Чтение онлайн

"Авраам поверил Господу, и Он вменил ему это в праведность." Это вменение Аврааму праведности основано на вере Авраама в Бога, могущего оживлять мёртвых. Таким являет себя Бог в мире, где царствует смерть; душа верующего в Него как в Обновителя жизни, Ему угодна и праведна в очах Его. Человеку не дано быть соработником Божиим в деле оправдания - что может сделать человек посреди господства смерти? Воскресит ли он мёртвых? Откроет ли двери гроба? Сумеет ли он, избежав смерти, в полноте жизни и свободы выйти за пределы своего жалкого земного существования? Конечно, нет, а следовательно он никогда не может достичь праведности, или положения сына. "Бог не есть Бог мёртвых, но Бог живых" (Марк. 12,27). Вот почему до тех пор, пока человек не освободится от власти смерти и господства греха, ему остаются чужды как положение сына, так и условия праведности пред Богом. Один лишь Бог может разрушить все препятствия, мешающие усыновлению человека к праведности; и оба эти факта являются следствием веры в Бога как в Того, Кто воскресил из мёртвых Христа.

Именно такою представляет нам апостол Павел в Рим. 4 веру Авраама, говоря: "Впрочем не в отношении к нему одному написано, что вменилось ему, но в отношении к нам: вменится и нам, верующим в Того, Кто воскресил из мёртвых Иисуса Христа, Господа нашего. Бог воскресения составляет и для нас предмет веры, вера же наша является основанием нашей праведности. Если б, подняв глаза к небу, усеянному бесчисленными звёздами, Авраам затем остановил их на себе, на своём "омертвелом теле", никогда не удалось бы ему поверить, что потомство его будет так же многочисленное, как звезды небесные. Но Авраам не принимал в расчёт своего собственного тела; он сообразовался лишь с могуществом Бога воскрешающего, а так как могущество это должно было сделаться источником обетованного семени, звезды небесные и песок, покрывающий берега моря, служили лишь слабыми прообразами великих и чудных дел Божиих.

Так же и грешник, услышавший радостную весть Евангельскую, глазами веры узревший весь свет присутствия Божия и затем исследующий неизмеримые глубины своей собственной греховной природы, непременно воскликнул бы: "Дерзну ли предстать пред лицо Божие? Могу ли помыслить обитать в неприступном свете присутствия Господня?" Но, да будет благословенно имя Его, сам по себе совершенно несостоятельный, грешник находит полное удовлетворение в даруемом ему Богом Сыне, исшедшем из недр Отчих, вознесённом на крест, положенном во гроб, воссевшем затем на престоле одесную Отца; в Сыне Божием, всем существом и искупительным делом Своим заполнившем все пробелы, все расстояние между двумя исходными точками Ничего нет возвышеннее недр Отчих, вечного жилища Сына, ничего более низкого, чем крест и гроб; но Христа (о дивная истина!) находим мы и в недрах Божиих, и во гробе, Он предал Себя на смерть, дабы позади Себя, в прахе могилы, оставить весь гнёт греха и беззаконий народа Своего; гробом Своим положил Он конец всякому началу человеческому, конец греху, конечный предел могуществу диавола Гроб Христов положил всему конец Воскресение же Христа переносит нас за границы этого предела, делает нетленным основанием славы Божией и блаженства человека. Только очи веры созерцают Христа воскресшего; в Нем они находят торжественный ответ касательно вопроса греха, суда, смерти и гроба Одержавший божественную победу над всем этим восстал из мёртвых, воссел одесную величия Божия на небесах; и, что ещё несравненно больше, Дух Воскресшего и Прославленного делает всякого верующего в Него чадом Божиим Верующий обновлённым выходит из гроба Христова, как написано: "И вас, которые были мертвы во грехах, и в необрезании плоти вашей, оживил вместе с Ним, простив нам все грехи (Кол 2,13).

Итак, мы видим, что звание сына, будучи основано на воскресении, тесно связано с оправданием, праведностью и полным освобождением от всего того, что было каким бы то ни было образом против нас Бог не мог допустить нас в присутствие Своё, пока грех обладал нами, Он не мог допустить, чтобы какое-либо пятно лежало на Его сынах или дщерях Отец блудного сына не мог допустить к своему столу сына, одетого в рубище, приобретённое в стране чужой. Хотя сын и был в рубище, это не помешало отцу пойти навстречу, броситься ему на шею и обнять его то было дело благодати отчей, особенно подчеркнувшее эту благодать; но к трапезе своей отец не мог допустить сына, одетого в рубище Благодать, побудившая отца выйти навстречу блудному сыну, проявилась в справедливом отношении отца к сыну и вернула последнего в дом отчий. Благодать не позволила отцу ждать, пока сын сам позаботится о приобретении себе приличной одежды; правосудие же не позволяло, с другой стороны, ввести его в дом в одежде земли чужой; но когда отец выходит сыну навстречу и бросается ему на шею, благодать и правда проявляются здесь во всем своём блеске, во всем величии своём, свойственном каждой из них, не давая однако сыну права занять место за трапезой отца, пока он не был облечён отцом в одежду, присущую его высокому и блаженному положению Бог во Христе снизошёл до самого низкого нравственного уровня человека, дабы уничижением Своим возвести человека на высшую степень блаженства, ввести его в общение с Самим Собою Из всего этого становится очевидным, что наше усыновление, вся слава и преимущества, с ним связанные, ни мало не зависят от нас самих Мы так же мало имеем в этом вопросе значения, как мало значило омертвение тела Авраама и утробы Сариной в вопросе возникновения семени многочисленного, как звезды небесные и как песок морской Все исходит исключительно от Одного Бога Бог Отец предначертал; Бог Сын положил основание; Бог Дух Святой возвёл здание, носящее надпись: "Верою, независимо от дел закона" (Римл. 3,28).

Глава, нами изучаемая, обрисовывает и ещё один факт большой важности: наследие. Вопрос об усыновлении и правосудии Божием уже решён бесповоротно и окончательно. Тогда Господь говорит Аврааму: "Я Господь, Который вывел тебя из Ура Халдейского , чтобы дать тебе землю во владение" (ст. 7). Тут возникает и обсуждается вопрос о наследии и том особом пути, по которому предстоит идти избранным наследникам Божиим для достижения обетованного наследия. "Если (мы) дети, то и наследники, наследники Божий, сонаследники же Христу, если только с Ним страдаем, чтобы с Ним и прославиться" (Римл. 8,17). Путь, ведущий в обетованную землю, изобилует страданиями, огорчениями и бедствиями всякого рода; но верою мы можем, благодарение Богу, сказать: "Нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас" (Римл. 8,18). и ещё: "Кратковременное лёгкое страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу"; (2 Кор. 4,17). и наконец: "Хвалимся и скорбями, зная, что от скорби происходит терпение, от терпения опытность, от опытности надежда" (Римл. 5,3-4). Пить чашу, испитую божественным Учителем нашим, креститься крещением Его, в блаженном общении с Ним проходить путь, ведущий прямо к славному наследию нашему - вот наше великое счастье и очевидное преимущество наше. Как Сам Наследник, так и все сонаследники Его достигают наследия этого стезями страданий.

Будем однако помнить, что страдания, выпадающие на долю сонаследников Христа, характера карательного. Это не страдания от руки бесконечного правосудия вследствие греха; все то было полностью встречено на кресте, когда божественная жертва склонила свою священную голову под ударами правосудия Божия. "Потому что Христос... однажды пострадал за грехи" (1 Пётр. 3,18), и это "однажды" совершилось на кресте, и больше нигде. Никогда не страдал Он за грехи наши раньше, никогда уже больше не будет страдать за них. "Он однажды, к концу веков, явился для уничтожения греха жертвою Своею" (Евр. 9,26). "Христос однажды принёс Себя в жертву" (Евр. 9,28).

Христос страдающий представляется нам двояко: во-первых, Христос, поражённый гневом Иеговы; затем Христос, отверженный людьми. Первое страдание нанесено было Ему Одному; нам же даны преимущество и честь быть соучастниками Его страданий второго рода. Поражённый гневом Иеговы за грех мира, Христос страдает совершенно Один, потому что кто же мог страдания за грех разделить с Ним? Он Один вынес на Себе весь гнев Божий, Один сошёл "в дикую долину, которая не разработана и не засеяна" (Втор. 21,4); там раз и навсегда покончил Он с вопросом о наших грехах. Этой части страданий Христовых мы навеки обязаны Ему во всем, не принимая никакого участия в несении их. И боролся, и победу одержал Христос Один, но добычу Свою Он делит с нами. Один был Он "в страшном рву и тинистом болоте" (Пс. 39,3), но лишь только встал Он на "скалу" воскресения, Он тотчас же соединил нас с Самим Собою. Он был Один, когда, испуская дух, Он "возопил на кресте громким голосом" (Марк. 15,37), но с нами вместе поёт "песнь новую" (Пс. 39,4).

Теперь весь вопрос в том, откажемся ли мы страдать с Ним от людей после того, что Он за нас пострадал от Бога? Что вопрос этот существует, видно уже из того, что Дух Святой всегда употребляет слово "если", когда дело заходит об этом предмете. "Если страдаем с Ним" (Рим. 8,17); "если терпим, то и царствовать будем" (2 Тим. 2,12). Когда дело шло об усыновлении, никаких условий не ставилось; высокое звание сына мы получили не страданиями, но животворящей силой Духа Святого по предвечным предначертаниям Божиим, основанным на искупительной жертве Христа. Ничто не может пошатнуть это положение. Членами семьи мы не делаемся чрез страдания; апостол Павел не говорит фессалоникийцам: "Чтобы вам удостоиться сделаться членами семьи Божией, за которую вы страдаете" (2 Фес. 1,5). Фессалоникийцы уже вошли в число членов семьи Божией, но они должны были сделаться наследниками Царства, достигнуть чего можно лишь путём страданий; степень этих страданий зависела от степени их преданности Царю и их сходства с Царём. Чем более мы Ему уподобляемся, тем более с Ним и страдаем; чем глубже будет наше общение с Ним в страданиях Его, тем теснее будет наше общение с Ним и в Его славе. Существует большая разница между домом Отца и Царством Сына. В первом является вопрос о способности, а во втором - о назначенном положении. Все мои дети могут сидеть со мною за столом; но насколько они воспользуются моим обществом и беседою со мною, это зависит от их личных способностей. Один из моих сыновей будет сидеть у меня на коленях, радуясь моей близости, но не будучи в состоянии понять ни одного моего слова; другой проявит, быть может, редкую смышлёность в разговоре, но не будет, однако, от этого нисколько счастливее ребёнка, сидящего у меня на коленях. Но как относится каждый из моих сыновей к выполнению своих обязанностей относительно меня, насколько каждый из них похож или не похож на меня, - это вопрос совершенно другой. Сравнение, мною приведённое, является лишь слабой картиной, обрисовывающей способность в доме Отца и назначенное положение в Царстве Сына.

Не забудем, однако, что страдания со Христом проистекают не от рабской нашей зависимости, но составляют наше преимущество и служат выражением добровольной нашей преданности Богу; это не железные узы закона, но дар благодати. "Вам дано ради Христа не только веровать в Него, но и страдать за Него" (Фил. 1,29). Несомненно, что истинный источник страданий Христовых заключается в сосредоточении нашей любви на Нем. Чем больше возлюбим мы Христа, тем более сблизимся мы с Ним; чем более сближаемся мы с Ним, тем с большей верой будем мы Ему подражать; чем вернее будем мы Ему подражать, тем более мы будем и страдать с Ним. Итак, все истекает из любви ко Христу; слова "будем любить Его, потому что Он прежде возлюбил нас" (1 Иоан. 4,19) выражают основную истину. В этом вопросе, как и во всех других, будем опасаться впадать в дух подзаконности; потому что не следует воображать, чтобы человек, имея на шее своей ярмо подзаконности, страдает за Христа. Увы, скорее надо опасаться, что таковой человек не знает Христа, не знает блаженства усыновления и не установлен в благодати: он, скорее, ищет достигнуть семьи делами закона, чем достигнуть Царства путём страданий.

С другой стороны, не будем также отстранять от себя чашу и крещение Учителя нашего. Не будем пользоваться всеми плодами, дарованными нам крестом Его, отказываясь при этом отречься от самих себя, как того от нас требует крест Христов. Будем уверены, что путь, ведущий в Царство, не освещён светом благоволения мира, не усеян розами мирского счастья. Христианин, имеющий успех в мире сём, с полным основанием может опасаться, ходит ли он в общении со Христом. "Кто Мне служит, Мне да последует; и где Я, там и слуга Мой будет" (Иоан. 12,26). Какова была цель всей земной жизни Христа? Старался ли Он приобрести на земле власть, искал ли в мире влияния и высокого положения? Нет; на кресте, между двумя осуждёнными разбойниками, нашёл Он Себе место. "Но, - скажут некоторые, - то было дело Божие и дело десницы Господней". Это, конечно, так, но и человек участвовал во всем этом. И на основании этой истины, если мы идём за Христом, мы непременно будем отвергнуты миром. Наше соединение со Христом открывает нам небо и в то же время изгоняет нас из мира; если, считая себя небесными, мы не несём на себе поругания мира, это служит лишь доказательством того, что что-то не ладно. Если б сегодня Христос был на земле, каким путём шёл бы Он, куда вёл бы этот путь и чем бы он заканчивался? Пожелаем ли мы идти по этому пути с Ним? Да даст нам Господь во свете Слова Своего ответить на эти вопросы, потому что Слово это острее меча обоюдоострого и обнажает сокровенные тайники души нашей пред взором Всемогущего; и да соделает нас Дух Святой верными учениками нашего отсутствующего Учителя, распятого и отверженного. Живущий по духу исполняется духом Христовым; исполнившись же духа Христова, человек не занимается более своими личными страданиями, но поглощён интересами Того, ради Кого он страдает. Если взгляд устремлён на Христа, временные наши страдания теряют всю свою силу в сравнении с настоящей духовной радостью и грядущей славою.

...Предмет наследия заставил меня распространиться более, чем я думал; но я не сожалею об этом, потому что это вопрос первостепенной важности. Бросим теперь беглый взгляд на знаменательное видение Авраама, описанное в последних стихах этой главы: "При захождении солнца крепкий сон напал на Авраама; и вот напал на него ужас и мрак великий. И сказал Господь Аврааму: "Знай, что твои будут пришельцами в земле не своей, и поработят их, и будут угнетать их четыреста лет. Но Я произведу суд над народом, у которого они будут в порабощении; после сего они выйдут с большим имуществом. Когда зашло солнце и наступила тьма, вот дым как бы из печи и пламя огня прошли между рассечёнными животными."