Чтение онлайн

–  Как жаль, что мы не можем быть мужем и женой, - тихонько произнес Вулф, заплетая волосы в большую, толстую косу. - В тебе есть страсть, Джесси.

Внезапно тело Джессики напряглось.

–  Я думаю, это не так, - сказала она твердо. - При мысли о близости с мужчиной у меня начинаются спазмы.

–  Почему?

Этот тихий вопрос поразил Джессику.

–  А тебе понравилось бы, если бы мужчина делал это с тобой? - в свою очередь спросила она.

–  Мужчина? - Вулф засмеялся. - Если мужчина - то нет. Но женщина это... это совершенно другое дело.

–  Только для мужчины, - возразила Джессика. - Он сильный и в любой момент может по своему желанию сказать "да" или "нет". А когда все кончится, он не будет лежать и плакать на кровати. И не будет кричать в муках через несколько месяцев, когда то, что он посеял, будет разрывать тело, пробиваясь к свободе.

–  Кто-то вбил тебе в голову эту ерунду. Все совсем не так.

–  Конечно, для мужчины не так.

–  И для женщины тоже.

–  Из каких кладезей премудрости ты почерпнул этот вывод? - спросила Джессика, сардонически улыбаясь. - Или ты принимал роды у женщин?

–  Конечно, нет. Так же, как и ты. Передай мне светло-голубую ленту.

–  Я-то как раз принимала, - возразила она, передавая ему через плечо ленту.

–  Что? Не могу представить, чтобы Виктория позволила это.

–  Это было еще до того, как я стала жить у Стюартов.

Рука Вулфа остановилась. Он взял ленту и начал обматывать ее вокруг хвоста косы, которую он заплел.

–  Тебе было только девять лет, когда леди Виктория стала твоей опекуншей. Что могла делать такая маленькая девочка при роженице?

Джессика пожала плечами.

–  Я была первенцем в семье. Моя мать после много раз бывала беременна, пока не умерла от холеры.

–  Ты никогда не рассказывала мне о своих братишках и сестренках.

–  Не рассказывала. - Холодок пробежал по телу Джессики, когда воспоминания всплыли в ее памяти, - воспоминания, которые преследовали ее, как кошмары, в течение многих лет.

–  Джесси, - сказал Вулф. Он легко коснулся кончиком пальца изгиба ее шеи. - Маленькие девочки не все могут понять из того, что видят, если это касается секса или родов. Пойми, если бы все было так ужасно, женщина не имела бы более одного ребенка.

–  По доброй воле - да, это так. Но заметил ли ты, мой лорд Вулф, что мужчины значительно сильнее, чем женщины, и гораздо больше интересуются сексом? - Внезапно Джессика стала ладонями растирать руки, словно пытаясь согреться. - Ты прав, здесь холодновато. Куда это Бетси задевала мою китайскую шаль? Ты не видишь ее, Вулф?

На какое-то время воцарилось молчание. Затем Вулф вздохнул и согласился со сменой темы.

–  Я достану ее тебе, как только заплету волосы.

Джессика повернулась и посмотрела через плечо на Вулфа. Она улыбнулась ему побледневшими губами.

–  Спасибо, мой лорд.

–  Я не лорд. - Протест прозвучал не зло, а скорее по привычке. Он увидел благодарность в ее глазах и таившийся за этим страх.

–  Тогда спасибо, мой муж.

–  И не муж. Жена спит со своим мужем. Или ты все же собираешься следовать клятве, данной на шотландской брачной церемонии, которую мы прошли?

–  Какой клятве?

–  "Своим телом я поклоняюсь тебе", - процитировал Вулф негромко. - Ты собираешься поклоняться мне, жена?

Джессика быстро отвернулась, хотя и не столь быстро, чтобы Вулф не успел заметить ужас в ее глазах. Мысль о том, что он вызывает у нее отвращение как мужчина, возбуждала у него гнев, не уступающий по силе желанию. То, что у него имеется оружие, с помощью которого можно заставить Джессику дать согласие на развод, казалось бы, должно было радовать его, однако радости он не испытывал.

–  А если бы я у тебя потребовал выполнения супружеских обязанностей?

Она вздрогнула, но быстро ответила:

–  Ты этого не потребуешь.

–  Ты говоришь с такой уверенностью...

–  Ты не желал нашей женитьбы. Если ты переспишь со мной, ты не сможешь говорить о разводе.

Рот Вулфа тронула горькая улыбка.

–  Вы правы, леди Джессика. Я никогда не буду спать с вами. Я не хочу, чтобы меня на всю жизнь оседлала столь избалованная и никчемная женщина, которая не может даже сама причесаться.

Он резким движением завязал ленту.

–  Вулф, я...

–  Начинай паковать свои вещи, - перебил он ее резко. С холодной радостью он уловил во взгляде Джессики удивление и растерянность. - Или ты и паковать не умеешь? Неудивительно. Вам надо быстренько научиться этому, леди Джессика. Дилижанс отправляется через час. И нужно попасть на него со всеми шестью чемоданами или без них.

Она посмотрела на все шкафы и гардеробы, внесенные в номер, чтобы разместить ее одежду. Затем - на запертые чемоданы. Казалось невероятным, что вся эта масса одежды раньше помещалась в сравнительно небольших по объему чемоданах.

–  Бетси потребовалась чуть ли не неделя, чтобы все упаковать перед отъездом, - сказала она неуверенно.

Вулф окинул оценивающим взглядом шкафы и гардеробы.

–  Это потому, что ты набрала слишком много. Отбери то, что тебе потребуется в течение месяца. Остальное оставь здесь.

–  А разве мы собираемся так скоро вернуться сюда?

–  Не мы. Ты. Ты вернешься сюда, как только в твоей упрямой шотландской головке оформится мысль, что ты не желаешь быть женой американца-полукровки и простолюдина.

Джессика подняла голову.

–  Я помню другие клятвы, Вулф Лоунтри. "Куда ты пойдешь, туда я пойду. Где ты будешь жить, там я буду жить. Твои люди будут моими людьми, и твой бог будет моим богом".

–  Мой дед-шаман будет рад иметь столь послушную внучку. - Вулф скривил губы. - Интересно, как ты будешь выглядеть в оленьих шкурах, бусах и ракушках. Как тебе понравится жевать мясо, прежде чем оно дойдет до моего рта, чтобы моя пища была нежной, или мять шкуры, чтобы они были мягче и мне было удобнее их носить?

–  Ты шутишь!

–  Я? - Вулф широко улыбнулся, показав белые зубы. - Я собираюсь пойти в почтовую контору и купить два билета. Надеюсь, к моему возвращению чемоданы будут упакованы и готовы к путешествию... Как и ты, естественно.

Дверь захлопнулась за широкой спиной Вулфа. Некоторое время Джессика смотрела на грубо сколоченную деревянную коробку двери и потускневшие латунные петли. Повернувшись, она увидела себя в зеркале. Незнакомая, простая прическа делала ее похожей на ребенка, который вырядился в мамины одежды. При каждом движении коса цеплялась за многочисленные пуговицы на спинке платья. Она раздраженно перебросила тяжелую косу через плечо на грудь, где ей было более покойно.