Чтение онлайн

Глава 24

В этой краткой главе содержится много поучительных в духовном отношении фактов. В 23-й главе мы имели пред собою прообраз истории - отношений Бога к Израилю, начиная с принесения в жертву истинного Пасхального Агнца и кончая прообразом покоя и славы царства тысячелетия. В главе, к рассмотрению которой мы теперь приступаем, мы находим две главные мысли: прежде всего свидетельство о том, что силою Духа Святого и благодаря первосвященническому служению Христа память о двенадцати коленах Израилевых всегда пребывала пред лицом Божиим; затем - отпадение от Бога Израиля по плоти и сопровождавший его суд Божий. Необходимо глубоко проникнуться первой мыслью, чтобы понять вторую.

И сказал Господь Моисею, говоря: "Прикажи сынам Израилевым, чтобы они принесли тебе елея чистого, выбитого, для освещения, чтобы непрестанно горел светильник. Вне завесы ковчега откровения в скинии собрания Аарон и сыны его должны ставить оный пред Господом от вечера до утра всегда. Это вечное постановление в роды ваши. На подсвечнике чистом должны они ставить светильник пред Господом всегда." (ст. 1-4). "Чистый выбитый елей" представляет собою благодать Духа Святого, основанную на искупительном подвиге Христовом, прообразно изображённом светильником из "чеканного золота". Елей "выжимался" из плодов "оливкового дерева;" золото, из которого был приготовлен светильник, чеканилось, подвергаясь "ударам" молота. Другими словами, благодать и свет Духа Святого основаны на смерти Христовой; их сияние и сила поддерживаются священническим служением Христа. Золотой светильник разливал свой свет во все стороны святилища, освещая его в течение долгих часов ночи, когда мрак окутывал землю, и народ погружался в сон. Все это служит для нас живым изображением верности Божией к Его народу, в каких бы внешних условиях он ни находился. Мрак и сон могли овладеть им, но светильник должен был гореть "непрестанно". На первосвященника возлагалась обязанность следить за тем, чтобы свет свидетельства непрестанно горел в течение тёмных ночных часов. "Вне завесы ковчега откровения в скинии собрания Аарон должен ставить его пред Господом от вечера до утра всегда" (ст. 3). Народу Израильскому не поручалось поддерживать этот огонь. Бог позаботился о том, чтобы это дело постоянно исполнялось отдельным, назначенным для этого, лицом.

Но далее мы читаем: "...и возьми пшеничной муки и испеки из ней двенадцать хлебов; в каждом хлебе должны быть две десятых ефы. И положи их в два ряда, по шести в ряд, на чистом столе пред Господом. И положи на каждый ряд чистого ливана, и будет это при хлебе, в память, в жертву Господу. В каждый день субботы постоянно должно полагать их пред Господом от сынов Израилевых: это завет вечный. Они будут принадлежать Аарону и сынам его, которые будут есть их на святом месте; ибо это великая святыня для них из жертв Господних: это постановление вечное" (ст. 5-9). Не сказано, чтобы содержалась закваска в этих хлебах. Я не сомневаюсь, что эти хлебы представляют собою Христа в непосредственной связи с двенадцатью коленами Израилевыми. Эти хлебы полагались в святилище на чистом столе, где и оставались пред лицом Господа в продолжение семи дней, после чего становились пищею Аарона и его сынов; они являлись, таким образом, новым и поразительным прообразом положения Израиля в очах Божиих, каковы бы ни были внешние условия его жизни. Двенадцать .колен Израилевых всегда пребывают пред лицом Иеговы. Память о них не может исчезнуть. Они расположены в святилище в божественном порядке; чистый ливан благоухания Христова окружает их; они покоятся на чистом столе святилища Божия, залитые сиянием тихих лучей золотого светильника, льющих непрерывный свет среди самого густого мрака, среди нравственной ночной мглы, в которой теперь пребывает народ Божий.

Для нас отрадно убедиться, что мы не жертвуем здравым смыслом или божественной истиной в угоду нашему воображению, придавая прообразное значение таинственным принадлежностям святилища. Из Евр. 9,23 мы узнаем, что все это были "образы небесного", а из Евр. 10,1, что все это "тени будущих благ". Таким образом, мы получаем право верить, что существуют "блага небесные", соответствующие этим образам, что есть сущность вещей, соответствующая их тени. Мы получаем, одним словом, право верить, что на небе есть нечто, соответствующее "семи лампадам светильника", "чистому столу" и "двенадцати хлебам". Это не изобретение человеческого ума; это божественная истина, составлявшая пищу веры во все времена. Какое значение имел жертвенник Илии, построенный из "двенадцати камней" на вершине горы Кармил? (3 Цар. 18,31). Он был лишь выражением веры пророка в истину, "образом" или "тенью" которой были "двенадцать хлебов". Илия верил в нерасторжимое единство народа, сохраняемое пред Богом в вечной неизменности обетования, данного Им Аврааму, Исааку и Иакову, в каких бы внешних обстоятельствах народ ни находился. Напрасно искал бы человек видимое проявление единства двенадцати колен; но вера всегда могла заглянуть в священную ограду святилища Божия и увидеть там двенадцать хлебов, в благоухании благовонного курения лежащих правильными рядами на чистом столе; какие бы полуночные тени ни окутывали снаружи святилище Божие, при свете семи золотых лампад вера могла узреть прообраз великой истины - нерасторжимого единства двенадцати колен Израилевых.

Как было тогда, так и теперь. Ночь печальна и мрачна. Нет в этом мире ни одного луча, при свете которого сделалось бы очевидным для нашего глаза единство колен Израилевых. Они рассеяны среди народов, они потеряны, по мнению людей. Но память о них жива пред Господом. Вера признает это, зная, что "все обетования Божий да и аминь во Христе Иисусе". При совершенном свете Духа Божия она видит память о двенадцати коленах свято сохранённой в небесном святилище. Прислушайтесь к благородному свидетельству веры: "И ныне я стою пред судом за надежду на обетование, данное от Бога нашим отцам, которого исполнение надеются увидеть наши двенадцать колен, усердно служа Богу день и ночь: за сию-то надежду, царь Агриппа, обвиняют меня Иудеи" (Цеян. 26,6-7). Но если бы царь Агриппа спросил апостола Павла: "Где же двенадцать колен Израилевых?" - мог бы он показать их царю? Нет. Почему же нет? Потому ли, что их нельзя было видеть? Нет, но потому, что глаза Агриппы не были способны их увидеть. Двенадцать колен выходили за пределы кругозора Агриппы. Лишь глаза веры и свет Духа Божия могли различить лежавшие на чистом столе во святилище двенадцать хлебов. Они находились там, и апостол Павел видел их, хотя минута, в которую он высказывал свою трогательную уверенность в их существовании, была минутой невыразимого мрака. Вера не даёт внешним обстоятельствам управлять собою. Она возносится на недосягаемую скалу вечного Слова Божия, и в тишине и безопасности этой священной высоты она питается неизменным Словом Того, Который не может солгать. Пусть неверие с недоумением озирается по сторонам, пусть оно неразумно вопрошает: "Где же двенадцать колен Израилевых?" или: "Каким путём можно их разыскать и восстановить?" Ответить на это невозможно. Не потому, что нет ответа на этот вопрос, а потому, что неверие совсем не способно подняться до того уровня, стоя на котором можно понять этот ответ. Вера настолько же не сомневается в памятований Богом Израилевым двенадцати колен Израилевых, насколько она не сомневалась, что двенадцать хлебов каждую субботу полагались на золотом столе пред Господом. Но кто убедит в этом скептика и неверующего? Кто убедит в этой истине людей, руководящихся во всем только разумом и общепринятым мнением, людей, не познавших, что значит "верить сверх надежды?" (Рим. 4,18). Вера находит неоспоримые божественные истины и несомненные факты там, где разум и человеческое мнение решительно ничего не видят. О, как прискорбно отсутствие в нас этой веры! Да поможет нам Господь с большей ревностью ухватываться за каждое слово, исходящее из уст Божиих, и питаться им со всей детской простотою веры!

Теперь мы подходим ко второй мысли нашей главы к отпадению Израиля по плоти от Бога и к навлечённому им на себя суду Божию.

"И вышел сын одной Израильтянки, родившейся от Египтянина, к сынам Израилевым, и поссорился в стане сын Израильтянки с Израильтянином; хулил сын Израильтянки имя Господне и злословил. И привели его к Моисею. И посадили его под стражу, доколе не будет объявлена им воля Господня. И сказал Господь Моисею, говоря: Выведи злословившего вон из стана, и все слышавшие пусть положат руки свои на голову его, и все общество побьёт его камнями... И сказал Моисей сынам Израилевым; и вывели злословившего вон из стана, и побили его камнями, и сделали сыны Израилевы, как повелел Господь Моисею" (ст. 10-23).

Удивительно и интересно отметить, что богодухновенный писатель этой книги отвёл совершенно особое место этому повествованию. Я не сомневаюсь, что все это рассказано здесь, чтобы дать нам возможность увидеть обратную сторону картины, представленной нам в первых стихах этой же главы. Израиль по плоти впал в тяжкий грех пред Богом-Иеговой. Имя Господа было обесславлено среди язычников. Гнев Божий возгорелся на народ. Суды оскорблённого Бога пали на него. Но приближается день, когда рассеется мрачное и густое облако суда Божия, и тогда двенадцать колен Израилевых предстанут в нерасторжимом своём единстве пред лицом всех народов, являя собою удивительный памятник верности и благости Иеговы. "И скажешь в тот день: славлю, Тебя, Господи; Ты гневался на меня, но отвратил гнев Твой, и утешил меня. Вот, Бог - спасение моё, и пение моё - Господь; и Он был мне во спасение. И скажете в тот день: славьте Господа, призывайте имя Его; возвещайте в народах дела Его; напоминайте, что велико имя Его. Пойте Господу, ибо Он соделал великое; да знают это по всей земле. Веселись и радуйся, жительница Сиона: ибо велик посреди тебя Святый Израилев" (Ис. 12).
– "Ибо не хочу оставить вас, братья, в неведении о тайне сей, - чтобы вы не мечтали о себе, - что ожесточение произошло в Израиле отчасти, до времени, пока войдёт полное число язычников, и так весь Израиль спасётся, как написано: "Придёт от Сиона Избавитель и отвратит нечестие от Иакова; и сей завет им от Меня, когда сниму с них грехи их" (Ис. 59,20-21; 27,9). "В отношении к благовестию, они враги ради вас; а в отношении к избранию, возлюбленные Божий ради отцов. Ибо дары и призвание Божие непреложны. Как и вы некогда были непослушны Богу, а ныне помилованы, по непослушанию их, так и они непослушны для помилования вас, чтобы и сами они были помилованы. Ибо всех заключил Бог в непослушание, чтобы всех помиловать. О, бездна богатства и премудрости, и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его, и неисследимы пути Его! Ибо кто познал ум Господень? Или кто был советником Ему? (Ис. 40,13). Или кто дал Ему наперёд, чтобы Он должен был воздать? (Ис. 40,13-14). Ибо все из Него, Им и к Нему. Ему слава вовеки. Аминь" (Рим. 11,25-36).

Можно было бы привести ещё много примеров, доказывающих, что хотя вследствие своего греха Израиль и находится под судом Божиим, тем не менее "дары и призвание Божие непреложны"; что хотя хулитель имени Божия побивается камнями вне стана, двенадцать прообразных хлебов остаются неприкосновенными в святилище Господнем. Голос пророков возвещает, и голоса апостолов вторят возвещению славной истины, утверждающей, что "весь Израиль спасётся"; не потому что он не согрешил, а потому что "дары и призвание Божие непреложны". Христианам следует остерегаться пренебрегать "обетованиями, данными отцам". Забывая или неверно применяя эти обетования, мы этим теряем способность вникать в нравственный смысл и в точное значение Писаний. Упуская из виду одну их часть, мы рискуем не воспользоваться и другою их частью. Неточно применяя одно изречение, мы рискуем неверно объяснить себе и другое; таким путём мы могли бы утратить благословенную уверенность, составляющую основание нашего покоя относительно всего, изречённого Господом. Мы основательнее рассмотрим этот вопрос при изучении последних глав книги.

Глава 25

От внимательного читателя не ускользнёт нравственная связь, соединяющая эту главу с предыдущей. В 24-й главе мы узнаем, что Израиль хранится для водворения в земле Ханаанской. Из главы 25-й мы узнаем, что земля Ханаанская бережётся для Израиля. Соединяя обе эти главы вместе, мы видим подтверждение истины, нарушить которую не может никакая сила земли или ада: "Весь Израиль спасётся", и "землю не должно продавать навсегда". Первая половина этой истины возвещает принцип, незыблемо устоявший на своём основании среди целого океана самых разноречивых толкований; вторая её часть касается факта, с которым тщетно старались не считаться народы необрезанных.

Читатель заметит, конечно, каким необыкновенным образом начинается наша глава: "И сказал Господь Моисею на горе Синае." Отличительной чертой большей части постановлений Божиих, содержащихся в книге Левит, является то обстоятельство, что они исходили из "скинии собрания". Причина этого понятна. Эти предписания имели прямое отношение к служению священников, к их общению с Богом и поклонению Ему, или же они касались нравственной стороны жизни народа; поэтому они и исходили вполне естественно из "скинии собрания", из этого великого средоточия всего, каким бы то ни было образом относившегося к священническому служению. Здесь, однако, Божие повеление раздаётся из совершенно другого места: "И сказал Господь Моисею на горе Синае." В Священном Писании, мы знаем, каждое выражение имеет своё особенное, ему одному свойственное, значение, почему нам надлежит ожидать услышать с "горы Синая" постановление, отличное от предписания, идущего к нам из "скинии собрания". И действительно в главе, до изучения которой мы дошли, представлены права, которыми обладает Бог-Иегова как Господь всей земли. Здесь речь больше не идёт о служении и общении с Богом священнического дома, не говорится о внутреннем устройстве народа; здесь идёт речь о правах Бога, Владыки мира, о Его праве даровать предназначенную Им часть земли известному народу, который становится её управителем. Одним словом, здесь мы видим пред собою Иегову не в скинии - месте богослужения, а Иегову на горе Синае - на престоле владычества Его.

"И сказал Господь Моисею на горе Синае, говоря: Объяви сынам Израилевым и скажи им: когда придёте в землю, которую Я даю вам, тогда земля должна покоиться в субботу Господню. Шесть лет засевай поле твоё, и шесть лет обрезывай виноградник твой, и собирай произведения их; а в седьмой год да будет год покоя земли, суббота Господня; поля твоего не засевай, и виноградника твоего не обрезывай. Что само вырастет на жатве твоей, не сжинай, и гроздов с необрезанных лоз твоих не снимай: да будет это год покоя земли. И будет это в продолжение субботы земли всем вам в пищу, тебе и рабу твоему, и рабе твоей, и наёмнику твоему, и поселенцу твоему, поселившемуся у тебя. И скоту твоему, и зверям, которые на земле твоей, да будут все произведения её в пищу" (ст. 1-7).