Чтение онлайн

– Папочка, не жадничай, - сказала Мариша, - ведь Ричард Яковлевич говорил, что острое тебе противопоказано.

– С каких это пор Ричард Яковлевич стал специалистом но моему желудку?
– недовольно поинтересовался Сомов.

"А Ричард-то Яковлевич - это Калуца, - подумал я. Забавно!"

А вслух заметил:

– Он же повар - ему и карты в руки.

– Не повар, а кулинар, - поправила Мариша.

– Это все едино, - сказал Сомов, - Он мне еще в экспедиции надоел со своими намеками. Как ужин - так лекция о сочетаемости и усвояемости...

– Папа с Ричардом Яковлевичем летал к Урану, но по дороге случилась авария и...

– Мариша, это никому не интересно, - мягко перебил Сомов.

– Вы летали к Урану?
– неожиданно вмешался Вовка. Расскажите. У нас на факультете ходят легенды, что там, на Уране, ваша экспедиция открыла...

– Да, было дело... Но не на Уране, а на Юпитере, и не мы, а пятая комплексная... Оказывается в Большом Красном Пятне наблюдаются явления, противоречащие теории большого вихря. То есть, это, конечно, вихрь, но не вполне...

– Да нет же, речь шла именно об Уране, - настаивал Вовка.

– Это недоразумение, - сказал Сомов.
– Но где же обещанное горячее? Минутку - я проверю заказ.

И он удалился на кухню.

Вовка посмотрел на меня, я покачал головой, после чего он пожал плечами.

– Мариша, - сказал я, - ведь твой папа специалист но двигателям планетолетов. Попроси его, пусть поднатаскает Вовку - у него переэкзаменовка через месяц. А ты, друг, все перепутал. Это не тот Сомов.

– Как не тот? Я специально кристалл брал в библиотеке... Капитан - Асеев, Бортинженер - Сомов... Действительно, бортинженер... Но он же планетолог!

– Наверное, перепутали.

– Ну, не знаю.., - зло сказал Вовка, но продолжать спор не решился - я его осадил, пихнув ногой под столом.

Мариша сначала сидела, потупив взгляд, потом взглянула на Вовку, на меня, как-то беспомощно оглянулась на кухню Сомова не было слышно - и сказала тихо:

– Володя прав - папа знает обе специальности.

– Да?
– притворно изумился я.
– Но ведь...

– После экспедиции он очень изменился. Я тоже сначала не могла понять... Я даже сначала не поверила... А вы давно знаете отца?

– Видишь ли, Мариша, мы познакомились недавно. Но, поскольку я занимаюсь расследованием катастрофы, кое-что мне известно.

Ее глаза широко раскрылись. Я подумал, что она сейчас заплачет. Но она сдержалась.

– Тогда... Вы должны знать...

– Да, я знаю...

Лицо Вовки отразило самый широкий спектр чувств. Он не понимал, что скрывается за предложениями, которыми мы обменялись, но догадывался, что девушке сейчас очень плохо, а причина тому - я. И готов был ее защитить, но не знал как.

Обстановку разрядил Сомов.

– Горячее, - провозгласил он, появляясь в гостиной с подносом.
– К мясу полагается красное вино. К красному вину полагаются пламенные тосты и горячие споры.

Оставшаяся часть ужина прошла великолепно. Вовка, правда, еще раз попытался уяснить себе ситуацию, но мы с Сомовым дружными усилиями перевели стрелки разговора на широкую магистраль общечеловеческих ценностей. Сомов довершил усилия, задав будущему космическому волку убийственный вопрос о том, как тот относится к семье и браку, а если положительно, то каким именно образом следует сочетать межпланетный риск с задачами укрепления семейных уз?

– Я, вообще-то, еще не думал, - признался смущенный Вовка.

– Как это - не думал?
– изумился Сомов.
– А кто за тебя думать будет? Папа с мамой?

– Папа с мамой пусть о себе думают. По полгода друг друга не видят.

– Что так?
– поинтересовался Сомов, обратив взоры на меня.

– А вот так, - сказал я.
– Не уделил должного внимания в молодости, не решил основной вопрос, пустил семейную жизнь на самотек - и вот результат.

– Нормальный результат, - констатировал Сомов, кивнув в сторону Вовки.
– Ну что, молодежь? Мы, пожалуй, удалимся в будуар. А вы тут общайтесь в процессе разборки стола. Можете танцы устроить. Музыка, живопись, станковая графика - все в вашем распоряжении... Айда, Петя, откинемся в креслах.

Кресла были отменные и я откинулся с удовольствием. "Будуар" Сомова напоминал кунсткамеру. Книги, глобусы, какие-то ноздреватые железяки и прочее в том же духе.

– А что, - сказал Сомов, - сватовство, по-моему, прошло нормально, контакт явный. Совместная кулинарная деятельность - это лакмусовая бумажка совместимости в смысле устройства семьи. Как полагаешь?

– Жизнь покажет...

– Ну, жизнь штука такая... Как твои тайные планы?

– Воплощены.

– Хва-ат! И что же ты выяснил?

– Выяснил? Не выяснил, а установил, что Мариша - твоя дочь.

Реакцию Сомова я не берусь передать. Он что-то долго морщил на лбу, потом чесал нос большим пальцем левой руки, исследовал потолок взором и, наконец, сказал:

– Знаешь, это удар ниже пояса. Я полагал, ты меня будешь изучать. Или что-нибудь такое... Ну, прохвосты! И все равно, я вот тут - он коснулся лба - не схватываю. Логику не могу воспроизвести.

– У меня есть друг, и он сказал, что можно все разыграть, но детей обмануть нельзя. У Мариши только один отец. И я понял, что она считает отцом тебя.

– Та-ак, - Сомов поджал губы.
– Понятно. Вот как, значит... Мне это в голову не приходило. Х-ха.., но в суд родительскую любовь не предъявишь.

– Вот тут ты ошибаешься. Да и не в суде дело.

– В чем же?

– В том, чтобы иметь внутреннюю уверенность, что ты на верном пути. Когда ищешь решение, важно знать, что оно существует.

– Понятно. Если знаешь ответ, то решение легко подогнать под него.

– Вот что-то в этом роде... Скажи, а со Свеаборгом у вас...

Сомов резко выпрямился в кресле.

– Что? Что-нибудь случилось? Говори!

Я вздрогнул от этого крика и поразился перемене в настроении Сомова.

– Видишь ли, нет полной информации, но...

– Какой информации?! Говори - я имею право об атом знать.

– Да это, в общем, не секрет. С Марса сообщили, что Свеаборг пытался покончить жизнь самоубийством.

– Он жив?

– Четверо суток назад получили сообщение, что он в очень тяжелом состоянии. Сейчас - не знаю.

Сомов стиснул голову руками.

– Я чувствовал,- прошептал он, - я знал... Боже мой! Как страшно... Как в бездну!..