Чтение онлайн

Никто не проводит со мной больше времени, чем этот мужчина с четко очерченными скулами, точеной челюстью и внимательными темно-карими глазами, которые, кажется, знают меня, видят меня насквозь.

Он словно создан специально для защиты. И поэтому выглядит соответственно. Темный сшитый на заказ костюм облегает его крупное тело во всех нужных местах. Просто идеально обтягивает его руки, бедра и задницу. Иногда такие широкоплечие и высокие мужчины не очень хорошо смотрятся в костюмах, но, несмотря на то, что у него тело, как у Дуэйна «Скалы» Джонсона, Каллум выглядит в нем чертовски хорошо.

И эти губы. Они такие соблазнительные, словно специально созданы для поцелуев.

Выбрось это из головы, Иви.

Я останавливаюсь перед комнатой отдыха для игроков с матовой платиновой вывеской, разработанной местным художником. И отвечаю на несколько последних вопросов.

Наша экскурсия закончилась. Марджори машет рукой, указывая на членов правления.

— Мы надеемся, что раннее внедрение обновленного бренда и дизайна пройдет так хорошо, как вы и планируете. Однако я думаю, что выражу общее мнение от имени всего правления, когда скажу, что нам бы хотелось, чтобы число гостей продолжало расти в течение следующих нескольких месяцев и далее. Есть ли у вас какие-нибудь большие планы, чтобы произвести фурор и привлечь толпы гостей в будущем?

Я улыбаюсь своей лучшей профессиональной «у меня все под контролем» улыбкой.

— На самом деле, есть. Я вношу последние штрихи — из серии «вы должны сами это увидеть» — в организацию мероприятий с участием мировых звезд индустрии развлечений и надеюсь очень скоро поделиться ими с вами.

Она одобрительно кивает.

— Я заинтригована. Не могу дождаться.

— Обещаю, это не займет много времени. И я так рада, что вы все остались в восторге от нового внешнего вида отеля, — говорю я.

Я пожимаю членам правления руки, благодарю и прощаюсь.

Пока они направляются к выходу через казино, я улучаю момент, чтобы насладиться атмосферой «Экстраваганта», впитать красоту роскошной обстановки. Некоторые части отеля были закрыты в течение последних нескольких месяцев, пока проводилась реконструкция. Но теперь мы снова открыты, все девятьсот номеров, двенадцать ресторанов, семь баров и два клуба.

Открыты и готовы, как я надеюсь, к новой волне подъема бизнеса.

Этот проект поглотил меня целиком. Украл мое дыхание, мой разум и мое сердце. Разрушение и восстановление огромного отеля было утомительным, но в то же время заряжало энергией, — а часто и то, и другое одновременно.

И когда последние члены правления исчезают из виду, я снова могу дышать полной грудью.

Наконец-то меня охватывает облегчение, блаженное чувство, что еще один напряженный день заканчивается и впереди меня ждет ночь. Ночь — мое любимое время суток, когда я могу расслабиться и отдохнуть в своем номере за чтением книги, принятием ванны или массажем.

Мои потребности просты и, честно говоря, это все, что я себе позволяю.

У меня мало на что еще остается время и силы.

Хотя сегодня вечером, пожалуй, я выпью коктейль и закину в ванну лавандовую бомбочку.

Однако пока не поднимусь наверх, будем только мы с Каллумом. И притяжение, которое я чувствую к своему телохранителю. Притяжение, которому по стольким причинам никогда не поддавалась.

Отчасти, потому что полагаюсь на него в защите, но также и в… большем.

За последний год Каллум стал моим хорошим собеседником, тем, кому я могу полностью довериться. Он мудр, прямолинеен и никогда ни с кем не церемонится.

Я нуждаюсь в этом.

Я встречаюсь с ним взглядом.

— Итак, скажи мне. Что ты думаешь?

Он пожимает плечами, чешет челюсть, покрытую щетиной, тратя несколько секунд на обдумывание ответа.

— Это было неплохо.

Я хмурюсь.

— О, прекрати.

Каллум обводит рукой лобби.

— Если ты увлекаешься подобными вещами. Шикарный отель, крупные игроки, красивое искусство.

— Это не то, что я имела в виду, — раздраженно произношу я, но улыбаюсь, так как знаю, что он дразнит меня.

— О, правда? — спрашивает он с невозмутимым видом.

Я бросаю на него обжигающий взгляд.

— Ты же знаешь, что нет.

— Могу поклясться, что именно это ты и имела в виду, — возражает Каллум, играя со мной, как иногда делает. Клянусь, он точно знает, как вывести меня.

Возможно, меня и готовили к этой работе с самого рождения. Возможно, я жила в этом отеле еще до того, как научилась ходить. Но я управляю им всего несколько лет и хочу поступать правильно по отношению к своей семье. Хочу, чтобы мои родители, да упокоятся они с миром, гордились мной и моей сестрой.

— Произвести впечатление на совет директоров — нелегкая задача. Удалось ли мне сделать это? Мне нужно знать. Я действительно хочу знать. На этот раз никаких поддразниваний.

Возможно, почувствовав серьезность моего вопроса, Каллум опускает сильную ладонь на мою обнаженную руку, посылая искры по коже. Я сглатываю, пытаясь подавить интенсивность своей реакции на это простое прикосновение.

Мне уже нужно было бы привыкнуть к его прикосновениям. К его руке на моей спине. На моем локте. К тому, что время от времени он обнимает меня.

У меня должен быть иммунитет.

Но его нет. Ни в малейшей степени.

Я опускаю взгляд на его большую руку на моей коже. В голове проносятся образы… образы, которые мне следует игнорировать. Его рука на моей талии. Моей груди. Еще ниже…

Каллум кивает в сторону коридора, показывая «давай пройдемся». У нас это хорошо получается. Ходить и разговаривать. Именно так мы проводим наши дни и вечера здесь, в отеле, пересекая его, переходя от конференц-зала к люксу, от бара к ресторану, поверяя все в здании, и он все время прикрывает мою спину.

Поэтому я стараюсь сосредоточиться на этом, а не на мурашках, бегущих по моей коже от его прикосновения. Провожу рукой по своему черному платью-футляру, будто это избавит меня от тоски по этому мужчине.

Срочные новости: это ни хрена не помогает.

— Ты была великолепна, Иви. Конечно, они впечатлены.

Я смотрю на его профиль, на легкий изгиб улыбки.

— Ты так думаешь? — Я не могу скрыть ни своего волнения, ни своих нервов. — Мне хотелось показать все изменения. Знаю, что они видели новое лобби и так далее, но я хочу, чтобы они были поражены нашим видением, тем, как все сошлось воедино.