Чтение онлайн

И вот очередная минута покоя после отражения очередной волны волков. Армидейский рог командира, раздаваясь где-то впереди, все больше отдалялся, батальон продвигался вперед. Из-за двух раненных во взводе лейтенант Конрад скомандовал привал. Лейтенант и медик бросились помогать раненным бойцам. Полной грудью, вдыхая воздух, слыша безумный смех и эхо ее голоса Джейсон, вытерев меч от волчьей крови, на фоне криков раненных сослуживцев спокойно отдыхал.

Дальше продвигаясь сквозь заснеженные сосны в составе группы, Джейсон, затеяв недоброе, замер на месте и дождался пока остальные уйдут вперед. "Рурхан мертв, нет смысла двигаться дальше. Теперь нужно только отомстить. Давайте мистер Джейсон дайте себе волю", - его безумие в облике беловолосой артэонки шептало на ухо. Намеренно отстав от своих, Джейсон отыскал одного из недобитых ранее волков и при помощи ножа начал над ним жестокую экзекуцию, заставляя его издавать истошные вопли. В нынешнем состоянии, в котором не осталось ничего от него настоящего, Джейсон, или вернее чудовище которым он становился в Малдуруме, наслаждаясь криками жертвы, решило спровоцировать врага и погибнуть, сражаясь до последнего. Волчья самка, истязаемая им при помощи армейского ножа истошно вопила, но ее сородичи не спешили помогать, волки смотрели на Джейсона из-за деревьев, рычали, выли, но не нападали, будто завлекая его за собой, на свою территорию. Раздался взрыв гранаты, волки разбежались в разные стороны. "Что ты делаешь? Просто убей его!" - крикнул ему прибежавший на дикий крик несчастного волка, подорвавший гранату лейтенант Конрад. "Это просто ничто", - сказал Джейсон и, перерезав глотку, избавил это животное от мучений. "Ненужно слушать этого умника", - сладким женским голосом шептало безумие Джейсона. "Идите сюда, давайте идите трусливые ублюдки!" - игнорируя лейтенанта, кричал Джейсон волкам, заманивающим его за деревья на свою территорию, куда движимый своим безумием он так послушно направлялся. "Неужели ты не понимаешь, что на это они и рассчитывают. Они используют наше безумие, чтобы затянуть нас в эти леса. Не надо идти у них на поводу!" - искренне пытался вразумить его лейтенант. "Он не понимает. Но ведь вам нужно отомстить мистер Джейсон. Может убить и его? Чтобы он не мешал", - говорила Джейсону седая артэонка возникшая за спиной у лейтенанта. Джейсон щурился, старался сейчас ее не слушать.

– Нет... нет, - стараясь не смотреть на лейтенанта сопротивлялся он своему безумию.

– С кем это ты разговариваешь, - лейтенант посмотрел назад, но никого там не увидел.
– У тебя, что совсем уже крыша поехала?

– Рурхан мертв. Они убили моего друга. Я имею право на месть. Я должен отомстить, иначе какой с меня прок?

– И ты хочешь сказать, что из-за чувства мести решил позабыть обо всем: о доме, о жене, о матери. Вот так просто. Решил погибнуть и остаться в этих снегах навсегда? Нет, конечно. Это говоришь не ты, а твое безумие, мой долг как офицера тебя от него спасти. И кто сказал, что твой друг мертв? Надежда всегда должна умирать последней. Пока мы не дошли до деревни этот вопрос открытый. Поэтому за мной шагом марш!
– говорил офицер сквозь тяжелое дыхание. Джейсон остался стоять на месте.
– За мной солдат! Это приказ!
– крикнул лейтенант, и Джейсон как всегда стиснув зубы, подчинился ему.
– Нужно сохранять обрывки настоящей личности, цепляться за них, пытаться выжить. Иначе, если поддашься безумию, ты просто сгинешь, умрешь самой бессмысленной смертью на свете, - дал он напутствие Джейсону.
– Это всего лишь волки, - буркнул под нос Джейсон.
– Если предположить, что мой друг жив. И как это можно себе представить? Что его волки в плен, что ли могли взять? Всех убили, а его пожалели, оставили как объект для торга? Он мертв, тут никаких вариантов.

– Просто иди за мной, - ответил ему лейтенант.

Дунув в свой рог, собрав свой взвод, куда входил и Джейсон лейтенант Конрад повел их к месту, откуда еще минуту назад протяжными захлебывающимися завываниями звучал командирский рог. В условиях леса двигаться строем было невозможно, так же, как и держаться кучно в условиях непрекращающихся атак врага, изо всех сил пытавшегося рассеять солдат на отдельные группы, командирский рог - единственное, что поддерживало целостность всего отряда, не давая бойцам затеряться в этом мерзлом аду.

Вкусив крови, распалив что-то темное внутри, теперь стараясь отбиться от лейтенанта, затеряться в заснеженных дебрях, Джейсон разрубал волков на части и его безумие, сопровождающее в облике беловолосой прекрасной артэонки в годах, смеялось над этим, и он улыбался тоже. От ее смеха его распирало, он старался ее удивить. "Да доктор Росс", - соглашался он с ее безумными фразами о бессмысленности жизни и необходимости убивать. "Какая еще нахрен доктор Росс?" - недоумевая, спросил его случайно оказавшийся рядом сослуживец. Джейсон ничего отвечать не стал, о своем безумии он боялся поведать. Оно манило его все дальше в дебри мертвого леса, дальше от основной группы. "Да доктор Росс, как вы скажите", - стоя на коленях, Джейсон отвечал ей. И снова его заметил случайно оказавшийся рядом сослуживец. Этот солдат, увидев сослуживца, среди трупов волков стоя на коленях говорящего с лесом просто рассмеялся, посчитав Джейсона полным психом, что в окружающей атмосфере было чем-то нормальным. "Не смотри на меня дружище продолжай разговор!
– смеялся этот солдат.
– С кем бы ты там не говорил!". По мере того как Джейсон уставал, сердце едва не разорвав грудь во время основного приступа уже не могло стучать как сумасшедшее, он выбивался из сил и безумие отпускало его, безумный женский смех в его ушах затихал. Его голова кружилась, а перегруженный мозг требовал сна. Его безумию заманить его в мертвые дебри не удалось, но и без этого уставший и обессиленный, пережив приступ своего малдурумного сумасшествия просто остановившись, он должен был рухнуть на снег без сил и крепко уснуть, вернее, потерять сознание. Но небезразличный к нему лейтенант Конрад, не выпуская его из виду спас его и от безумия и от усталости, не дав ему погибнуть. Подбадриваемый лейтенантом Конрадом, недовольно стиснув зубы, Джейсон двигался вместе со всеми на звук командирского рога.

Рэвул не чувствовал гнева из-за гибели своей деревни, в отличие от остальных своих соотечественников в бой особо не рвался, и двигался в центре основной группы среди армидейцев. Войдя в плотные дебри отряд, рассеялся сам собой, разделенные деревьями солдаты, потеряв зрительный контакт, под постоянными нападениями волков разбрелись на большую территорию, рог командира не стихал где-то сбоку. Рэвул увидел, как одного из солдат повалили на землю несколько волков и, вцепившись зубами в открытые места, где броня была оторвана, принялись отрывать куски плоти. Он бросился помочь, но этот армидеец поняв, что ему конец на последнем издыхании достал гранату через сдавливаемое волчьей пастью горло сумел произнести заклинание ее активировавшее, и взрывом унес за собой всех своих убийц. Спешившего ему на помощь Рэвула сбило взрывной волной, он получил ранение осколком в колено и легкую контузию, отчего повалился на землю. Он был несколько травмирован, сколько удивлен, шокирован, первое время он вообще не понимал произошедшего, он просто не мог осознать, что этот солдат уничтожил сам себя.

Один из волков выхватил у него меч, и, зажав его в пасти, умчался прочь, второй тут же набросился и вцепился в горло, другой в ногу. От недостатка кислорода из-за сжимающейся на горле волчьей пасти в его глазах все потускнело, попытки сопротивления не давали результатов. Смирившись со смертью, он неожиданно почувствовал, как хватка сжимающей горло волчьей пасти резко ослабла. Мертвые туши терзавших его тело волков разлетелись по сторонам. Судорожно нахватавшись воздуха, придя в себя, он увидел протянутую руку армидейского солдата.

Ему всучили потрепанный взрывом армидейский меч. Соединившись с группой подоспевших на помощь армидейцев, Рэвул отправился в сторону, откуда оглашая эти мертвые леса, доносился спасительный звук командирского рога. Вроде как, присоединившись к основной группе, Рэвул хромая одной ногой старался не отставать. Но собранный отряд опять продержался недолго. Волки, нападая волнами, старались прорваться внутрь строя и набрасывались на движущихся в окраине солдат, отбивая их от основной группы. В кровавой суете и хаосе очередной схватки один из солдат устав от непрекращающейся грызни с ордами этих "чертовых волков" в бессилии швырнул во врага последнюю ослепляющую гранату, которая взорвалась в паре метров от Рэвула, взрывной волной сорвав шлем с его головы. Оглушенный взрывом в полубессознательном состоянии он начал прыгать на одной ноге и что-то кричать, набросившийся на него волк повалил его на землю и разбил ему голову о торчащий из-под снега камень. Рэвул потерял сознание и обездвиженный потерял интерес для волка, ввергнувшего его в это состояние, победоносно стоявшего на его груди, выбирая очередную жертву. Когда армидейцы уничтожили и прогнали всех волков из этой волны, в перерыве пока не подоспела новая медик, бегло осматривающий бойцов, обнаружив тело Рэвула, нащупал у него пульс. В царящем безумии устав видеть гибель солдат не совсем отдавая себе отчет в своих действиях, медик взвалил на себя бессознательное тело Рэвула и потащил его на плече. "Прикрыть медика!" - крикнул ближайший офицер, пальцем указывая на солдата, тащащего на плече раненного Рэвула. Рог командира все еще звучал где-то впереди, отряд продолжал продвигаться к цели.

Волчьи атаки становились все безумнее и интенсивнее. Волки будто лишившись инстинкта самосохранения, нападали на солдат, бросаясь прямо под их мечи, жертвуя жизнями ради нанесения незначительных повреждений своему врагу. Солдаты, махая своими мечами, убивали далеко не всех, волки, в большей части отделываясь ранами и ушибами скуля, уносились прочь зализывать раны. Разбить отряд на куски, заставить врага затеряться в бесконечных лесах у них никак не получалось. Мешал звук командирского рога не дававший солдатам разбрестись. Таинственное командование волчьей орды решило убрать командира, чтобы заткнуть звук его рога, волки напали несколькими огромными волнами с нескольких сторон, желая прорваться к центру рассеянных вражеских рядов, но потерпели крах, захлебнувшись в собственной крови, армидейцы перерубили их всех. После чего их наступление резко усилилось, волки поперли нескончаемым потоком не ослабляя натиск. Их сводил с ума запах крови, сочившейся из ран солдат. Отряд затерялся в плотных дебрях снежных сосен, началась непрекращающаяся бойня. "Не останавливаемся, продвигаемся к цели!". "Не поддавайтесь на волчьи провокации. Не давайте волкам заманить себя в лес. Держитесь вместе, не разбредайтесь, смотрите друг за другом!" - слышались выкрики измотанных офицеров - несчастные попытки в окружающем хаосе хоть как-то организовать таких же измотанных непрекращающимися волчьими атаками бойцов.

Вэйнон в битве с волками активно использовал свой Экрос. Метая этот огромный меч во врага, он произнесением его имени призывал его назад. Летая туда-сюда вращаясь в полете огромный меч, рассекал плотные ряды волчьих атак, устраивая настоящую мясорубку для врага. Еще некогда использование этого дара Фросрея не приносило ему столько удовольствия. Он истреблял врагов сотнями, превращая их ряды в кровавое месиво. Огромный Экрос проносясь через вражеские ряды, вонзался в дерево или замороженную землю и послушно возвращался в руку хозяина. Применяя Экрос в моменты его отсутствия, Вэйнон использовал свой второй укороченный штурмовой меч, продолжая рубить "лохматых тварей". Волки сорвали с него левую плечевую бронепластину, из-за чего вся связка брони, укрывающая левую руку, повисла тяжелым металлом, ему пришлось полностью снять ее. Его левая рука, облаченная в термокомбинезон оставшись незащищенной, в постоянных схватках изрядно израненная волчьими зубами, кровоточила в нескольких местах, самая обильная рана была в районе плеча. Весь его термокомбинезон под бронекостюмом был уже влажным от крови.

Перебив всех волков вокруг, на доли секунды, он остался один, его обволокла тишина, неописуемо желанная и прекрасная в нынешних условиях. В момент покоя он услышал ветер, шумящий в сосновых кронах, тихо осыпающий с деревьев снег. В такие моменты - затишье среди хаоса, все казалось особенно прекрасным, ясно осознавалась ценность множества привычных и даже надоевших в обыденности вещей. Он увидел чудесный по-зимнему теплый день, царивший над этим уникальным лесом вне безумия, которое они сюда принесли. Опустив взгляд, он увидел изрубленные волчьи туши, тело воина из Людей Волка, все это явно не вписывалось в пейзаж окружающей зимней тишины. На душе ему было спокойно и легко, все, что тяготило в оставшейся где-то там жизни, на эти мгновения стало бессмысленным.

Он понимал, что это и есть та самая битва, достойная того чтобы стать для него последней. Все по-честному, никаких Духов, только они и тысячи свирепых волков. И у них благая цель: спасти хоть кого-то из Людей Волка. В эту эпоху убогих локальных конфликтов, которые на юге ведет олицетворяемая им как бы "высшая цивилизация", где он еще найдет себе более достойное сражение? Тем более он завалил свою миссию. Вероятность гибели Рурхана, по его мнению, была абсолютной. Позабыв о своей задаче, халатно отнесшись к своим обязанностям, он оставил Рурхана без защиты, отправившись на битву вместе с Людьми Волка. Теперь по возвращении домой со стороны командования ничего хорошего его не ожидало. Скорее всего, он поставил окончательный крест на своей военной карьере. Если его спишут, ему придется учиться жить в реальном мире, для счастья в его выдуманной существующей во снах вселенной не останется места. Только там, на юге, среди руин войны и умирающих с голоду враждующих аборигенов, он мог полностью отдаться своей любви из снов. Только там где реальность полностью мрачнеет, становится серой и убогой он мог желать ее общества и быть счастливым. Стать простым списанным на пенсию солдатом, для него было подобным смерти. Тем более он верил, что где-то там по ту сторону реальности, его любовь из снов действительно ждала его. Живя в своей комфортной иллюзии глядя ночью на звезды, он замирал от сладостного ожидания смерти после которой останется с ней навсегда в мире своей мечты. Окружающая реальность, сузившаяся до враждебного Мерзлого леса, казалась больше невыносимой, он решил в этой битве идти до конца.