Чтение онлайн

–  И все же, - гнул свое Вулф, - ты отпустил охрану и недосчитался нескольких самых быстрых лошадей.

–  Это заставляет человека быть бдительным, - вежливо согласился Калеб.

Вулф засмеялся.

–  Тебе надо было стать воином.

–  Он и есть, - проговорила Виллоу сонно. Она зевнула и еще теснее прижалась к мужу. - Если бы он им не был, я бы умерла год назад.

Виллоу взмахнула длинными ресницами янтарного цвета и вздохнула, удобно располагаясь на коленях мужа и позволяя всему остальному миру растаять в теплом мареве сна.

–  Рено и Вулф помогли мне, - уточнил Калеб деловым тоном.

Виллоу не ответила. Она заснула. Калеб засмеялся и отвел назад светлый локон с ее виска.

–  Ты прав в отношении лагеря, - сказал он негромко, обращаясь к Вулфу. - Он недалеко от самых удобных для форели участков. Но если ты будешь держать ружье под рукой, у тебя не будет проблем Юты знают Дерево Стоящее Одиноко. Ты для них легенда.

–  Я думаю, что у Вулфа есть более важные дела, чем наблюдать, как я буду прочесывать ручей, - заметила Джессика тихо.

–  Это точно, - согласился Вулф.

Калеб посмотрел на Джессику, затем перевел взгляд на Вулфа и прикусил язык, не дав вырваться поспешным словам. Калеб не знал, в чем заключались проблемы между Джессикой и Вулфом, но в том, что они существовали, у него сомнений не было. Обычно сдержанный, сейчас Вулф нередко вспыхивал без особого повода. Днями работал как одержимый и, судя по виду, и ночью не знал ни отдыха ни покоя. Джессика выглядела не лучше. Когда десять дней назад они приехали, она была измотана долгой и трудной дорогой. Сейчас она казалась все такой же уставшей.

–  Чепуха, - твердо сказал Калеб. - Это пойдет на пользу Вулфу. Он работает за двоих.

–  Глупости, - возразил Вулф. - Присматривать за жеребыми кобылами - это не работа, а удовольствие.

–  А копать колодцы, прочищать родники, ограждать заборами обрывы и тупиковые каньоны, заготовлять дрова...

–  Я не возражаю против этого, - не поддавался Вулф, отмахиваясь от слов Калеба.

–  Потише, не разбудите Виллоу, - вмешалась Джессика, показывая обоим мужчинам два ряда ровных белых зубов. - В любом случае я не оставлю Виллоу одну, пока вы работаете вдали от дома. Младенец в любой момент может пожелать родиться. Виллоу и так ожидает много ужасного. Нельзя, чтобы она одна расхлебывала эту кашу.

–  Придержи язык, - прервал ее Вулф холодно. - Не все так смотрят на роды, как ты.

–  Не все, - так же холодно согласилась Джессика. - Только женщины.

–  Довольно! - отрезал Вулф.

–  Джессика права, - сказал внезапно Калеб. - Помоги нам господи, она правильно говорит об опасности... Когда я думаю о том, как умерла Бекки... Выражение лица его изменилось при взгляде на женщину, которая так доверчиво спала на его руках. - Вилли - моя жизнь.

–  Я не имела в виду...
– прошептала Джессика, но этого никто не слышал.

Калеб встал, подняв Виллоу. Не говоря ни слова, он понес жену в спальню. Дверь, тихонько закрылась за ними.

Мокрый снег шуршал по стеклам окон, нарушая тишину, которая установилась с уходом Калеба. Заунывный голос ветра проникал в комнату, пробуждая в Джессике то, о чем она старалась забыть всю жизнь.

Она сжала кисти рук, так что заболели суставы; она старалась не поддаться страху, с которым жила столько времени, сколько помнила себя. Скрывать страх с каждым днем становилось все труднее. Скоро она услышит женский крик, которому будут аккомпанировать хищные завывания ветра.

Она не знала только, будет ли это голос Виллоу или ее собственный.

11

–  Какой аккуратный, тонкий стежок! - восхищалась Виллоу, глядя, как Джессика вышивает затейливую букву Б на накидке для крещения. - Я мечтала этому научиться, когда была ребенком, но тогда у меня не хватило терпения, как и сейчас.

–  Мне бы научиться бисквиты делать.

–  Твое жаркое - замечательное, - похвалила ее Виллоу, подавляя улыбку.

–  Съедобное, - поправила Джессика. - Да и то лишь благодаря тебе. Если бы ты не была моей наставницей, мое кулинарное искусство до сих пор вызывало бы интерес лишь у скунса. Ты проявила большое терпение.

–  Мне очень приятно, что ты рядом. После смерти матери возле меня не было женщины, с которой можно отвести душу.

Поколебавшись, Джессика спросила:

–  Ты, должно быть, чувствуешь себя одинокой?

–  Так было, пока я не встретила Калеба.

Вздохнув, Виллоу уселась поглубже на диван рядом с Джессикой.

–  Если у тебя есть вопросы по дому, ты спрашивай, - предложила Виллоу, позевывая. - Я побездельничаю и посмотрю, как ты вышиваешь, пока подходит хлеб.

–  Ты имеешь в виду... это?

–  Ну да... Я чувствую страшную лень.

–  Я имею в виду вопросы.

–  Любые, - Виллоу вздохнула и пошевелилась, стараясь ублажить забеспокоившегося в утробе младенца - Давай, выкладывай.

–  Понимаешь, то, что я хочу спросить, очень... личное.

–  Вот и хорошо. От войны между штатами меня воротит Спрашивай, что тебя интересует

Джессика глубоко вздохнула и быстро сказала:

–  Мне кажется, ты любишь своего мужа.

–  О да! Очень! Он чудесный человек. - Карие глаза Виллоу потеплели, и она расплылась в добросердечной улыбке.

–  Я имею в виду, что ты любишь его физически... На супружеском ложе.

Виллоу прищурилась.

–  Да, конечно.

–  А многие женщины получают удовольствие от супружеского ложа?

Задумавшись на минутку, Виллоу вспомнила смех матери и приглушенное мурлыканье отца в доме поздней ночью. Вспомнила сияющие глаза вдовы Соренсон, когда та рассказывала о том, какое счастье жить с мужчиной.

–  Я думаю, многие, - ответила Виллоу медленно. - В общем-то я этого не понимала, пока не встретила Калеба. Я была помолвлена с парнем, который погиб на войне. Когда он целовал меня или брал за руку, это было приятно, но мне ничуть не хотелось быть его женщиной. А вот когда Калеб смотрит на меня, или улыбается, или трогает...

Она замолчала, подыскивая слова.

– ...Ничего другого в мире не существует, - тихонько закончила за нее Джессика, вспоминая свои ощущения, когда Вулф улыбался ей.

Но сейчас он ей больше не улыбается, и в мире царил только ветер

–  Да, все остальное исчезает. - После паузы Виллоу сказала доверительно: - До Калеба я не представляла, что такое экстаз

Нитка затянулась в узел в напрягшихся пальцах Джессики, когда перед ней всплыло далекое воспоминание.

–  Не всех детей зачинают так. С детьми моей матери все было иначе. Она сопротивлялась отцу... Боже мой, как она сопротивлялась!