предложил Коновницын.

Вечерело, и пластиковые дорожки, разбегающиеся в разные стороны от купола, начинали светиться. Долго шли молча – никто не хотел начинать тяжелый разговор.

– Вы куда сейчас, Сергей Сергеевич? – первым нарушил затянувшуюся паузу Петрашевский.

– Нужно малость прийти в себя, – вздохнул Коновницын. – Пойду к себе в гостиницу. Эта, конечно, не Леонидион, о котором рассказывал нам Иван Васильевич. Ну, да и я ведь не являюсь почетным гостем Олимпиады.

Петрашевский и Коновницын шли по дорожке, с которой садовый робот, видимо, совсем недавно сгреб опавшие листья. Суровцеву дорожки не хватило, и он шагал рядом, по жухлой траве, тяжело переставляя ноги.

– Да, завтра нам всем опять предстоит нелегкое испытание, подхватил Петрашевский.

– Нам, пожалуй, приходится не легче, чем Тобору, – вставил Суровцев.

Коновницын замедлил шаг и сказал:

– Давайте признаем: Тобор оказался неподготовленным к экзамену. – Замысел интересен, согласен. Но модель явно не дотянута. Поспешили вы приглашать комиссию.

– Трассу дня он прошел, – произнес Петрашевский.

– А какой ценой? – воскликнул Коновницын. – Сколько штрафных очков он заработал? Мнение членов комиссии мне известно – я успел с ними переговорить. Оно у нас единое.

– Во время генерального прогона, накануне экзамена, Тобор показал… – начал Петрашевский, но – Коновницын с живостью перебил его:

– Аким Ксенофонтович, миленький, да поймите же! Предыстория нас не интересует и интересовать не может. Если бы дело обстояло иначе, зачем нужны были б экзамены?

Суровцев опустил голову: возразить было нечего. Но его шеф не собирался без боя сдавать позиции.

– Хорошо, Сергей Сергеевич. Ладайте говорить только о сегодняшнем цикле, – согласился он. – Разве сегодня Тобор занимался только тем, что набирал штрафные очки? А трехмерный лабиринт, который он прошел быстрее, чем планировались?

– А как Тобор расправился с установкой для ядерного синтеза? – добавил Суровцев. – Он на ней добрых двести очков сбросил.

– Не спорю. Однако в звездной экспедиции Тобору предстоит решать не только логические головоломки, не только задачи на сообразительность.

Помолчали.

– А вулкан, через который Тобор перепрыгнул? – выложил Петрашевский главный козырь.

– Насчет вулкана разговор особый, Аким Ксенофонтович, – сказал Коновницын. – Прыжок с грузом был великолепным, признаю. И знаю, что тут главная заслуга принадлежит вам, академик.

– Не о том речь…

– Именно о том. Это была великолепная идея – насытить память белкового полной информацией о прыжках древних атлетов, с тем, чтобы он в критических условиях поискал решение, которое нам самим неизвестно!.. Но согласитесь, товарищи, – продолжал Коновницын, апеллируя к Петрашевскому и Суровцеву одновременно. – Toбор сегодня перепрыгнул пропасть опять-таки благодаря смекалке, а не силе соственных мышц. Признаю, Тобор попутно сделал большое открытие – он показал нам, людям, как прыгали с грузом древние легкоатлеты. Это для наших спортсменов – ценный, в лучше сказать бесценный подарок…

«Хочет пилюлю подсластить», – невесело подумал Суровцев.

– Кстати, у меня попутный вопрос к вам, как руководителям ИСС, – сказал Коновницын. – Вот вы говорили о генеральном прогоне Тобора накануне экзамена.

– Да? – вскинул голову Петрашевский, не понимая, с какой стороны ждать подвоха.

– Прыжок через пропасть входил в прогон?

– Да.

– Пропасть была такая же, как сегодня?

– Даже пошире.

– И Тобор одолел ее?

– Да, в обычном прыжке, – обрадовался Петрашевский. – Я же говорю, Сергей Сергеевич, что Тобору по силам…

– Минуточку, – жестом остановил его Коновницын. – Дело-то оборачивается против вас. Тобор на предварительном прогоне без груза ведь прыгал?

– Без груза, – подтвердил Суровцев.

– Вот мы и подошли к главному, – сказал Коновницын. – Кому нужен аппарат, который не обладает надежностью? Кому нужна машина, которая сегодня ходит отлично, а завтра буксует в первой попавшейся канаве?

– Но сегодняшний прыжок Тобора… – начал Иван.

– Войдет во все учебники легкой атлетики, – раздраженно закончил Коновницын. – И все равно, прыжок Тобора с грузом – частное решение задачи, хотя и остроумное. А мы должны быть уверены, что он в состоянии решать общие задачи. Причем решать с запасом надежности, без проколов. Вот этой уверенности у комиссии, увы, нет. Поэтому мы предлагаем прекратить испытания Тобора.

После паузу председатель Государственной приемной комиссии добавил:

– Нельзя рисковать Тобором.

За поворотом аллеи показалось здание гостиницы-подсолнуха. Огромный выпуклый диск ее, в котором располагались номера для приезжих, был обращен на запад, в сторону нырнувшего под горизонт солнца.

Они остановились перед гостиницей.

– Мы выясним, Сергей Сергеевич, что сегодня приключилось с Тобором, – сказал Петрашевский.

– Не сомневаюсь, – ответил Коновницын. – Но для этого нужно время.

– Попробуем за ночь справиться, – вступил в разговор Суровцев.

Коновницын пожал плечами:

– Несерьезно, товарищи. Ведь система Тобор доводилась, воспитывалась годами. Так что едва ли здесь поможет кавалерийский наскок. Исправление Тобора, Иван Васильевич, может продлиться не один месяц. Короче, завтрашнее испытание Тобора отменяется…

Петрашевский осведомился:

– Это мнение комиссии?

– Увы, да, Аким Ксенофонтонич, – вздохнул Коновницын. – Я успел еще в зале перемолвиться с товарищами, и общая точка зрения ясна. Официальное решение комиссии мы вам вручим завтра, пусть люди пока отдохнут.

Суровцев и Петрашевский дождались, пока на гостиничном диске не вспыхнуло единственное окно, остававшееся темным, и молча пошли по аллее.

– Непохоже, чтобы люди отдыхали, – сказал Суровцев. – Во всех домах горит свет.

– Кому сейчас до отдыха? – ответил Петрашевский.

– Я все время пытаюсь осознать: что же произошло с Тобором, Аким Ксенофонтович? Мы ведь каждую клеточку его знаем…

– Выходит, не знаем.

– И все-таки я чувствую: разгадка где-то на поверхности, – сказал Суровцев.

– А что, если Коновницын прав, прекратив испытания? – проговорил Петрашевский, отшвыривая с дороги кленовый лист.

– Посмотрим. А с прыжком Тобора через пропасть я должен вас поздравить, Аким Ксенофонтович. Это было зрелище богов. И одновременно… – Суровцев запнулся, – одновременно прошу извинить меня: в нашем споре о блоках информации я был неправ.

– Пустяки, – отмахнулся Петрашевский. – Истина рождается в споре, батенька.

Они подошли к домику, который заняли вдвоем на время испытаний Тобора. Маленький двухкомнатный виниловый коттедж располагался на окраине городка, сразу за ним начиналась тайга.