Чтение онлайн

–  О боже!

–  А, это религиозная традиция, - вздохнула Джессика. - Очень хорошо. Если в Америке любая Бетси или Абигейль могут это делать, значит, смогу и я. Подай мне, пожалуйста, щетку.

Вулф был слишком потрясен, чтобы возражать. Он безмолвно наблюдал, как Джессика водила щеткой сверху вниз, демонстрируя при этом величайшую решительность и нимало не заботясь о мягкости движений. Сильный удар щетки поднимал волну статического электричества. Волосы трещали и разлетались, запутывались в пуговицах и прилипали ко всему, что встречалось на их пути.

Коснулись они и руки Вулфа. Небольшая прядка обмоталась вокруг его запястья, нежно прильнула к смуглой коже Волосы были восхитительно шелковистыми. Вулф испытал противоречивые чувства. С чертыханием он отдернул руку, нечаянно оборвав при этом волосок.

У Джессики перехватило дыхание, она издала возглас удивления, глаза ее сверкнули.

–  Это ты сделал напрасно.

–  Нечаянно получилось. Твой волос напал на меня.

–  Напал на тебя?

–  У тебя пунктик. Что-то надо делать с этим противным попугаем.

Она обернулась и увидела, что ее волосы опутали его запястье и застряли в запонке манжеты.

–  Зубы очень остры?

–  Что?!

–  Бетси предупреждала меня, что мои волосы вероломно нападают на пуговицы, - сказала Джессика серьезно, - но она ничего не говорила о руках. Надеюсь, твоя рана не очень глубока.

Вулф пошевелил плечами, чтобы подавить смех, поняв, что Джессика дразнит его. Все же он фыркнул, когда стал вытаскивать отдельные волоски из-под пуговицы.

–  Наверное, лучше это мне самой сделать. Если ты рассердишь этих рыжих, они могут зверски искусать тебя.

Вулф сдался и засмеялся вслух, сознавая, что ведет себя, как дурак, но в этот момент был не в состоянии вести себя по-другому. Изо всех людей, которых он когда-либо знал, только Джессика так легко могла заставить его смеяться.

–  С тобой не соскучишься, эльф.

Джессика улыбнулась и тронула Вулфа за руку. Эта легкая ласка заставила его отдернуть руку, однако он ничего не сказал. Освободив последний волосок, он подошел к столу и плеснул на руки чистой воды из кувшина. Стряхнув с ладоней капли, Вулф вернулся к Джессике.

–  Не двигайся.

Он медленно провел влажными руками по волосам сверху донизу. Постепенно они легли послушными волнами.

–  Дай мне щетку, - сказал Вулф.

Полос у него звучал низко, почти хрипло, глаза потемнели. Он слегка смочил щетку и начал работу с волосами. При этом, в отличие от горничной, он стоял не сзади, а перед Джессикой.

–  Вулф!

–  Да?

–  Мои горничные стоят позади меня.

–  Слишком много пуговиц. Не хочу разжигать аппетит.

Джессика взглянула на Вулфа, пытаясь понять причину появления бархатистых тонов в его голосе. Она затаила дыхание, увидев, что находится ближе к нему, чем во время того вальса в день двадцатилетия. Ей не нравилось находиться так близко рядом с другими мужчинами, но когда это был Вулф, она досадовала, что правила танца не позволяют ей прижаться к нему и ощутить его силу.

Она заметила, что на шее Вулфа энергично пульсирует жилка, и это очень заинтересовало ее. Если стать на цыпочки и лишь чуть-чуть наклониться или поднять руку, можно услышать, как у него бьется сердце.

–  Так не беспокоит? - спросил Вулф.

–  Беспокоит?

–  Маленький рыжеволосый попугай, - пробормотал он Вулф забрал в ладонь волосы, поднял их над грудью Джессики и продолжал водить щеткой. - Ты издала какой-то гортанный звук, и я подумал, что снова причинил тебе боль.

Она медленно покачала головой.

–  Нет-нет. Я просто задумалась.

–  О чем же ты задумалась?

–  Понимаешь, я никогда раньше не замечала пульса у тебя на шее. Когда заметила, мне захотелось дотронуться до него, ощутить пальцами движение твоей жизни.

Рука Вулфа дернулась одновременно с внезапным толчком его сердца. При этом он едва не коснулся ее груди. Он перестал расчесывать волосы.

–  Опасные мысли, Джесси.

–  Почему?

–  Потому что мужчина может и захотеть, чтобы ты коснулась жизни в нем.

–  А почему это так опасно?

Вулф посмотрел в ясные глаза Джессики и понял, что она не имеет ни малейшего представления о том, насколько ее слова могут воспламенить мужчину.

"Приучи упрямую монашенку не бояться прикосновений мужчины. Тогда вы оба будете свободны".

Вулф задумался, а не дразнит ли его Джессика, как тогда, когда говорила о свирепости своих шелковистых волос В конце концов он все же пришел к выводу, что она не дразнит и что в самом деле не понимает, о чем идет речь. Ее наивность поразила его. Дамы из аристократического общества, которых он знал в Англии, меняли любовников так же, как игрок меняет колоды карт, часто и хладнокровно.

–  А ты когда-нибудь дотрагивалась до мужчины, чтобы ощутить его пульс? - спросил Вулф, проводя щеткой по волосам.

–  Нет.

–  Почему же, если тебе это интересно?

–  Я никогда раньше этого не замечала. И даже если бы заметила, я бы не стала.

–  Почему?

–  Мне бы пришлось стоять совсем рядом с мужчиной, чтобы вот так коснуться, - сказала Джессика - Одна только мысль об этом приводит меня в ужас.

–  Но ведь ты стоишь совсем рядом со мной. А я мужчина.

–  Да, но ты мой собственный лорд Вулф. Когда меня напугала буря, ты обнял меня и остановил гром. Когда другие дети дразнили меня из-за того, что моя мать была простых кровей, ты вмешался и положил этому конец. Ты учил меня стрелять, скакать на лошади, ловить рыбу. И сколько бы я тебя ни дразнила, ты не был суровым к своему эльфу.

–  Мало кто из мужчин может быть суров к эльфам.

Легкая дрожь удовольствия пробежала по коже Джессики, когда Вулф возобновил причесывание.

–  Ты дрожишь. Может, тебе накинуть что-нибудь?

–  Это дрожь оттого, что мне приятно, а не от какого-то сквозняка.

Вновь рука Вулфа остановилась в нерешительности, поскольку слова Джессики и заложенный в них смысл пробудили в нем желание.

–  Это леди Виктория учила тебя флиртовать таким образом?

–  Флирт состоит из притворства, вздохов и лжи. Я же говорю чистую правду. Мне никогда не было так приятно, когда меня расчесывала Бетси.

Последовала тишина, нарушаемая лишь шуршанием щетки о волосы. Наконец Вулф отложил щетку, повернул Джессику спиной к себе и разделил огненно-каштановую массу волос на три равные части. Прикосновение его рук к затылку вновь вызвало в ней дрожь.