Чтение онлайн

— Ну, рассказывай, раз пришла, — старик устроился в кресле поудобнее, будто ожидал длинную интересную историю.

— Вчера у вас была женщина с маленькой девочкой… — начала Ева.

Гектор Арнольдович аж подпрыгнул и всякое благостное выражение сошло с его лица.

— Ты почем знаешь?!

— Это была моя мама с моей дочкой, — поспешно объяснила Ева.

Но вместо того, чтобы успокоиться, старик взъерошил седые волосы, вскочил с места и подошел к девушке так близко, что Стас тоже поднялся — на случай, если придется оттаскивать хозяина от гостьи. Дед наклонился и долго смотрел Еве в лицо, а она не отводила взгляд, словно надеялась услышать какой-то важный для себя ответ.

— Теона — твоя мать? Родила тебя, значит?

— Да, — Ева проговорила это будто с надеждой.

— Ла-адно, — протянул старик, выпрямился и вернулся в свое кресло. Сел и снова улыбнулся. — Рассказывай дальше, милая.

— Я только хотела спросить, зачем она к вам приходила, — выговорила Ева с трудом. Стасу показалось, она разочарована реакцией хозяина дома и сдерживает слезы. — Понимаете, — поспешно продолжила она, словно боялась категорического отказа, — моя дочка потом мне говорила странные вещи, и меня это беспокоит. А с мамой у меня плохие отношения, я не могу у нее ничего спросить.

— Девчонке твоей новый медведь очень понравился, — пробурчал Гектор Арнольдович. Тянет время, догадался Стас. — Уж так она с ним играла. И залезет сверху, и погладит, и говорить с ним начнет.

— Она сказала, что и с привидением играла, — добавила Ева, явно надеясь на одобрение хозяина. Но он помрачнел, набычился и нехотя бросил:

— Откуда здесь привидения? Нет ничего такого.

«Он же сам боится! — осенило Стаса. — Мышцы окаменели, зрачки расширены, подбородок напрягся, губы сжаты…»

Боясь рассердить хозяина дома, Ева бросилась оправдываться:

— Я понимаю, дети есть дети, играют и придумывают всякое! Просто я хотела узнать: а зачем моя мама у вас была? Дочка сказала, что она здесь подожгла стол…

— Как — подожгла? — вмешался изумленный Стас. Он посмотрел на стол — и правда, угол обожжен, а часть покрытия потемнела. — Спичками подожгла? Специально?

— Спичками! — Гектор Арнольдович снова расхохотался. — Ты бы присмотрелся к своей будущей теще! Там такая баба — никаких спичек не надо! А то ходишь с девушкой, обнимаешь в темноте и не знаешь, какое у нее приданое…

— Вы все неправильно поняли, — покраснела Ева. — Гектор Арнольдович, прошу вас… Мне очень страшно, и я просто хочу знать, что происходит… Скажите: зачем моя мать вас навещала?

— У нее и спроси, — грубо ответил старик. — А коли страшно — не приходи сюда. Здесь всегда страшно. У меня с дочерью Теоны дел быть не может.

— Но вы же… — Ева отчаянно пыталась узнать хоть что-то. — Вы же не всегда с ней враждовали, да?

— С чего ты взяла?

— А вот у вас за ширмой покрывало на кровати! Лоскутное. У моей дочери есть похожее, только поменьше. Кусочки ткани такие же.

— И что? — старик выпятил подбородок. Нет, он ничего не хочет говорить, это видно.

— Значит, она вам его подарила совсем недавно!

— Не подарила, а продала, — отрезал он. — За сто тыщ. Хорошим знакомым такие цены не ломят.

Стас присвистнул:

— Оно из кожи девственниц, что ли? — а мысленно добавил: «И откуда у вас сто тысяч, если с вас последние рога — и те сняли?..»

— Не знаю, из чего, — недовольно ответил старик. — Ты, Ева, с матерью сама разберись.

— Но если вы ее ненавидите, — в голосе Евы уже отчетливо зазвучали слезы, — зачем тогда покупаете у нее что-то? Вы и дочь мою ненавидите, потому что она на бабушку похожа?

— Я про твою дочь худого слова не сказал, — старик будто бы немного заволновался, что Ева сейчас заплачет.

Ева покачала головой, встала (Стас немедленно поднялся тоже) и уверенно повторила:

— Ненавидите. Вы ее назвали «девчонкой», пренебрежительно. Те, кому она нравится, говорят о ней по-другому, — она посмотрела на Стаса блестящими от слез глазами и с достоинством сказала: — У меня очень харизматичный ребенок. Она хорошенькая и такая милая, что ее все обожают. Я первый раз слышу, что она кому-то могла не понравиться по надуманной! — она прокричала это звонко, — надуманной причине!

Гектор Арнольдович подошел к разгневанной гостье и примирительно сказал:

— Ну, по надуманной, так что теперь? Она не золотой червонец, чтобы все ее прямо обожали. У меня поиграла, ей все понравилось, бабка ее по этому вопросу претензий ко мне не имеет. Ты бы ехала домой, девочка. Успокойся. Не обижайся на старика.

Стас взял руку Евы в свои ладони, пытаясь согреть, и со всей нежностью, какую был способен изобразить, произнес:

— Пойдем, пожалуйста, Ева. Может быть, позже мы сюда вернемся и сможем побеседовать еще раз. Первый блин комом, да?

Ева благодарно улыбнулась.

— Да, пошли, — а старику вежливо сказала: — До свидания. Возможно, когда-нибудь вы передумаете и поговорите со мной.

Стас бережно вывел ее из дома и сказал тоном, не терпящим возражений (расстроенные женщины слушаются именно такого):

— Ева, я тебе сейчас вызову такси, но мне нужно вернуться и довести начатое до конца. Редактор велел делать статью про рейд вместо Лавы, а я без этого старика ну никак не смогу! Мне не хочется тебя оставлять, но куда деваться?

Ева не возражала. Не противилась она и когда Стас осторожно прижал ее к себе и стал гладить по волосам. Он знал, что старик наблюдает за ними из какого-нибудь не заколоченного окна или щели. Галантно посадил девушку в подъехавшее такси и даже поцеловал ей руку. Пусть хозяин дома думает, что он и правда Евин жених.

Когда машина скрылась из виду, Стас бодро подошел к крыльцу и решительно постучал. А открывшему хозяину сказал так:

— Гектор Арнольдович, мне неловко вас беспокоить, но мне тоже очень нужно с вами поговорить наедине.

— Это еще о чем?

— Видите ли… Ева — моя невеста. И я бы очень хотел жениться на ней и жить долго и счастливо, но чувствую, что есть какая-то тайна, которая может этому помешать. Я ведь только сегодня узнал, что у нее, оказывается, есть биологическая мать, которая ее бросила! Меня это шокировало. А тут еще вы сказали, что будущая теща какая-то странная женщина. Прошу вас как мужчина мужчину: расскажите…

Они сидели на лавочке возле детской площадки, глядя, как Уля бегает вместе с другими малышами. Теона в своем сером плаще, с уродской коричневой сумкой и с седеющими волосами мышиного цвета, не выпускала из виду все, что происходит вокруг, но на ней самой вряд ли задержался бы взгляд. Она казалась такой… обыденной в этой обстановке, среди молодых мам в немарких спортивных костюмах и степенных бабушек.