Чтение онлайн

– А? Ты так думаешь? А ты, Гиря, как?

– Надо, Васильевич, - согласился я, подумав.
– Иначе мы еще год будем ковыряться во второстепенностях, а за это время многое может измениться.

– Так... Работать, значит, не хотите... Хотите сотрудничать. Ну-ну... И меня на это толкаете? Вот я вам задам!..

Спиридонов завел обычную волынку с ерзаньем на стуле, произнесением междометий и неопределенных угроз по неопределенный адресам.

– А тогда на кой черт вы мне нужны? Я и сам с ними договорюсь. Но уж тогда, извините, все пряники мне-е, заключил он свой монолог.

– Так ведь и все шишки, Васильевич, твои будут, - заметил я.

– Да? Ты так считаешь?
– озаботился Спиридонов.
– А нельзя, чтобы шишки вам, а пряники - мне?

– Нет, - сказали мы с Зурабом почти хором.

– Жаль. Ну, тогда что же... Подсиживаете?.. Ладно, когда поделим шишки и пряники, я вам всем шеи намылю!.. Ты, Гиря, не ухмыляйся - тебе больше всех достанется... Все, завтра летим в Сараево. Я, разумеется, еду инкогнито...

"Инкогнито" по фамилии Спиридонов разместилось в кресле стратоплана и немедленно завело шашни одновременно с бортпроводницей и двумя юными девицами в смежном ряду. Оно рекламировало себя, как мужчину в самом соку, предлагая райское блаженство в тихих и тенистых садах под оливами, смоквами и цитрусовыми всех видов.

– Васильевич, а как ты думаешь, смоква - это растение или животное?
– поинтересовался я, улучив момент.

– А что?
– спросил Спиридонов шепотом, - я что-нибудь брякнул? Все ведь под смоквами...

Он с деланным испугом оглянулся на бортпроводницу.

– Нет, так, в целом, ничего. Но возраст, а точнее, разница - удручает.

– Х-ха!.. Много ты понимаешь в разницах... Да был бы я помоложе - хо-хо! Ты не смотри, что у меня одно ухо выше другого. Когда я летал на линии Земля-Луна...

Историю про линию между Землей и спутником влюбленных я слышал уже раз сто, поэтому рассеялся до конца полета у предоставил Спиридонову донжуанствовать на свой страх и риск.

Самое интересное, что в космопорте города Сараево нас встретили, отвезли в шикарный, как выразился Спиридонов, "отель" и разместили в апартаментах умопомрачительной роскоши.

Когда я поинтересовался, что все это значит. Спиридонов заявил:

– Да тут, понимаешь, у них прошел слух, что мы с тобой какие-то страшные инспекторы, будем чистить всех в хвост и в гриву. Вот они и стараются нас заранее подмаслить.

– А мы действительно будем их чистить?

– А как же! Служба Общественной безопасности в лице Чарли Пауэлла вручила нам полномочия инспекторов упомянутой Службы на предмет выявления злоупотреблений в сфере применения наркотических веществ и психотропньк препаратов. Мы, Гиря, теперь грозная сила!

Утром, следующего дня Спиридонов куда-то исчез, поручив мне договориться с Калуцей о встрече и встретиться лично с Сомовым. Сомова я нашел по видеофону достаточно быстро и договорился о совместной, трапезе на его площадях во время обеда.

В час пополудни я прибыл на его квартиру. Меня встретила Мариша.

– Здравствуйте, Петр Янович, мне позвонил папа и сказал, чтобы я вас развлекала.

Я смутился. Мне было как-то неловко оставаться с ней наедине после эпизода в кабинете Сомова. Я словно бы заново переживал все перипетии нашего общения, Мариша это заметила и сама помогла выйти из сложного состояния, в которое я попал служебным порядком и не по своей воле.

– Вчера звонил Володя, - сказала она и покраснела, предупредил, что вы приедете... Он часто звонит... Знаете, прошлый раз все как-то вышло неловко. Меня папа отругал...

– За что?
– удивился я.

– Он сказал, что вы хотите ему помочь, а я путаюсь под ногами... Я ведь понимаю, что теперь... Они тут собираются, как заговорщики, но ведь так нельзя. Если уж это случилось, то надо, чтобы все как-то прояснилось.., чтобы из этого не делали тайну...

– Да, пожалуй, - осторожно согласился я.
– Надо, чтобы это стало проблемой. Тогда можно привлечь специалистов и начинать ее изучать. А так - просто глупо...

– Да, - обрадовалась Мариша, - вы правильно сказали. Просто глупо делать вид, что ничего не случилось. Мы - как страусы...

– А что, Володя - он хвост не распускает?
– переменил я тему.

– Распускает. Ругает ваше поколение. Мы, говорит, не позволим бюрократизировать общественную жизнь.

– Он так говорит?
– удивился я.
– Лихо!

Мариша улыбнулась.

– Он мне уже предлагал руку и сердце.

– Что ж, темпы, так говорится, молодецкие. Но ты имей ввиду, что он уже был влюблен, три раза. Где гарантии...

– В таких делах все зависит от женщины, - сказала Мариша, делая вид, что озабочена приготовлением обеда.

– Да?

Я даже не нашелся, что ответить. Знать бы мне в ее года, что от чего зависит... Да, это для Вовки, вне всяких сомнений, очень важное знакомство. С далеко идущими последствиями.

То, что было сказано вслед за этим, повергло меня в бездну изумления.

– Знаете, - сказала Мариша, - мы с Володей договорились, что я рожу ему ребенка. У нас хорошее соответствие признаков. А остальное - как получится.

Наверное, после этих слов я выглядел несколько глуповато. И долго не мог придумать какой-либо тезис в качестве связующего для продолжения беседы. Но я его таки придумал!

– Мариша, ты так просто об этом говоришь! Но нельзя же, в самом деле, изготавливать детей по плану.

– Я разве сказала "по плану"? И потом, почему нельзя? Почему можно обедать по плану, а детей рожать, как бог на душу положит?

– Но дети ведь очень хорошо чувствуют, что за взаимоотношения складываются между родителями. И каково им будет знать, что они появились на свет божий, как следствие холодного расчета?! Что кто-то вычислял их заранее?

– Может быть, вы и правы. Но, наверное, детям небезразлично, случайно они были зачаты или, наоборот, являются продолжением каких-то закономерных процессов, которые, быть может, и являются сутью того, что называется связью поколений. А иначе получается, что одно поколение уходит, не закладывая в следующее никаких своих устремлений, а другое возникает случайно, перечеркивая этой случайностью все прошлые связи.

– Знаешь, я все-таки полагаю, что связь между поколениями осуществляется через воспитание...

– Наверное, Но ведь человек стремится по возможности уменьшить влияние случайности на свою жизнь. Почему же он не должен делать этого в отношении самого главного своего предназначения - продолжения рода человеческого?

Я был просто потрясен рассудительностью этого ребенка! Единственное, что оставляло место для сомнений, это то, что рассудительность неравнозначна уму. Хорошо, что в этот момент появился Сомов, иначе я погряз бы в сомнениях, а это мне в данный момент было совершенно ни к чему.