Чтение онлайн

Правда, много нужно иметь осторожности и осмотрительности, чтобы не вывести человека из почтённого, предназначенного и присущего ему положения, находящегося в зависимости от плодов честного трудолюбия. Этим мы причинили бы ему не пользу, а зло. В этом случае Вооз может послужить для нас примером. Он допустил, чтобы Руфь подбирала на поле колосья, но позаботился о том, чтобы её работа оказалась выгодною для неё. Это очень важный и в то же время весьма простой принцип. Богу благоугодно, чтобы человек так или иначе работал, и мы идём против Его воли, вырывая одного из наших ближних из положения, зависящего от результатов его труда, чтобы перенести его в положение, зависящее от результатов случайного расположения к нему. Первое положение настолько же почтенно и высоко, насколько неустойчиво и нежелательно второе. Хлеб, заработанный честным трудом, особенно сладок; но необходимо, чтобы зарабатывающие свой хлеб получали его в достаточной мере. Человек кормит своих лошадей и заботится о них; насколько же ему необходимее заботиться о своём ближнем, работающем на него с утра понедельника до вечера субботы!

Но мне, быть может, возразят: "Этот вопрос следует рассматривать с двух сторон." Конечно, это так; и среди бедных встречается, правда, много такого, что способно иссушить источники благотворительности и искреннего участия. Многое может ожесточить сердце и закрыть дающую руку; но одно верно: лучше быть обманутым девяносто из ста раз, чем однажды отказаться помочь бедняку, действительно заслуживающему помощи. Наш Отец велит Своему солнцу восходить над злыми и добрыми и посылает Свой дождь на праведных и неправедных. Лучи, радующие сердце преданного Христу служителя, освещают и дорогу нечестивого грешника; и благодатный дождь, орошающий поле истинно верующего чада Божия, напояет влагою и межи богоненавистника. Вот образец, поставленный нам в пример: "Будьте совершенны, как совершён Отец ваш Небесный" (Матф. 5,48). Только когда мы имеем пред собою образец нашего Господа, только живя силою Его благодати, мы можем жить изо дня в день, идя навстречу всем видам человеческого страдания с сострадательным сердцем и с рукою, отверзтою для добра. Лишь когда мы сами напояемся из неиссякаемого Источника Божественной любви и благости, лишь тогда мы можем неустанно облегчать нужды наших ближних, не останавливаясь пред частыми проявлениями человеческой испорченности. Наши жалкие, маленькие источники вскоре оскудели бы, если бы они не сохраняли непрерывной связи со всегда изобилующим водою живым Источником.

Устав, далее встречаемый нами, самым трогательным образом свидетельствует нам о нежной заботливости Бога Израилева: "Не злословь глухого, и пред слепым не клади ничего, чтобы преткнуться ему; бойся Бога твоего. Я Господь" (гл. 19,14). Здесь ставится преграда потоку необузданного нетерпения, которое проявляет человек по отношению к несчастным, поражённым глухотою. Нам это понятно. Нетерпеливому человеку скучно несколько раз повторять одни и те же слова, как этого требует глухота его больного ближнего. Иегова подумал и об этом и предусмотрел этот случай. И каким же путём? "Бойся Бога твоего." Когда твоё терпение будет испытываться глухотою человека, с которым ты имеешь дело, помни о Господе и взирай на Него для обретения благодати, дающей силу победить необузданность твоего характера.

Вторая часть этого стиха обнаруживает унизительную для человека жестокость его человеческого естества. Положить что-либо на пути слепого - значит доказать беспримерную жестокость и коварство сердца; и, однако, человек способен и на это; иначе Бог не обращал бы к нему этого увещания. Это постановление, равно как и многие другие, имеет, несомненно, и своё духовное применение, но это не лишает его буквального смысла. Человек способен даже положить камень, заграждающий путь ближнему своему, поражённому слепотою. Таков человек! Господь, несомненно, знал, что живёт в человеке, когда Он писал постановления и определял наказания за проступки в книге Левит.

Представляю читателю самому вникнуть в окончание изложенных в наших главах законов. Он увидит, что каждое постановление заключает в себе двойной урок - указание на дурные наклонности нашего природного естества, и в то же время указание на нежную заботу Иеговы о нас. [Стихи 16-17 заслуживают нашего особого внимания: "Не ходи переносчиком в народе твоём" (ст. 16). Это увещание относится к чадам Божиим всех времён. Переносчик наносит неисчислимое зло. Верно говорится о нем, что он причиняет вред троим - самому себе, тому, кто его слушает, и тому, на кого он клевещет. Это непосредственные результаты несдержанности его языка, не говоря уже о множестве косвенных последствий его поведения. Будем тщательно остерегать себя от этого греха. Клевета да не оскверняет никогда наших уст; да не будем мы также никогда прислушиваться к клевете. Мы должны с неумолимой решительностью отвращаться от злого языка, о котором говорится: "Северный ветер производит дождь, а тайный язык - недовольные лица" (Пр. 25,23). В 17-м стихе мы видим, чем мы должны заменять клевету: "Обличи ближнего твоего, и не понесёшь за него греха." Вместо того, чтобы говорить другому зло на своего ближнего, я призван идти лично к нему и обличить его, если есть, в чем его обличать. Таково действие Божие. Сатана же действует чрез посредство клеветы.]

Главы 21-22

Эти главы показывают все подробности Божиих требований относительно лиц, имевших преимущество приближаться к Богу в качестве Его священников, чтобы "приносить хлеб Богу своему". И здесь, как и в предыдущих главах, поведение является следствием, а не причиной общения человека с Богом. Необходимо помнить это. Сыны Аарона в силу своего рождения были священниками Божиими. Все они равно пребывали в общении с Богом. То не было положение, которое можно было приобрести или заслужить, положение, дарованное одному и отнятое у другого. Все сыны Аарона были священниками Божиими. В этом звании они уже родились. Другое дело, способны ли они были понять своё положение и пользоваться им; от этого зависело также и большее или меньшее число преимуществ, которые они получали. Один мог быть в этом отношении лишь младенцем, другой мог достичь зрелости, силы "мужа совершенного". Естественно, что первый был неспособен питаться священной пищей, будучи младенцем, а потому нуждаясь в "молоке", а не в "твёрдой пище". Но и он был истинным членом священнической семьи, наравне с человеком, твёрдой ногою ступившим во дворы дома Господня и способным питаться "грудью потрясания" и "плечом возношения" жертвы.

Это различие было ярко выражено на примере сынов Аароновых, и потому может служить наглядным пояснением истины касательно членов истинного священнического дома, Представителем которого является наш великий Первосвященник, и к которому принадлежат все истинно верующие души (Евр. 3,6). Каждое чадо Божие есть священник Бога. Он предназначен для служения в священном доме Христа. Он может быть человеком и неучёным; положение его как священника Божия основано не на его познаниях, а на жизни. Он может и не обладать богатым опытом; но его место как священника зависит не от опыта, а от жизни. Могут быть весьма ограниченными и его способности, но его общение с Богом зависит не от богатства его способностей, а от жизни. Он рождён от Бога в звании и положении Его священника. Он не сам создал себе это положение. Не своими собственными усилиями он сделался священником. Он священник от рождения. Духовное священство со всеми связанными с ним духовными обязанностями есть неизменный удел духовного рождения. Способность пользоваться преимуществами и выполнять обязанности, связанные с каким-либо положением, нельзя смешивать с самим положением; это совершенно разные вещи. Родственные связи - это одно, а способность - нечто совершенно иное.

При рассмотрении семейства Аарона мы, кроме того, видим, что ничто не могло порвать связь между ним и его сынами. Множество обстоятельств мешали полному осуществлению связанных с этим родством преимуществ. Сын Аарона мог " оскверниться прикосновением к умершему". Мог оскверниться, вступая в союз с неверными. Он мог иметь и какой-либо физический "недостаток". Мог быть слепым или хромым; мог быть и карликом. Каждый из этих недочётов существенным образом лишал его преимуществ и делал неспособным отправлять обязанности, связанные с этим родством, потому что, читаем мы: "Ни один человек из семени Аарона священника, у которого на теле есть недостаток, не должен приступать, чтобы приносить жертвы Господу; недостаток на нем, поэтому не должен он приступать, чтобы приносить хлеб Богу своему. Хлеба Бога своего из великих святынь и из святынь он может есть; но к завесе не должен он приходить, и к жертвеннику не должен приступать, потому что недостаток на нем; не должен он бесчестить святилища Моего: ибо Я Господь, освящающий их" (гл. 21,21-23).

Но ни одно из этих обстоятельств не могло нарушить, однако, родственных отношений, основанных на принципах человеческого естества. Хотя бы он был и малорослым, сын Аарона был всё-таки его сын. Правда, будучи карликом, он терял много драгоценных преимуществ, много высших прав, присущих священству; но как бы то ни было, он был сын Ааронов. Он не мог пользоваться полнотою общения с Богом, не мог выполнять обязанности священнического служения наравне с сыном своего отца, достигшим силы полного возраста; но и он был членом священнической семьи, и как таковой мог "есть хлеб Бога своего". Несмотря на всю ненормальность его физического развития, права родства продолжали существовать.

Все это легко применить к нашей духовной жизни. Не одно и то же - быть чадом Божиим или пользоваться общением с Богом и священническим служением Ему Оба последних преимущества часто - увы!
– по многим причинам недостойно нарушаются. Мы позволяем обстоятельствам нашей жизни, нашим мыслям, всему, окружающему нас, оказывать пагубное влияние на нас. Мы не можем сказать, что все христиане на деле равно познали тайну возвышенности своего хождения пред Богом, что все они пребывают в одинаковом общении, в одинаковой сознательной близости ко Христу. Увы! Нет. Многим из нас приходится оплакивать наши духовные недостатки. Встречаются и хромота, и повреждённое зрение, и задержанный нами медленный рост; или же мы позволяем злу осквернять наши души, ослабляем себя соприкосновением с миром. Одним словом, подобно сынам Аароновым, которые, будучи священниками от рождения, запретным прикосновением к нечистоте и различными физическими недостатками лишали себя многих преимуществ, и мы, являясь священниками Божиими по нашему рождению свыше, теряем многие великие и святые преимущества нашего положения благодаря нравственной нечистоте и нашим духовным немощам. Уродливое духовное развитие лишает нас многих даруемых нам Богом достоинств. Нам недостаёт чистого ока, духовной бодрости, полной и сердечной преданности Богу. Мы спасены свободною благодатью Божией ради совершенной жертвы Христа. "Мы все дети Божий по вере во Христа Иисуса"; но спасение и общение с Богом - две разные вещи. Усыновление и повиновение сына отцу - не то же самое.

Очень важно усвоить себе эту разницу. Подлежащая нашему изучению часть книги с особенной силой и с большой ясностью свидетельствует нам об этой разнице. Если сыну Ааронову случалось "сломать себе руку" или "ногу", лишало ли это его положения сына? Конечно, нет. Лишало ли это его положения священника Божия? Нисколько. Вот что, напротив, было вполне определённо сказано: "Хлеб Бога своего из великих святынь и из святынь он может есть." Что же он утрачивал благодаря своему физическому недостатку? Ему не позволялось приступать к выполнению некоторых особо возвышенных обязанностей священнического служения: "Но к завесе не должен он приходить, и к жертвеннику не должен приступать." Это были очень чувствительные потери; и хотя на это можно возразить, что человек, в сущности, был невиновен в возникновении в его теле большей части этих физических недостатков, этот факт не менял вопроса. Иегова не мог допустить к Своему жертвеннику служителя с каким-либо недостатком, как Он не позволял и приносить жертву с пороком на Свой жертвенник. Необходимо было, чтоб были совершенны и священник, и жертва. "Ни один человек из семени Аарона священника, у которого на теле есть недостаток, не должен приступать, чтобы приносить жертвы Господу" (гл. 21,21). "Никакого животного, на котором есть порок, не приносите; ибо это не приобретёт вам благоволения" (гл. 22,20).