Чтение онлайн

В изд. 1835 г. – без заглавия.

На экзепляре сб. 1827 г., подаренном Баратынским сестре, против данного стихотворения помета С. А. Рачинского: «Куприяновой» («Из Татевского архива» Ю. Верховского, 1916, стр. VI).

К жестокой*

Впервые – в «Полярн. Звезде» на 1825 г., стр. 191 (цензурное разрешение 20 марта 1825 г.). В сб. 1827 г. разночтение в ст. 17. В изд. 1835 г. – без заглавия. В изд. Соч. Баратынского 1869 и 1884 гг. заглавие «С. Д. П.» (Софии Дмитриевне Пономаревой) – см. о ней примечания к стихотв. «О своенравная София».

В альбом («Вы слишком многими любимы…»)*

Впервые – в «Соревн. Просв. и Благотв.», 1821, ч. XIV, стр. 65, с разночтениями в ст. 2–3, 6–9. В изд. 1835 г. не вошло. Вероятнее всего адресовано Софии Дмитриевне Пономаревой, салон которой часто посещал Баратынский в 1821–1823 гг. (см. о ней примечания к стихотв. «О своенравная София»).

Русская песня*

Впервые – в «Сыне Отеч.», 1821, № X, стр. 134, с разночтениями в ст. 3–5, 7, 9, 11, 22 и 26. В изд. 1835 г. озаглавлено «Песня».

Песня эта в 20-30-х годах пользовалась большой популярностью и постоянно перепечатывалась в песенниках.

Эпиграмма («Идиллик новый на искус…»)*

В сб. 1827 г. – впервые. В автографе из альбома «Souvenir» (Пушк. Дом Акад. Наук) разночтения в ст. 1.

Эпиграмма направлена вероятнее всего против В. И. Панаева (1792–1859), автора идиллий в духе Геснера, карамзиниста «шаликовского» направления. Для Пушкина и его группы – Панаев враждебная фигура. Пушкин пишет: «Ничуть не забавно стоять в „Инвалиде“ наряду с идиллическим коллежским асессором Панаевым» (письмо к Л. С. и О. С. Пушкиным декабря 1824 г.). Батюшкову Панаев напоминает: «мед, патоку, молоко и Шаликова». Не очень лестно упомянут Панаев в послании Баратынского «Гнедичу, советовавшему писать сатиры» (см. 1-ю редакцию, в т. II, стр. 112).

Сюжет эпиграммы, с поэтом, представшим на беспристрастный суд Феба – Аполлона, традиционен. Известен перевод В. Л. Пушкина эпиграммы Понса де Вердена. Использован этот сюжет и у А. Пушкина – «Мальчишка Фебу гимн поднес». Тот же сюжет в эпиграмме Баратынского на Полевого – «Писачка в Фебов двор явился».

Эпиграмма («Свои стишки Тощев пиит…»)*

Впервые – в сб. 1827 г. В изд. 1835 г. не вошло. В изд. 1884 г. в ст. 1 место «Тощев» – «Дренцев». Направлено вероятнее всего против А. А. Шишкова (1799–1832), поэта-романтика, прозванного «младшим» в отличие от своего дяди, «старшего» А. Шишкова – знаменитого председателя «Беседы». Кюхельбекер в «Обозрении российской словесности 1824 года» («Литературные Портфели», I, стр. 72–75) отмечает: «Ноябрь. „Восточная Лютня“ младшего Шишкова – подражателя Пушкина». Полевой отмечал в «Восточной Лютне» «неслыханные подражания Пушкину» («Обозрение русской литературы в 1824 г.» – «Моск. Телеграф», 1825 г., ч. I, стр. 86). «Восточная Лютня», сборник стихотворений и поэм Шишкова, вышел в конце 1824 г. Поэма «Дагестанская узница» являлась откровенным подражанием «Кавказскому Пленнику», а отрывки из «Ратмира и Светланы» очень близки к «Руслану и Людмиле».

То обстоятельство, что эпиграмма исключена из издания 1835 г., может быть объяснено трагической смертью Шишкова в 1832 г. (он был зарезан в Твери А. П. Черновым).

Женщине пожилой, но всё еще прекрасной*

Впервые – в «Благонамеренном», 1819, февраль, № 4, стр. 210, под заглавием: «Мадригал пожилой женщине и всё еще прекрасной», с подписью «Е. Б.» и с разночтениями к ст. 1–4 (см. стр. 119). В изд. 1835 г. – без заглавия.

В посмертных изданиях стихотворение носит название «М. А. Панчулидзевой». В экземпляре сб. 1827 г., подаренном Баратынским сестре, против стихотворения помета Рачинского: «Марье Андреевне». Марья Андреевна Панчулидзева (рожденная Баратынская) – любимая тетка поэта, у которой он постоянно бывал во время своего пребывания в Пажеском корпусе и гостил в 1818 г. Говоря, что он приехал в Петербург с «мадригалом в кармане», Баратынский очевидно имел в виду именно это стихотворение. Мадригал является одним из первых известных стихотворений Баратынского. Он написан в духе французских мадригалов XVIII в. Характерно поэтическое выражение «и в осень дней твоих» – см. у Вольтера: «l’automne de vos jours» («A madame de Fontaine Martel», 1732). То же у Батюшкова в стихотв. «К престарелой красавице» (1817–1818): «И в осень дней твоих не погасает пламень, текущий с жизнию в крови».

Случай*

В сб. 1827 г. – впервые. В изд. 1835 г. – без заглавия. Автограф в альбоме П. Л. Яковлева дает разночтения в ст. 12.

Судя по различным наслоениям в этом альбоме, стихотворение относится к 1819–1820 г. Вероятнее всего, что оно записано в альбом одновременно с пушкинским «Я люблю вечерний пир» и другими эпикурейскими стихотворениями периода послелицейских пирушек у М. Л. Яковлева (товарища Пушкина и Дельвига). Там Баратынский встречался с владельцем альбома, братом лицейского Яковлева – Павлом Лукьяновичем. В конце 1821 г. отношения с Яковлевым у Баратынского испортились (см. примечания к «Посланию Гнедичу, который советовал сочинителю писать сатиры», и биографическую статью), и, следовательно, последней датой автографов Баратынского в альбоме является 1821 г.

Цветок*

Впервые – в «Соревн. Просв. и Благотв.», 1821, ч. XV, стр. 244, с разночтениями в ст. 1–2, 5–8, 20–21, 25–26.

Эпиграмма («Не трогайте парнасского пера…»)*

Впервые – в «Моск. Телеграфе», 1826, ч. VII, № 3, стр. 124. с разночтениями в ст. 2. Автограф (Мурановский Архив) в письме Баратынского к Путяте 1826 г., январь. Здесь, жалуясь, что стихи у него «что-то не пишутся», Баратынский говорит: «Вот тебе покуда эпиграмма на поэтов прекрасного пола…»

К *** («Не бойся едких осуждений…»)*

Впервые – в «Моск. Телеграфе», 1827, ч. XIII, № 3, стр. 96. В изд. 1835 г. – без заглавия. Разночтение к ст. 3–4 дает автограф (Публ. Библиотека им. Салтыкова-Щедрина в Ленинграде, бумаги Помяловского). В копии Н. Л. Баратынской (Пушк. Дом. Акад. Наук) разночтение в ст. 16.

На экземпляре сб. 1827 г., принадлежавшем сестре Баратынского, против стихотворения пометка С. А. Рачинского: «Андрею Муравьеву». В посмертных изд. Соч. Баратынского 1869 и 1884 гг. озаглавлено «А. Н. М.». Однако в изд. 1884 г. в отделе опечаток сказано: «По более достоверным источникам следовало бы озаглавить А. С. П.». Против предположения, что стихи обращены к Андрею Николаевичу Муравьеву, свидетельствует незначительность его как поэта и, следовательно, неуместность обращения к нему как к «наставнику и пророку». Первая книга его стихов «Таврида» вышла в том же 1827 г. и подверглась со стороны Баратынского суровому разбору. Баратынский называл «Тавриду» «произведением совершенно ученическим». Самого Муравьева Баратынский в эпиграмме примерно того же времени «Убог умом, но не убог задором» именует «щенком» и «мальчишкой». Таким образом, предположение о Муравьеве отпадает.

Версия Брюсова («Русск. Архив», 1900, № 8, стр. 541), что стихотворение адресовано к А. Пушкину, основана на цитированной выше заметке в изд. 1884 г. Полная неизвестность «достоверных источников» заставляет нас осторожно относиться к этому предположению.

Наиболее вероятно предположение П. Филипповича («Жизнь и творчество Баратынского», Киев, 1917, стр. 127), читающего в инициалах А. Н. М. имя Адама Николаевича Мицкевича (см. о нем в примечании к стихотв. «Не подражай: своеобразен гений»). Тон стихотворения и характер обращения вполне совпадают с адресованным Мицкевичу: «Не подражай: своеобразен гений» (1828), где Мицкевич – «гений», «бог», «Мицкевич вдохновенный»; со всеми этими наименованиями легко согласуются «наставник» и «пророк». Под «едкими осуждениями», вероятно, разумеются недоброжелательные рецензии польской печати, сопровождавшие появление стихотворений Мицкевича в московско-петербургский период. Отзывы польской печати раздражали Мицкевича. После выхода в свет «Крымских сонетов» он резко выступал против своих хулителей. Русскими литераторами и «светом» стихи Мицкевича встречались восторженно. Баратынский видался с Мицкевичем в Москве (в 1826 г.) у Вяземского, Елагиной, Зинаиды Волконской и Н. Полевого.

Надпись*

Впервые – в «Сев. Цветах» на 1826 г., стр. 67. В изд. 1835 г. – без заглавия.

Стихотворение датируется не позднее начала 1825 г., судя по копии Н. В. Путяты, сделанной им с этого и нескольких других стихотворений перед отъездом из Финляндии в феврале 1825 г. В копии стихотворение не имеет заглавия. В позднейшей копии Н. Л. Баратынской (Пушк. Дом Акад. Наук, 21783) над стихотворением проставлены инициалы – А. С. Г., что дало повод в посмертных изданиях озаглавить стихотворение «Надпись на портрет Грибоедова».