на главную - закладки

Чтение онлайн

КНИГИ

switch

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Том 1. Стихотворения. Рассказы
на обложку

Бунин Иван Алексеевич
Шрифт:

<1906–1908>

Последние слезы

Изнемогла, в качалке задремала Под дачный смех. Снесли небеса. Зажглась звезда. Потом свежее стало. Взошла луна — и смолкли голоса. Текла и млела в море полоса. Стекло балконной двери заблистало. И вот она проснулась и устало Поправила сухие волоса. Подумала. Полюбовалась далью. Взяла ручное зеркальце с окна — И зеркальце сверкнуло синей сталью. Ну да, виски белеют: седина. Бровь поднята, измучена печалью. Светло глядит холодная луна.

<1906–1908>

Христя

Христя угощает кукол на сговоре — За степною хатой, на сухих бахчах. Степь в горячем блеске млеет, точно море, Тыквы светят медью в солнечных лучах. Собрались соседки к «старой бабе» Христе, Пропивают дочку — чай и водку пьют. Дочка — в разноцветной плахте и в монисте, Все ее жалеют — и поют, поют! Под степною хатой, в жарком аромате Спелого укропа, возятся в золе Желтые цыплята. Мать уснула в хате, Бабка — в темной клуне, тыквы — на земле.

<1906–1908>

Кружево

Весь день метель. За дверью у соседа Стучат часы и каплет с окон лед. У барышни-соседки с мясоеда Поет щегол. А барышня плетет. Сидит, выводит крестики и мушки, Бледна, как снег, скромна, как лен в степи. Темно в уездной крохотной избушке, Наскучили гремучие коклюшки, Весна идет… Да как же быть? Терпи. Синеет дым метели, вьются галки Над старой колокольней… День прошел, А толку что? — Текут с окна мочалки, И о весне поет дурак щегол.

1906–1908

Сенокос

Среди двора, в батистовой рубашке, Стоял барчук и, щурясь, звал: «Корней!» Но двор был пуст. Две пегие дворняжки, Щенки, катались в сене. Все синей Над крышами и садом небо млело, Как сказочная сонная река, Все горячей палило зноем тело, Все радостней белели облака, И все душней благоухало сено… «Корней, седлай!» Но нет, Корней в лесу, Осталась только скотница Елена Да пчельник Дрон… Щенок замял осу И сено взрыл… Молочный голубь комом Упал ни крышу скотного варка… Везде открыты окна… А над домом Так серебрится тополь, так ярка Листва вверху — как будто из металла, И воробьи шныряют то из зала, В тенистый палисадник, в бересклет, То снова в зал… Покой, лазурь и свет… В конюшне полусумрак и прохладно, Навозом пихнет, сбруей, лошадьми, Касаточки щебечут… И Ами, Соскучившись, тихонько ржет и жадно Косит спой глаз лилово-золотой В решетчатую дверку… Стременами Звенит барчук, подняв седло с уздой, Кладет, подпруги ловит — и ушами Прядет Ами, вдруг сделавшись стройней И выходя на солнце. Там к кадушке Склоняется, — блеск, небо видит в ней И долго пьет… И солнце жжет подушки, Луку, потник, играя в серебре… А через час заходят побирушки: Слепой и мальчик. Оба на дворе Сидят как дома. Мальчик босоногий Стоит и медлит… Робко входит в зал, С восторгом смотрит в светлый мир зеркал, Касается до клавиш фортепьяно — И, вздрогнув, замирает: знойно, странно И весело в хоромах! — На балкон Открыта дверь, а солнце жарким светом Зажгло паркет, и глубоко паркетом Зеркальный отблеск двери отражен, И воробьи крикливою станицей Проносятся у самого стекла За золотой, сверкающею птицей, За иволгой, скользящей, как стрела.

8. VII.09

Собака

Мечтай, мечтай. Все уже и тусклей Ты смотришь золотистыми глазами На вьюжный двор, на снег, прилипший к раме, На метлы гулких, дымных тополей. Вздыхая, ты свернулась потеплей У ног моих — и думаешь… Мы сами Томим себя — тоской иных полей, Иных пустынь… за пермскими горами. Ты вспоминаешь то, что чуждо мне: Седое небо, тундры, льды и чумы В твоей студеной дикой стороне. Но я всегда делю с тобою думы: Я человек: как бог, я обречен Познать тоску всех стран и всех времен.

4. VIII.09

Могила в скале

То было в полдень, в Нубии, на Ниле. Пробили вход, затеплили огни — И на полу преддверия, в тени, На голубом и тонком слое пыли, Нашли живой и четкий след ступни. Я, путник, видел это. Я в могиле Дышал теплом сухих камней. Они Сокрытое пять тысяч лет хранили. Был некий день, был некий краткий час, Прощальный миг, когда в последний раз Вздохнул здесь тот, кто узкою стопою В атласный прах вдавил свой узкий след. Тот миг воскрес. И на пять тысяч лет Умножил жизнь, мне данную судьбою.

6. VIII.09

Полночь

Ноябрь, сырая полночь. Городок, Весь меловой, весь бледный под луною, Подавлен безответной тишиною. Приливный шум торжественно-широк. На мачте коменданта флаг намок. Вверху, над самой мачтой, над сквозною И мутной мглой, бегущей на восток, Скользит луна зеркальной белизною. Иду к обрывам. Шум грознее. Свет Таинственней, тусклее и печальней. Волна качает сваи под купальней. Вдали — седая бездна. Моря нет. И валуны, в шипящей серой пене, Блестят внизу, как спящие тюлени.

6. VIII.09

Рассвет (Как стая птиц, в пустыне одиноко…)

Как стая птиц, в пустыне одиноко Белеет форт. За ним — пески, страна Нагих бугров. На золоте востока Четка и фиолетова она. Рейд солнца ждет. Из черных труб «Марокко» Восходит дым. Зеленая волна Стальною сажей, блестками полна, Качает мерно, плавно и широко. Вот первый луч. Все окна на борту Зажглись огнем. Вот пар взлетел — и трубы Призывно заревели в высоту. Подняв весло, гребец оскалил зубы: Как нежно плачет колокол в порту Под этот рев торжественный и грубый!

13. VIII.09

Полдень

Горит хрусталь, горит рубин в вине, Звездой дрожит на скатерти в салоне. Последний остров тонет в небосклоне, Где зной и блеск слились в горячем сне. На баке бриз. Там, на носу, на фоне Сухих небес, на жуткой крутизне, Сидит ливиец в белом балахоне, Глядит на снег, кипящий в глубине. И влажный шум над этой влажной бездной Клонит в дрему. И острый ржавый нос, Не торопясь, своей броней железной В снегу взрезает синий купорос. Сквозь купорос, сквозь радугу от пыли, Струясь, краснеет киноварь на киле.

14. VIII.09

Вечер

О счастье мы всегда лишь вспоминаем. А счастье всюду. Может быть, оно Вот этот сад осенний за сараем И чистый воздух, льющийся в окно. В бездонном небе легким белым краем Встает, сияет облако. Давно Слежу за ним… Мы мало видим, знаем, А счастье только знающим дано. Окно открыто. Пискнула и села На подоконник птичка. И от книг Усталый взгляд я отвожу на миг. День вечереет, небо опустело. Гул молотилки слышен на гумне… Я вижу, слышу, счастлив. Все во мне.

14. VIII.09

Мертвая зыбь

Как в гору, шли мы в зыбь, в слепящий блеск заката. Холмилась и росла лиловая волна. С холма на холм лилось оранжевое злато, И глубь небес была прозрачно-зелена. Дым из жерла трубы летел назад. В упругом Кимвальном пенье рей дрожал холодный гул. И солнца лик мертвел. Громада моря кругом Объяла горизонт. Везувий потонул. И до бортов вставал и, упадая, мерно Шумел разверстый вал. И гребень, закипев, Сквозил и розовел, как пенное Фалерно, — И малахит скользил в кроваво-черный зев.
1-8910111213141516171819202122-94
Поделиться с друзьями:
© 2024 xBook

Почта для связи: xbook.shoplift810@passfwd.com