Том 1. Стихотворения, переводы
Шрифт:
А я сижу в ермолочке – вариант «колпака»? (см. 26, 29, 55, 81, 85, 101. 107, 153, 195).
231. «Дорогой начальник денег…»*
Впервые – Семенов. С. 263. Автограф – РНБ. (с надписанным над начальник вар. владыка).
232. «И не спасет тогда супруга…»*
Автограф – РНБ.
233. Зарождение нового дня*
Впервые – Русский курьер. 1993. № 1. С. 16. Автограф – РНБ. Над текстом помета Хармса: «Упражнения в классических размерах (УКР)». Подобные пометы встречаются еще на нескольких текстах Хармса 1935 года – «периода поэтического кризиса», по мнению М. Мейлаха (СП-IV. С. 172).
Старик умелою рукою – см. 228, 288 и др.
234. Размышление о девице*
Впервые – Jaccard II. Р. 229. Автографы – РНБ (два беловых автографа с незначит, вариантами). Подзаголовок: «Упражнения в классических размерах» (см. также 233, 237, 256).
девица – см. 16, 20, 26, 30, 50, 60, 63, 64, 80, 89, 91, 98, 168, 176, 207, 210, 295, 307, 328;
Липавский – см. вступит, статью.
235. Неизвестной Наташе*
Впервые – Gibian. С. 252. Автографы – РНБ (вариант с правкой в двух стихах и беловой автограф).
Я. Друскин оставил следующий комментарий к этому стихотворению: «Посвящено ли Наталье Ивановне <Колюбакиной – см. 52. – комм.> стихотворение „Неизвестной Наташе“, я не знаю, но так как на другой стороне листа написано стихотворение „Размышление о девице“ и листок с стихотворениями вырван из тетради, то возможно, что Д. И. вырвал листок из тетради, чтобы показать стихотворение Наталье Ивановне, которую в стихах назвал „Неизвестной Наташей“» (РНБ). С. Шишман обнародовал подробный рассказ о некоей Наташе, которая явилась героиней розыгрыша Хармса – ей он, якобы, писал письма и стихотворения, не будучи с ней знаком (Шишман. С. 150).
седой старик читает книгу – ср. 95.
фонари на Невском тушит – отметим анахронизм: Невский проспект с 1918 по 1944 г. именовался пр. 25 Октября; этот хармсовский анахронизм должен быть включен в один ряд с то и дело возникающим в 1925–1934 гг. обозначением места написания своих произведений: Петербург.
236. Физик сломавший ногу*
Впервые – СП-IV. С. 292. Автограф – РНБ.
Записан на одном листе с текстом «Размышление о девице», имеющем помету «Упражнение в классических размерах»; общность метрики обоих текстов позволяет толковать эту помету, как имеющую отношение к тому и другому.
Комментируемый текст может рассматриваться в контексте других хармсовских произведений о бессилии науки со всеми ее собственными «уставами».
237. Олейникову*
Впервые – РЛ, 1970, N 3. С. 157. Автографы – РНБ (несколько вариантов с многочисленной правкой и пометой: «УКР» – т. е. «упражнения в классических размерах» – см. 233, 234, 256). Комментируемому тексту предшествует зачеркнутый Хармсом текст с той же датой:
Вот сборище друзей оставленных судьбою: Противно каждому другого слушать речь; Не прыгнуть больше вверх, не стать самим собою, Насмешкой колкою не скинуть скуки с плечь. Давно оставлен спор, ненужная беседа Сама заглохла вдруг, и молча каждый взор Презреньем полн, копьем летит в соседа Сбивая слово с уст. И молкнет разговор.23 января <19>35 г.
Настоящий текст, в свою очередь, имеет многочисленные варианты.
К Олейникову обращен еще один текст (фрагмент?) Хармса:
Я могу ответить Олейникову ибо это он написал о зубном порошке это он познал муху и тараканаВторой стих первоначально читался: «ибо нет больше коварства в душе моей» (РНБ; датируем не ранее 1934 г., а скорее всего – 1934–1935).
Комментируемый текст несет печать серьезного конфликта, который, по-видимому, возник в среде чинарей в 1934–1935 гг. и связан в значительной степени с фигурой Олейникова. Обратим внимание на записи Липавского, обращенные к Олейникову в это время: «В вас нельзя быть уверенным, в любой момент вы можете без причин проявить грубость. Вы относитесь к людям неровно, либо презрительно, либо верите в их авторитет, как женщина. И никогда неизвестно, где граница вашего самодовольства». (Разговоры. С. 47). И далее об Олейникове: «Не в том дело, что он спокойно срывает любое общее начинание, например, словарь. Что внес, как законную вещь, ложь, и значит неуважение друг к другу. Он единственный мог стать центром и сплотить всех. Он всегда естественно становился на неуязвимую позицию человека, который всегда сам по себе, даже в разговоре, там же, где появляется ответственность и можно попасть в смешное или неприятное положение, он ускользает» (Разговоры. С. 68).
Очевидно также, что мотив «оставленных судьбой», который находим в разных проявлениях в нескольких текстах Хармса этого времени, связан не только с конфликтом с Олейниковым, но и более широким мировоззренческим контекстом.
Гомер – легендарный древнегреческий поэт;
Гете Иоганн Вольфганг (1749–1832) – немецкий писатель;
Данте Алигьери (1265–1321) – итальянский поэт;
Бунин Иван Алексеевич (1870–1953) – писатель.
238. Антон и Мария*
Впервые – СП-IV. С. 40. Автограф с обширной правкой и отвергнутым заглавием: «Антон Болгарин» – РНБ.
Бобров – один из любимых персонажей Хармса: встречается в том числе в сочетании с именем Антон, а также Антон Антонович (см. т. 2 наст. собр.), что позволяет говорить об очередных гоголевских именах у Хармса (ср.: Антон Антонович в «Ревизоре» и Бобров в «Мертвых душах»);
Мария – см. 18, 28, 29, 38. 83, 95, 177, 191, 301.
Часы показывали полдень; Часы показывают полночь – как нередко у Хармса, часы или предвещают остановку земной жизни или фиксируют эту остановку (здесь последовательно – то и другое; см. также 16, 95, 118, 135, 141, 145, 239, 258, 267, 280).
239. Страшная смерть*
Впервые – СП-IV. С. 41. Автограф – РНБ.
Одним из сюжетов волшебной сказки является «испытание едой» (известен и в античной мифологии). Способность много есть – признак магических способностей (Пропп. С. 295–296). Персонаж Хармса, таким образом, обнаруживает своё несовершенство (см. также 262 и 263).
В кармане его золотые часы перестали тикать – см. прим. к 238.
240. На смерть Казимира Малевича*
Впервые – Troets Andersen. Malevich. Stedelijk Museum. Amsterdam, 1970. P. 16. Автограф публикуемого текста – ЧС. Автографы двух вариантов – РНБ (под заглавием: «Послание к Николаю» – в одном случае с переадресовкой: «Казимиру» и датой: «5 мая»).
Прочитано Хармсом на гражданской панихиде по Малевичу 17 мая 1935 г.