За дело общее, быть может, я падуИль жизнь в изгнании бесплодно проведу;Быть может, клеветой лукавой пораженный,Пред миром и тобой врагами униженный,Я не снесу стыдом сплетаемый венецИ сам себе сыщу безвременный конец;Но ты не обвиняй страдальца молодого,Молю, не говори насмешливого слова.Ужасный жребий мой твоих достоин слез,Я много сделал зла, но больше перенес.Пускай виновен я пред гордыми врагами,Пускай отмстят; в душе, клянуся небесами,Я не злодей, о нет, судьба губитель мой;Я грудью шел вперед, я жертвовал собой;Наскучив суетой обманчивого света,Торжественно не мог я не сдержать обета;Хоть много причинил я обществу вреда,Но верен был тебе всегда, мой друг, всегда;В уединении, среди толпы мятежной,Я всё тебя любил и всё любил так нежно.
К *** («Не медли в дальной стороне…»)
Не медли в дальной стороне,Молю, мой друг, спеши сюда.Ты взгляд мгновенный кинешь мне,А там простимся навсегда.И я, поймавши этот взорИ речь последнюю твою,Хотя б она была укор,Их вместе в сердце схороню.И в день печали роковойТвой взор, умеющий язвить,Воображу перед собойИ стану речь твою твердить.И вновь мечтанье сблизит нас,И вспомню, вспомню я тогда,Как встретились мы в первый разИ как расстались навсегда.
Сосед
Погаснул день на вышинах небесных,Звезда вечерняя лиет свой тихий свет;Чем занят бедный мой сосед?Чрез садик небольшой, между ветвей древесных,Могу заметить я, в его окнеБлестит огонь; его простая кельяЧужда забот и светского веселья,И этим нравится он мне.Прохожие об нем различно судят,И все его готовы порицать,Но их слова соседа не принудятЛампаду ранее иль позже зажигать.И только я увижу свет лампады,Сажусь тотчас у своего окна,И в этот миг таинственной отрадыДуша моя мятежная полна.И мнится мне, что мы друг друга понимаем,Что я и бедный мой сосед,Под бременем одним страдая, увядаем,Что мы знакомы с давных лет.
Стансы («Не могу на родине томиться…»)
Не могу на родине томиться,Прочь отсель, туда, в кровавый бой.Там, быть может, перестанет битьсяЭто сердце, полное тобой.Нет, я не прошу твоей любови,Нет, не знай губительных страстей;Видеть смерть мне надо, надо крови,Чтоб залить огонь в груди моей.Пусть паду, как ратник, в бранном поле.Не оплакан светом буду я,Никому не будет в тягость болеБуря чувств моих и жизнь моя.Юных лет святые обещаньяПрекратит судьба на месте том,Где без дум, без вопля, без роптаньяЯ усну давно желанным сном.Так, но если я не позабудуВ этом сне любви печальный сон,Если образ твой всегда повсюдуЯ носить с собою осужден;Если там в пределах отдаленных,Где душа должна блаженство пить,Тяжких язв, на ней напечатленных,Невозможно будет излечить;О, взгляни приветно в час разлукиНа того, кто с гордою душойНе боится ни людей, ни муки,Кто умрет за честь страны родной;Кто, бывало, в тайном упоенье,На тебя вперив свой влажный взгляд,Возбуждал людское сожаленьеИ твоей улыбке был так рад.
Мой демон (1830–1831)
1
Собранье зол его стихия;Носясь меж темных облаков,Он любит бури роковыеИ пену рек и шум дубров;Он любит пасмурные ночи,Туманы, бледную луну,Улыбки горькие и очи,Безвестные слезам и сну.
2
К ничтожным хладным толкам светаПривык прислушиваться он,Ему смешны слова приветаИ всякий верящий смешон;Он чужд любви и сожаленья,Живет он пищею земной,Глотает жадно дым сраженьяИ пар от крови пролитой.
3
Родится ли страдалец новый,Он беспокоит дух отца,Он тут с насмешкою суровойИ с дикой важностью лица;Когда же кто-нибудь нисходитВ могилу с трепетной душой,Он час последний с ним проводит,Но не утешен им больной.
4
И гордый демон не отстанет,Пока живу я, от меняИ ум мой озарять он станетЛучом чудесного огня;Покажет образ совершенстваИ вдруг отнимет навсегдаИ, дав предчувствия блаженства,Не даст мне счастья никогда.
Романс («Хоть бегут по струнам моим звуки веселья…»)
Хоть бегут по струнам моим звуки веселья,Они не от сердца бегут;Но в сердце разбитом есть тайная келья,Где черные мысли живут.Слеза по щеке огневая катится,Она не из сердца идет.Что в сердце, обманутом жизнью, хранится,То в нем и умрет.Не смейте искать в сей груди сожаленья,Питомцы надежд золотых;Когда я свои презираю мученья, –Что мне до страданий чужих?Умершей девицы очей охладевшихНе должен мой взор увидать;Я б много припомнил минут пролетевших,А я не люблю вспоминать!Нам память являет ужасные тени,Кровавый былого призрак,Он вновь призывает к оставленной сени,Как в бурю над морем маяк,Когда ураган по волнам веселится,Смеется над бедным челном,И с криком пловец без надежд воротитьсяЖалеет о крае родном.
Стихотворения, 1832
«Люблю я цепи синих гор…»
Люблю я цепи синих гор,Когда, как южный метеор,Ярка без света и краснаВсплывает из-за них луна,Царица лучших дум певцаИ лучший перл того венца,Которым свод небес поройГордится, будто царь земной.На западе вечерний лучЕще горит на ребрах тучИ уступить всё медлит онЛуне – угрюмый небосклон;Но скоро гаснет луч зари…Высоко месяц. Две иль триМладые тучки окружатЕго сейчас… Вот весь наряд,Которым белое челоЕму убрать позволено.Кто не знавал таких ночейВ ущельях гор иль средь степей?Однажды при такой лунеЯ мчался на лихом конеВ пространстве голубых долин,Как ветер, волен и один;Туманный месяц и меня,И гриву, и хребет коняСребристым блеском осыпал;Я чувствовал, как конь дышал,Как он, ударивши ногой,Отбрасываем был землей;И я в чудесном забытьиДвиженья сковывал свои,И с ним себя желал я слить,Чтоб этим бег наш ускорить;И долго так мой конь летел…И вкруг себя я поглядел:Всё та же степь, всё та ж луна:Свой взор ко мне склонив, она,Казалось, упрекала в том,Что человек с своим конемХотел владычество степейВ ту ночь оспоривать у ней!
Солнце
Как солнце зимнее прекрасно,Когда, бродя меж серых туч,На белые снега напрасноОно кидает слабый луч!..Так точно, дева молодая,Твой образ предо мной блестит;Но взор твой, счастье обещая,Мою ли душу оживит?
«Я счастлив! – тайный яд течет в моей крови…»
Я счастлив! – тайный яд течет в моей крови,Жестокая болезнь мне смертью угрожает!..Дай бог, чтоб так случилось!.. Ни любви,Ни мук умерший уж не знает;Шести досток жилец уединенный,Не зная ничего, оставленный, забвенный,Ни славы зов, ни голос твойНе возмутит надежный мой покой!..
Прощанье («Не уезжай, лезгинец молодой…»)
– Не уезжай, лезгинец молодой;Зачем спешить на родину свою?Твой конь устал, в горах туман сырой;А здесь тебе и кровля и покой,И я тебя люблю!..Ужели унесла заря однаВоспоминанье райских двух ночей;Нет у меня подарков: я бедна,Но мне душа создателем дана,Подобная твоей.В ненастный день заехал ты сюда;Под мокрой буркой, с горестным лицом…Ужели для меня сей день, когдаТак ярко солнце, хочешь навсегдаТы мрачным сделать днем?Взгляни: вокруг синеют цепи гор,Как великаны, грозною толпой;Лучи зари с кустами – их убор:Мы вольны и добры; – зачем твой взорЛетит к стране другой?Поверь, отчизна там, где любят нас;Тебя не встретит средь родных долин,Ты сам сказал, улыбка милых глаз:Побудь еще со мной хоть день, хоть час.Послушай! Час один!– Нет у меня отчизны и друзей,Кроме булатной шашки и коня;Я счастлив был любовию твоей,Но все-таки слезам твоих очейНе удержать меня.Кровавой клятвой душу я своюОтяготив, блуждаю много лет:Покуда кровь врага я не пролью,Уста не скажут никому: люблю.Прости: вот мой ответ.
«Она была прекрасна как мечта…»
Она была прекрасна, как мечтаРебенка под светилом южных стран;Кто объяснит, что значит красота:Грудь полная, иль стройный, гибкий стан,Или большие очи? – но поройВсё это не зовем мы красотой:Уста без слов – любить никто не мог;Взор без огня – без запаха цветок!О небо, я клянусь, она былаПрекрасна!.. Я горел, я трепетал,Когда кудрей, сбегающих с чела,Шелк золотой рукой своей встречал,Я был готов упасть к ногам ее,Отдать ей волю, жизнь, и рай, и всё,Чтоб получить один, один лишь взглядИз тех, которых всё блаженство – яд!