Чтение онлайн

Пели девушки-садовницы под навесом около дежурки. Они сидели рядком. Перед ними лежали пучки длинных тополевых прутьев. Девушки разрезали их садовыми ножами на черенки.

— Зачем это? — спросил Тохпан.

— Сажать.

— И вырастут? — Он никогда не сажал деревьев.

— Вся главная аллея выросла из черенков.

— Скоро?

— Лет в десять. Тополь — гонкое дерево. За один год он так вырастет, что человеку не вырасти и за всю жизнь.

Немного погодя Тохпан сидел рядом с девушками, в левой руке держал тополевый прут, в правой, быстро разрезая его, сверкал садовый нож.

Изрезав все пучки, какие были под навесом, девушки завернули черенки в мокрые рогожи: иначе черенки быстро подсыхают по срезу и плохо укореняются. Затем принесли новые пучки. Заготовляли их осенью, зимой, ранней весной и хранили в погребе, чтобы сберечь от высыхания и задержать ненужное пока пробуждение жизни.

Черенков нарезано достаточно. Девушки разделились парами и пошли сажать. Сперва натягивали шнур, затем вдоль него одна из напарниц граненым штыком делала ямки, а другая сажала в них черенки. Посадив, она обминала ногой вокруг черенка землю.

Тохпан попробовал все — натягивать шпур, делать ямки, сажать черепки.

По главной тополевой аллее опять торжественно шел «газик». Гости возвращались домой. Кроме них, в машине сидели Иван Титыч и его помощник Миша Коков. Провожала уезжающих кукушка. Она куковала в саду, где-то среди яблонь, — впрочем, никогда не угадаешь, где они кукуют.

— Кукушка?.. Здесь, в степи, кукушка!.. — удивилась Домна Борисовна. — Иван Титыч, слышите?

— Есть, есть, кукует.

— Это же лесная, боровая птица.

— А чем тут плохо ей? Давно живет. Теперь соловья ждем.

— Говорят, соловей не любит Хакассию, здесь нет его.

— А у нас, на Опытной станции, будет, — отчеканил Иван Титыч.

Глазомерный талант Миши Кокова Иван Титыч открыл во время игры в бабки.

В каждом месте у ребятишек свои любимые игры: где «чиж», где «лапта», где «мяч». А в Хакассии — «бабки» и «бараньи лодыжки». Любовь к этим играм установилась тут с давних пор, вероятно потому, что сторона степная, скотоводческая, хакасы много едят мяса, и бабки с лодыжками — самые доступные игрушки. Играть в них хакас начинает с колыбельного возраста — завопит почему-либо малыш, а матери качать его, напевать ему некогда; пороется она в котле с мясом, выберет гладенькую интересную косточку и даст малышу. Он сперва пососет косточку, а потом залюбуется ею и начинает играть.

Миша Коков был страстным любителем бабок и лодыжек, они вечно погромыхивали у него в карманах. Играл он замечательно и годам к тринадцати на всю округу приобрел славу непобедимого.

В это время его отец, работавший в одном совхозе, перевелся на Опытную станцию орошаемого земледелия.

Целый день ехали Коковы по безводной степи. Когда они добрались до Опытной, лошади, увидев канал, свернули к нему и начали пить. Неподалеку станционные мальчишки играли в бабки. Миша подошел к ним полюбопытствовать.

— Играешь? — спросили его. — Ставь!

Миша поставил и выиграл, поставил еще и снова выиграл; пока лошади пили, почти все бабки оказались у него. Надо было ехать дальше, а выходить из игры на половине, когда есть большой выигрыш, — неудобно, и Миша отдал его обратно.

Новичок понравился старожилам: мастак на игру и не жадный, они собрали свои бабки и пошли за ним. В тот же вечер Миша обыграл всех лучших «битоков», какие были на Опытной станции.

Но не всякий успех приносит радость. Так получилось и у Миши: больше его уже не зазывали в компанию, когда просился сам, не пускали, и даже если подходил только поглядеть на игру, ее прекращали: смеяться пришел, как мы мажем.

Чемпион очутился в тоскливом и, казалось, безнадежном одиночестве. Он пробовал играть сам с собой — было нестерпимо скучно; решил несколько разучиться, чтобы сравняться с другими, — это оказалось трудней, чем научиться; он заранее обещал проигрывать, но такая игра, лишенная подлинного соревнования, и выигрыш, полученный без труда, вроде подачки, никого не соблазняли.

Тогда Миша предложил игру без проигрыша и выигрыша:

— Поиграем, а затем каждый возьмет свои бабки обратно.

— У-у-у… Неинтересно, — зашумели ребята.

Но Миша все-таки уговорил их попробовать: играют же люди в шашки, в шахматы и не уносят домой выигранные фигуры.

Игра в бабки по-новому оказалась даже интересней, чем по-старому: шла она с прежним жаром, а кончалась без обиды и убытка, играть могли все одной компанией, слабые учились у сильных и догоняли их.

Однажды к играющим подошел Иван Титыч. Бил как раз Миша Коков и весь большой кон вынес из круга одним ударом.

— Молодец! — похвалил его Иван Титыч

— Он лучше может! — закричали ребята, гордясь своим чемпионом.

Игра продолжалась. Низенький, худенький, на вид самый младший из всей ребячьей компании, Миша Коков играл на редкость ловко и красиво: то одним сильным ударом разбрызгивал весь кон, как стаю шустрых воробьев, то выклевывал бабку за бабкой.

Важный человек Иван Титыч, который распоряжался всеми водами Опытной станции, тут загорелся ребячьей игрой больше, чем они сами.

— Сыграй-ка для меня по заказу! — попросил он Мишу, сам поставил кон так, что, казалось, немыслимо выбить хотя бы одну бабку, не задев другой, и начал заказывать: — Эту, эту.

…Искусственное орошение полей — дело большой точности. Не зря мелиораторы говорят: «Воду не обманешь». Все постоянные сооружения — каналы, арыки — прокладываются при помощи инструментальной съемки орошаемого пространства. Но, кроме них, в поливном хозяйство существует целая сеть сооружений временных — поливных борозд, валиков, которые всякое лето, а иногда при всяком поливе проводятся заново. Эту сеть обычно делают на глазок рабочие-поливальщики. Если она сделана плохо, вода слишком зальет понижения и оставит сухими повышения, — тогда хлеб в одних местах высохнет, а в других вымокнет. Поэтому от поливальщика в первую очередь требуется хороший глазомер.

Иван Титыч, подготовивший за свою жизнь не одну сотню поливальщиков, давно заметил, что искать их надо среди мастеров на глазомерные игры: бабки, лодыжки, городки, мяч… Хороший игрок будет хорошим поливальщиком.

Кон за коном, самые труднейшие, Миша выбивал без промаха. Наконец Иван Титыч убедился, что такая меткость не случайна.

— Да-да, глазок… и рука… удивительные, не видывал, — проворчал он и поманил Мишу: — Иди-ка, иди ко мне! Я сейчас надеру тебе уши. Нехорошо так обыгрывать товарищей.