Чтение онлайн

— Ты хочешь, чтобы я вот так набросился на тебя, Иви? Чтобы тебе не приходилось думать? — спрашиваю я, напоминая ей, что она сказала в баре. Напоминая себе о том, что ей нужно.

— Да. Я устала работать. Я хочу, чтобы меня взяли.

Я отстраняюсь, выгибая бровь, затем опускаю руки на ее бедра.

— Тогда тебе точно не следует работать в постели. Позволь мне сделать все за тебя. Это моя чертова работа — заботиться о тебе. И я могу заставить тебя почувствовать все, что тебе нужно. Как это звучит?

— Идеально.

Я оглядываюсь по сторонам, выбирая место. И в мгновение ока понимаю, куда идти.

Она хочет, чтобы я принял решение. Хочет, чтобы ее поставили на место в кресле, где она принимает решения в течение всего дня.

Я поднимаю ее, перекидываю через плечо и несу в кабинет.

— Я собираюсь съесть твою сладкую киску на твоем столе. Разложу тебя прямо здесь, красавица. Именно там, где ты совершаешь свои звонки, где говоришь людям, что делать, где ведешь переговоры. Я собираюсь поглотить тебя, и все, что тебе нужно делать, — это чувствовать.

Она выдыхает чувственное «да», так великолепно содрогаясь всем телом.

Я опускаю ее задницу на стол.

— Откинься назад на локти.

Она заводит руки за спину, и от этого ее грудь приподнимается. Это положение делает ее сиськи еще более сочными.

Красивая блондинка на своем дубовом столе в одном розовом кружеве.

Кружеве, которое я собираюсь с нее сорвать.

Я расстегиваю манжеты своей рубашки, закатываю рукава, а затем провожу ладонью вниз по ее животу, мимо пупка, к ткани трусиков. Потом хватаю материал, скручиваю его и грубо срываю с нее.

— О боже, — выдыхает она.

Я бросаю обрывки на пол и смотрю на ее идеальную розовую киску.

Иви Кармайкл может выглядеть невинной, но за закрытыми дверями в ней не остается ничего невинного.

И я вот-вот узнаю, насколько она грязная.

Иви

Все эти месяцы.

Триста шестьдесят пять дней тоски.

Они превращаются в это.

В переломный момент.

В котором я сейчас нахожусь.

По правде говоря, я находилась в этом состоянии с тех пор, как появился Стоун, дразня, смеясь, подталкивая и подначивая. И, возможно, он стал тем, кто нам был нужен. Такой прямолинейный друг, который говорит то, что думает, и сближает двух людей, которые хотят друг друга.

Желание Каллума подобно клубу дыма, плывущему по комнате, острое и сексуальное. Я хочу вдыхать это, вдыхать его.

И хочу его еще больше теперь, когда знаю, что он тоже хочет меня. Не просто обладать мной, а обладать мной так, как я хочу. Чтобы мои сокровенные мысли стали реальностью. Я никогда раньше не делилась своими желаниями с мужчиной. Никогда не озвучивала их… Мои фантазии всегда оставались только в моей голове.

Но он знает о них и хочет дать мне это.

Сегодня.

Каллум располагает меня на столе, опускает руки на мои бедра, а затем садится в мое кресло.

И я дрожу.

— О боже, — выдыхаю я и чувствую, что становлюсь более влажной от этой позы, от того, как он смотрит на меня.

— Тебе нравится это, красавица? Тебе нравится, что тебя поедают прямо там, где ты принимаешь все свои самые важные решения?

— Думаю, да.

Он поднимает мои ноги и ставит мои высокие каблуки на край стола. На мне нет ничего, кроме смехотворно дорогих туфель, а он полностью одет, и я наслаждаюсь этим дисбалансом. Я жажду его — в белой рубашке, галстуке и накрахмаленных брюках.

— Мне нравится, что я видел тебя за этим столом, в этих «Лабутенах», совершающей звонки и говорящей людям, что делать. Но прямо сейчас твое сексуальное тело умоляет меня, — говорит он.

Взгляд его темных глаз напряженный. Я вижу в них все, что надеялась найти — тоску, похоть, все желания, которые соответствуют моим собственным и некоторые другие.

Каллум наклоняется к моему бедру. Мое тело гудит от нужды. Меня переполняет желание, настолько сильное, что, кажется, будто оно поглотит меня живьем.

— Сейчас. Пожалуйста. Заставь меня чувствовать себя грязной. Заставь почувствовать немного боли, а потом сделай так, чтобы она превратилась в удовольствие.

Он смотрит в мои глаза с нечестивым выражением лица.

— Ты грязная. И я могу сделать так, чтобы было очень больно.

Каллум поворачивается к внутренней стороне моего бедра, задевая меня губами, и я выгибаю спину, возбужденная сверх всяких слов, сверх всякой меры. Облизывает мое правое бедро, затем переходит к левому.

— Такая мягкая. Такая гладкая. Ты так восхитительно пахнешь, — бормочет он, уткнувшись в мой центр, затем обдувает мой клитор нежным порывом дыхания.

Я выгибаю спину, постанывая, словно кошка.

Так приятно — это поддразнивание. По коже бегут мурашки. Но мне нужно больше. Нужно нечто большее, чем мягкость. Мне нужно…

Он прикусывает внутреннюю сторону моего бедра, и я ахаю.

— Да! — Его зубы. Боже мой, острый укус так хорош, что я дрожу.

Каллум двигается выше, бормоча что-то мне в кожу, продолжая покусывать.

— Вот так, красавица?

— Да. О боже, да, — стону я, и мой мозг гудит от счастья, когда Каллум прокладывает свой путь вверх и вниз по моим бедрам, целуя и покусывая.

Между ног пульсирует, и мне как можно скорее нужен его рот. И, благослови господь этого мужчину, он дает мне это. Скользя губами по моей влажности в плавящих поцелуях.

Это единственный способ описать происходящее… он не лижет и не гладит.

Каллум целует мою киску по-французски. Он наслаждается мной, одаривая горячим поцелуем открытым ртом прямо там, где я хочу его больше всего, а затем проводит языком по моему клитору.

Я вздрагиваю, жаждая больше его рта, больше его языка, жаждая чего-то еще.

— Еще, — тихо умоляю я.

Я не уверена, о чем прошу. Просто знаю, что как бы хорошо сейчас ни было, этого будет недостаточно, если он не добавит немного боли.

Каллум скользит руками под мою задницу. Крепко обхватывает плоть, сильно сжимая. Так, как я себе представляла. Так, как у меня никогда раньше не было. Так, как только недавно поняла, что отчаянно жажду.

— Боже, — выдыхаю я.

Он поднимает голову, его взгляд пылает похотью.