Видно, север стосковался По горячим южным краскам —Не узнать сегодня моря, не узнать сегодня волн… Зной над морем разметался, И под солнечною ласкойВесь залив до горизонта синевой прозрачной полн. На песке краснеют ивы, Греют листья, греют прутья,И песок такой горячий, золотистый, молодой! В небе облачные нивы На безбрежном перепутьеСобрались и янтарятся над широкою водой.<1910>
На синем фоне зимнего стеклаВ пустой гостиной тоненькая шведкаСклонилась над работой у стола,Как тихая, наказанная детка.Суровый холст от алых снегирейИ палевых снопов — так странно-мягко-нежен.Морозный ветер дует из дверей,Простор за окнами однообразно-снежен.Зловеще-холодно растет седая мгла.Немые сосны даль околдовали.О снегири, где милая весна?..Из длинных пальцев падает игла,Глаза за скалы робко убежали.Кружатся хлопья. Ветер. Тишина.<1911>Кавантсари
Желтых лыж шипящий бег,Оснеженных елей лапы,Белый-белый-белый снег,Камни — старые растяпы,Воздух пьяный,Ширь поляны…Тишина!Бодрый лес мой, добрый лесРазбросался, запушилсяДо опаловых небес.Ни бугров, ни мху, ни пней —Только сизый сон теней,Только дров ряды немые,Только ворон на сосне…Успокоенную больЗанесло глухим раздумьем.Все обычное — как рольРезонерства и безумья…Снег кружится,Лес дымится.В оба, в оба! —Чуть не въехал в мерзлый ельник!Вон лохматый можжевельникДерзко вылез из сугроба,След саней свернул на мызу…Ели встряхивают ризу.Руки ниже,Лыжи ближе,Бей бамбуковою палкойО хрустящий юный снег!Ах, быть может, ПетербургаНа земле не существует?Может быть, есть только лыжи,Лес, запудренные дали,Десять градусов, беспечностьИ сосульки на усах?Может быть, там, за чертоюДымно-праздничных деревьев,Нет гогочущих кретинов,Громких слов и наглых жестов,Изменяющих красавиц,Плоско-стертых серых Лишних,Патриотов и шпионов,Терпеливо робких стонов,Бледных дней и мелочей?..На ольхе, вблизи дорожки,Чуть качаются сережки,Истомленные зимой.Желтовато-розоватыйПобежал залив заката —Снег синей,Тень темней…Отчего глазам больней?Лес и небо ль загрустили,Уходя в ночную даль,—Я ли в них неосторожноПерелил свою печаль?Тише, тише, снег хрустящий,Темный, жуткий, старый снег…Ах, зовет гудящий гонг:«Диги-донг!» —К пансионскому обеду…Снова буду молча кушать,Отчужденный, как удод,И привычно-тупо слушать,Как сосед кричит соседу,Что Исакий каждый годОпускается все ниже…Тише, снег мой, тише, лыжи!<1911>
На сосне хлопочет дятел,У сорок дрожат хвосты…Толстый снег законопатилВсе овражки, все кусты.Чертов ветер с хриплым писком,Взбив до неба дымный прах,Мутно-белым василискомБьется в бешеных снегах.Смерть и холод! Хорошо быС диким визгом взвиться ввысьИ упасть стремглав в сугробы,Как подстреленная рысь…И выглядывать оттуда,Превращаясь в снежный ком,С безразличием верблюда,Занесенного песком.А потом — весной лиловой —Вдруг растаять… закружить…И случайную коровуБеззаботно напоить.<1911>
В старинном городе чужом и странно близкомУспокоение мечтой пленило ум.Не думая о временном и низком,По узким улицам плетешься наобум…В картинных галереях — в вялом телеПроснулись все мелодии чудесИ у мадонн чужого Боттичелли,Не веря, служишь столько тихих месс…Перед Давидом Микеланджело так жуткоСледить, забыв века, в тревожной вереЗа выраженьем сильного лица!О, как привыкнуть вновь к туманным суткам,К растлениям, самоубийствам и холере,К болотному терпенью без конца?..<1910>
В чужой толпе,Надевши шляпу набекрень,Весь деньПрогуливаю леньПо радостной тропе.Один! И очень хорошо.Ловлю зрачки случайных глаз,Клочки каких-то странных фраз,Чужую скуку и экстазИ многое еще.Лежат в свободном чердакеСемьсот ребячеств без табу,Насмешка, вызов на борьбуИ любопытство марабу,Как бутерброды на доске.Одно сменяется другим.Заряд ложится на заряд.Они в бездействии лежат,А я ужасно рад —Я вольный пилигрим!Хочу — курю, хочу — плюю,Надевши шляпу набекрень,Весь день прогуливаю леньИ зверски всех люблю!<1911>
В генуэзском заливе,Как сардинка, счастливый, Я купаюсь, держась за веревку.Плещет море рябое,И в соленом прибое Заплетаются ноги неловко.Синьорины с кругамиПодымают ногами Водопады клокочущей пены.И купальные ткани,Обвисая на стане, Облепляют худые колена.Выхожу из купальни.Взор на парусе дальнем Задержался любовно и жадно…Хорошо на лоханкеУ рыбацкой стоянки Мирно думать под аркой прохладной.Страшно важные людиЗагорелые груди Наклоняют над дымной смолою.Чинят сети и баркиИ медянкою яркой Молча красят борта над водою.Как значительны лица!В стороне кружевницы Быстро нитки сплетают в узоры.В жгучем солнечном светеГолоногие дети, А вдали пыльно-сизые горы.Вспыхнул голод-обжора…Накупил помидоров — Жадно в мякоть вонзаются зубы.Пальмы перья раскрыли.Запах соли и пыли. Спят домов светло-пестрые кубы.<1910>Santa Margherita
Куцый, курносый и жирныйВиктор-и-Эммануил,В позе воинственно-мирной,Глазки в залив устремил.Пальмы вокруг постаментаИ фонари по углам.В ближней харчевне полентуС мухами ем пополам.Терпнет язык от киянти —Третья уж фляжка пуста.Мухи, отстаньте, отстаньте!Лезьте соседу в уста…Вон он на скатерти липкой,Губы развесив, уснул.Треплется ветер негибкий,С моря — то шорох, то гул.Рдеют ликеры на полках.Хмурится угол-жерло.Вдруг огневые иголкиСолнце к нему провело.Занавес сальный и грязныйВздулся, — и сбоку видныДремлющий мул безобразныйИ полисмена штаны.Эй! Синьорина Беллина!Новую фляжку и фиг.Пусть угасает невинноМиг, спотыкаясь о миг…<1911>Santa Margherita
Солнце жарит. Мол безлюден.Пряно пахнет пестрый груз.Под водой дрожат, как студень,Пять таинственных медуз.Волны пухнут…Стая рыб косым пятномЗатемнила зелень моря.В исступлении шальном,Воздух крыльями узоря,Вьются чайки.Молча, в позе Бонапарта,Даль пытаю на молу.Где недавний холод марта?Снежный вихрь, мутящий мглу?Зной и море!Отчего нельзя и мнеЖить, меняясь, как природа,Чтоб усталость по веснеУнеслась, как время года?..Сколько чаек!Солнце жжет. Где холод буден?Темный сон случайных уз?В глубине дрожат, как студень,Семь божественных медуз.Волны пухнут…<1911>
Если низко склониться к водеИ смотреть по волнам на закат —Нет ни неба, ни гор, ни людей,Только красных валов перекат…Мертвый отблеск… Холодная жуть,Тускло смотрит Со дна глубина…Где же лодка моя и гребец?Где же руки, и ноги, и грудь?О, как любо, отпрянув назад,Милый берег глазами схватить,Фонарей ярко-желтую нитьИ пустынного мола черту!<1911>
Если летом по бору кружить,Слышать свист неведомых птиц,Наклоняться к зеленой стоячей воде,Вдыхать остро-свежую сырость и терпкие смолыИ бездумно смотреть на вершины,Где ветер дремотно шумит,— Так все ясно и просто…Если наглухо шторы спуститьИ сидеть у стола, освещенного мирною лампой,Отдаваясь глубоким страницам любимых поэтов,И потом, оторвавшись от букв,Удивленному сердцу дать полную волю,— Так все ясно и близко…Если слушать, закрывши глаза,Как в притихшем наполненном залеТомительно-сдержанно скрипки вздыхают,И расплавить, далекому зову вверяясь,Железную горечь в туманную боль,— Так все ясно и свято…<1911>