Чтение онлайн

Взял банку кофе. Вскрыл. Вдохнул аромат. Впереди была ночь. Длинная ночь работы. Утром этот дом станет чуточку безопаснее. А я — чуточку сильнее.

— Работаем, — сказал я тишине.

Я достал отвертку, включил фонарь и склонился над разобранным принтером. Впервые за этот бесконечный день я был на своем месте.

Я проснулся от запаха. Это был не запах сырости, плесени или озона, ставший привычным за последние сутки. Это был густой, насыщенный, почти осязаемый аромат жареных зерен арабики. Кофе. Настоящий.

Первые несколько секунд я лежал с закрытыми глазами, не решаясь пошевелиться, боясь спугнуть наваждение. Спина, вопреки ожиданиям, не ныла. Регенерация в сочетании с жестким, но ровным матрасом старого дивана, который я вчера в одиночку перетащил в «чистую зону» кухни, сотворила чудо. Здесь, поближе к теплу магического контура стазис-камеры, было почти уютно. Внутри меня ровно гудел «Реактор». Раньше это ощущение распирающей силы пугало, но теперь оно стало привычным фоном, как шум высоковольтной линии для электрика. Эфир тек по жилам вместо крови, смывая остатки сна.

— Система, статус, — прохрипел я, разминая шею.

[07:15. Уровень внешней угрозы: Низкий. Стабильность биоритмов: 100%. Заряд накопителей дома: 14%.]

Четырнадцать процентов. Катастрофически мало для полноценной обороны, но на поддержание фильтрации воздуха и работу кофеварки хватит. А это сейчас главное.

Я открыл глаза и сел. Кухня в утреннем свете выглядела как декорация к постапокалиптическому фильму: закопченные стены, горы мусора по углам, и посреди этого хаоса — островок цивилизации. Мой верстак. На бывшем разделочном столе из нержавейки ритмично мигал зеленый индикатор конструктора «Гном-М». Принтер трудился всю ночь. Я слышал, как затихают его сервоприводы, закончившие последний цикл охлаждения.

Подошел к прибору, чувствуя легкий запах разогретого полимера и магии. На печатной платформе, в окружении поддержек, лежала деталь. Темно-серый пластик с характерным металлическим отливом — армированный полимер. Поворотный шарнир для турели.

— Ну здравствуй, красавец, — я осторожно отделил деталь от стола. Она была еще теплой, приятной на ощупь. Геометрия идеальная, грани четкие, ни одного наплыва. Рядом, на куске бархатной ткани (найденной в одном из ящиков), лежали уже готовые части: выправленный ствол дробовика, отполированный затвор «Вектора» и горстка блестящих медных контактов. Ночь прошла не зря. Пока я спал, машина работала.

Я насыпал зерна в медную турку, найденную вчера в завалах посуды, залил водой из канистры и поставил на спиртовку. Газа не было, электричество экономил, так что пришлось импровизировать с сухим горючим. Пока кофе закипал, я вскрыл банку паштета из фуа-гра. Завтрак аристократа на руинах империи. Сюрреализм. Я намазал деликатес на черствую галету и вышел на крыльцо.

Утро в Мертвых Землях было... специфическим. Туман никуда не делся. Но если ночью он светился ядовитым неоном и казался живым, то при свете дня он стал просто уныло-серым, похожим на грязную вату. Солнце висело в небе мутным белым пятном, едва пробиваясь сквозь плотную пелену эфирных испарений. Цвета вокруг были приглушенными, словно кто-то выкрутил насыщенность мира на минимум. Фиолетовая трава казалась черной, стволы деревьев — серыми.

Зато воздух... Я сделал глубокий вдох. Мой купол работал. Невидимая пленка барьера отсекала тяжелые взвеси и споры мутантов, пропуская только очищенный кислород. Дышалось легко, почти как в горах, только с легким привкусом озона.

Я сел на верхнюю ступеньку, поставил турку рядом и откусил галету с паштетом. Вкус был божественным. Жирный, нежный паштет таял на языке, заставляя желудок урчать от благодарности.

— Жить можно, — резюмировал я, делая глоток горячего кофе.

Взгляд сам собой скользнул к границе парка, к «Роще Скорби». Там, где вчера я оставил тела трех наемников, теперь буйно разросся кустарник. Его листья налились сочной, неестественной зеленью, а на ветках висели гроздья ярко-красных ягод, похожих на капли свежей крови. Земля под кустами была перекопана, взрыхлена, словно гигантскими кротами. Ни лоскута одежды, ни блеска гильз, ни белизны костей. Лес сожрал все.

— Хорошие девочки, — кивнул я деревьям, салютуя кружкой. — Чистая работа.

В ответ ветка ближайшего скрученного дуба едва заметно качнулась, скрипнув корой, хотя ветра не было. Мы начинали понимать друг друга. Я кормлю их врагами, они не трогают меня. Честный симбиоз.

Допив кофе до последней капли и вытряхнув гущу в клумбу (пусть мутирует, может, кофейное дерево вырастет), я вернулся в дом. Романтика и созерцание — это хорошо, но безопасность лучше. Меня ждала сборка. Я сгреб детали с верстака и перенес их в центр холла.

«Крот» лежал там, где упал вчера — грозный, тяжелый, с запекшейся кровью на алмазных резцах. Я протер его растворителем, возвращая мифрилу холодный блеск. Теперь начиналось самое интересное. Инженерная магия. Я установил напечатанный шарнир на станину из стальных уголков (останки стеллажа). Вщелкнул шар в крепление. Полимер обхватил металл плотно, без люфта. Затем пошла тонкая работа. Я размотал катушку драгоценной мифриловой проволоки. Жаба внутри меня квакала, подсчитывая стоимость каждого сантиметра, но надежность была важнее. Обычная медь просто испарилась бы от токов, которые я собирался пустить. Я плел контур управления, соединяя шар, кристалл-реле от генератора и датчики движения, выдранные из брони Сивого. Паяльника не было, поэтому я использовал точечные разряды своей силы, сваривая контакты на молекулярном уровне. Это было похоже на медитацию. Мир сузился до схемы. Плюс, минус, земля, управляющий канал.

Через два часа передо мной стоял уже не кустарный «волчок-убийца», а полноценный боевой модуль. Грубый, страшный на вид, с торчащими проводами, но функциональный. Теперь мне не нужно было стоять рядом и держать ментальный контроль. Турель будет висеть в магнитном поле постоянно, в режиме «Sentry», потребляя минимум энергии. А при нарушении периметра — раскрутится за долю секунды.

— Система, тест приводов. Шар «Крот» мягко, с низким гудением взмыл в воздух. Описал идеальную восьмерку, хищно поводя резцами, и вернулся в «гнездо». — Отлично.

Вытер руки ветошью, любуясь своим творением. И в этот момент тишину дома разорвал звук. Мой коммуникатор, лежащий на столе, вибрировал, подпрыгивая на деревянной столешнице. Не сообщение. Звонок. Номер не определен. Шифрованный канал.

Я замер. Грек? Нет, тот бы написал. Я взял трубку, нажал «Ответ».

— Слушаю.

Голос на том конце был бархатным, обволакивающим, вежливым до тошноты. И абсолютно фальшивым.

— Максим Константинович? Какая радость, что вы ответили. Мы уж грешным делом думали, связь в вашей глуши барахлит. Это соседи ваши беспокоят. Усадьба Шуваловых, восточный надел. Слышали о нас?

Шуваловы. Память Максима услужливо подкинула досье. Клан Шуваловых. Земельные магнаты, хищники. Владеют территориями к востоку от «Черного Ручья». Давно точили зубы на земли Воронцовых, но боялись родового проклятия и старого Графа. Теперь Графа нет, а проклятие, по их мнению, сожрало наследника.

— Слышал, — сухо ответил я, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна собранности. — Чем обязан?

— Да вот, знаете ли, увидели вчера вспышки у вас, шум какой-то... нездоровый. Переживаем. Мальчик один, в таком опасном месте, без присмотра. Решили навестить, по-соседски. Соли, может, занести, хлеба? Спичек?