Чтение онлайн

"На что я жалуюсь? - спросил себя Вулф сурово. - Даже если бы она предложила себя, я бы не взял ее".

–  А так ли? - возразило его второе "я".

–  Даже на блюдечке с голубой каемочкой.

–  А если в постели, когда ее нежность раскрывается для тебя, словно лепестки розы.

–  Нет

–  Какой-то ад.

"Ад - подходящее слово для той жизни, которая меня ожидает. Как бы Джессика не распаляла мое тело, она не может быть мне женой".

Саркастический допрос, мысленно учиненный самому себе, не был в новинку для Вулфа, но оказал желаемый эффект. Когда он возвратился в дом, в нем нельзя было обнаружить и признака неутоленного желания или мучительных переживаний, только что владевших им. Его лицо было бесстрастным, когда он вошел в спальню и обнаружил Джессику, стоящую среди разбросанных шелков и атласов.

На кровати он увидел открытые чемоданы. В одном из них были книги, ящики с рыболовными принадлежностями, разобранные части бамбуковой удочки, бинокль, пакет с иголками и нитками для вышивания и прочая утварь. Вулф проявил любопытство и стал перебирать книги.

–  Кольридж, Берне, Блейк, Донн, Шекспир...
– Вулф отложил в сторону тяжелый том. - Оставь его здесь. У Виллоу есть полный Шекспир в издании Барда.

–  Я должна была сама сообразить, что у образцовой жены он есть.

–  Оставь также этого старого доброго священника...

–  Джона Донна? - Джессика подняла бровь. - Образцовая жена хорошо начитанна.

–  В данном случае это муж образцовой жены. Когда ты увидишь Калеба, ты поймешь. Он черный ангел возмездия. Донн и Мильтон очень созвучны ему.

–  Калеб, должно быть, очень везучий, если ему удалось отыскать образцовую жену, - сказала Джессика сухо. - Как насчет остальных?

–  Поэтов?

–  Да.

Вулф пожал плечами.

–  Бери, если считаешь нужным.

–  Я думала, что ты любишь поэзию.

–  Я действительно люблю. Так получилось, что у меня хорошая память. Вулф мягко коснулся томиков кончиками пальцев. - Я могу, если пожелаю, опуститься в глубины, которые не в состоянии измерить человек. Я могу наблюдать за тигром в ночном лесу. И моя лошадь останется при этом в безопасности.

Джессика почти застенчиво улыбнулась Вулфу.

–  Если ты будешь читать мне мои любимые стихи у костра, я оставлю эти книги здесь.

Он бросил на нее быстрый косой взгляд и увидел в ее зеленых глазах воспоминание о других кострах, о тех счастливых временах, когда они вместе смеялись и читали друг другу стихи, захваченные ритмами и образами давно ушедших людей, а индейские проводники и охотники толпились и гомонили вокруг.

–  Если тебе нужна поэзия, лучше возьми книги, - сказал Вулф, отворачиваясь. - Время, когда я декламировал стихи, безвозвратно ушло.

Улыбка на лице Джессики погасла. Она вернулась к прерванной работе. Когда она заколебалась, решая, какое предпочесть снаряжение для верховой езды, Вулф взял более тяжелое и положил в чемодан.

–  Тебе понадобится теплое белье, - подсказал он. - В горах будет холодно.

–  Я пыталась найти охотничий костюм, который оставила несколько лет назад, но его нет.

–  Я отдал его Виллоу прошлым летом.

Выражение лица у Джессики стало кислым.

–  Очень щедро с твоей стороны.

–  Я отдал ей также мальчишеское седло, которым ты пользовалась. Скакать по горам в мужской куртке - хорошо для женщины Запада или для своенравного шотландского ребенка... Вы леди Джессика Чартерис, дочь графа. Вы будете ездить в дамском седле, как приличествует вашему высокому статусу.

–  Я Джессика Лоунтри.

–  В таком случае ты будешь ездить так, как сочтет нужным твой муж.

–  В дамском седле? По этим горам без конца и края, о которых я столько от тебя слышала? - удивилась она, показывая рукой на запад, где Скалистые горы подпирали небо.

–  Именно.

–  Это неразумно.

–  Как и наш с тобой брак.

–  Вулф, - сказала она мягко.

–  Скажи только слово. В нем всего два слога. Произнеси его.

Он хотел услышать от нее слово "развод".

После короткой паузы она четко проговорила:

–  Седло.

–  Что?

–  Седло... Как раз два слога, не правда ли?

Вулф быстро отвернулся, чтобы Джессика не успела заметить смешинки в его глазах. Он рассортировал стопки тонкого белья, стараясь не смотреть на панталоны и лифчики из тончайшей материи и не вспоминать о том, как выглядела Джессика в разорванном пеньюаре и с кровавыми подтеками на груди.

"Странно, что я не слышал ее криков в тот вечер, - саркастически подумал Вулф. - Но тогда в нее впились зубы не чьи-нибудь, а лорда, будь проклят этот пьяный козел... А теперь рука какого-то полукровки посмела коснуться ее аристократического тела. Вот она и разница..."

Вулф с проклятьем швырнул белье в чемодан. Затем последовал второй гарнитур для езды. Джессика добавила шерстяные носки. Чемодан был полон.

–  Ты лучше выбрось кое-что из другого чемодана, - посоветовал Вулф, застегивая ремни. - У тебя всего лишь две смены одежды.

–  Отлично. Не придется много стирать.

Вулф незаметно для Джессики хмыкнул. Когда он оторвал взгляд от чемодана, на его лице не было и следа улыбки. Коварный эльф умел ловко находить бреши в его обороне.

–  Я вполне серьезно говорю об одежде, - сказал он, показывая на горы платьев из тонкой шерсти и шелка и атласные туфли, стоящие у кровати. Может быть, тебе лучше взять это вместо удочки и книг?

–  Мои шелковые платья не знают ни одного стихотворения, и я сомневаюсь, что смогу поймать хотя бы одну знаменитую радужную форель, бросая в нее туфлей.

Вначале Вулф решил, что Джессика снова поддразнивает его. Однако затем он понял, что она имела в виду. Она предпочитает поэзию и рыболовные снасти элегантной и роскошной одежде. Это был выбор, который могла сделать совсем юная Джесси, а не то аристократическое создание, которое блистало великолепной прической и пьянило тонкими ароматами на балу в день своего двадцатилетия.

–  Переоденься в платье для езды, пока я буду заниматься остальными приготовлениями, - сказал Вулф.

Он отвернулся, подумал, затем вернулся и выдернул меховое покрывало из-под кучи платьев. Он заметил, что Джессика смотрит на него с любопытством и настороженностью.

–  Возможно, нам придется спать на снегу, - пояснил Вулф. - Если ты вложишь это в спальный мешок, тебе наверняка будет тепло.

Джессика прищурилась, удивленная заботливостью Вул-фа в такое время, когда он был явно не в восторге от нее.