Чтение онлайн

Участник Гражданской войны в рядах Красной Армии, И. А. Аксенов был активным общественником.

Еще в 1922 году он был избран председателем Всероссийского союза поэтов. Все последующие годы вел большую культурно-просветительскую работу, а последние два года – в групкоме писателей при издании «Академия» проявил себя общественником-ударником, отличаясь высоким сознанием долга, ответственности и с энтузиазмом выполняя все виды профработы.

В высказываниях И. А. Аксенова по вопросам литературы и искусства были спорные положения, но наряду с этим некоторые его мысли и изыскания войдут в железный фонд марксистско-ленинского литературоведения3.

Б. Гимельфарб

Иван Александрович Аксенов был одним из тех людей, которые произнесли первые слова свободы на Румынском фронте в эпоху империалистической бойни.

Царские приспешники несколько дней скрывали от солдатских масс на Румфронте известие о свержении царя и о происшедшем в Ленинграде перевороте.

На первых митингах Аксенов сразу заявил, что он с теми, кто углубляет революцию. Это было по тем временам необычно, потому что Иван Александрович находился в чине капитана инженерных войск и служил в инженерном управлении штаба Румынского фронта.

Солдатские массы избрали его сначала секретарем Исполнительного Комитета, а, впоследствии, после разгрома эсеровского руководства – председателем Совета солдатских депутатов.

И. А. организовал в июле 1917 года первую большевистскую партийную ячейку при войсках штаба Румфронта.

Как сейчас, вспоминается нам тот момент, когда на фронт приезжал Вандевельде, выступая перед солдатами с империалистическим докладом на тему «Le petit chaperon rouge» («Красная шапочка»), Вандевельде решил самолично предстать перед русскими солдатами, чтобы доказать, что Германия – «серый волк», а Антанта – «красная шапочка», которую она хотела проглотить, и что поэтому русские солдаты должны пойти в наступление и продолжить войну до победного конца.

В блестящей речи на французском языке, Иван Александрович тонко и остроумно отчитал социал-предателя Вандельвельде. Он сам перевел свою речь собравшейся огромной солдатской аудитории в театре «Пастиа». Солдаты искренне хохотали над наивной агитацией уже тогда поблекшего социал-демократического вождя.

Наш комитет поддерживал связь с революционной румынской социал-демократией; он укрывал Доброджан-Гереа и Бужора, людей, головы которых были расценены сигуранцей4.

Иван Александрович выступал на Румфронте вместе с большевиком Рошалем, присланным партией из Петрограда. Рошаль был убит из-за угла румынскими охранниками, и труп его был найден в поле.

Скоро румынская охранка со своим «вождем» Папайтеско отомстила и Аксенову. Когда высшее офицерство во главе с Щербачевым и Головиным предательски изменили новому большевистскому отечеству и содействовали захвату Бессарабии, не успевший эвакуироваться Аксенов, был схвачен, брошен в одиночную румынскую тюрьму и подвергнут пыткам.

Четыре месяца провел Иван Александрович в тюрьме до тех пор, пока советское правительство не обменяло его на военнопленных румынских сановников, арестованных в Одессе.

В 1919 году И. А. работал в Красной Армии и Красном флоте. Он был начальником политотдела обороны побережья Черного моря, а затем начальником политотдела 47 дивизии.

В 1922 году, переутомленный и болезненный И. А. механически выбыл из рядов ВКП (б), оставаясь неизменно непартийным большевиком.

Армейская и флотская массы, в гущу которых Иван Александрович самоотверженно нес светоч коммунизма, распространяя учение Маркса и Ленина, всегда с затаенным дыханием слушали полную блеска, сверкающую речь И. А. Он был подлинным художником устного слова.

Соратники никогда его не забудут5.

Эмиль Гиллер, Михаил Большаков, Доброджан Гереа, А. К., Дик, И. О., Диамандеску, Т.

Аксенов был человеком широкого, можно сказать, универсального образования, больших общественных интересов и оригинальной мысли.

Инженер (он получил высшее военно-техническое образование), математик, языковед, знаток музыки и живописи, поэт, драматург и беллетрист, переводчик, театральный и литературный критик, педагог литературных вузов, – Аксенов в молодости порвал с дворянской помещичьей средой, из которой он происходил, и стал на путь революции.

Его первые литературные работы были весьма изысканны. Много лет отдал он поискам новых выразительных средств в искусстве; примыкая отчасти к футуристическому направлению, председательствовал в литературной группе «Центрифуга», написал первый у нас критический опыт о Пикассо («Пикассо и окрестности»). Он был непримиримым врагом всякого шаблона; самый экстравагантный, самый субъективный парадокс был ему дороже почтенного трюизма.

Однако в течение последних лет, углубляясь в исследовательскую работу о драматургах елизаветинской эпохи и с увлечением следя за развитием советского театра, он постепенно отрешился от субъективности, можно сказать, от некоторой капризности своих первых опытов. Тщательно исследуя историко-социальную почву, на которой возникли произведения Шекспира, Бен Джонсона и других, пользуясь огромным фактическим материалом, вооруженный большим пониманием структуры драмы, он дал интереснейших и еще недостаточно оцененных нашей критикой характеристик. Его книга о «Гамлете», его статьи о «Ромео и Джульетте» и о «Венецианском купце», его работа о Бен Джонсоне (в издательстве «Academia») и др. составляют чрезвычайно ценный труд, к которому постоянно будут возвращаться исследователи Шекспира и других драматургов-елизаветинцев.

Аксенов первый поднял занавес елизаветинского театра перед читателем: он был не только исследователем, но и переводчиком целого ряда драматургов «елизаветинцев». Он показал Шекспира в окружении плеяды его замечательных современников, в тесной и непосредственной с ними связи.

Не прекращая этой большой работы, Аксенов постоянно отзывался на художественные явления современности: его этюды об Эйзенштейне, Бабановой и других свидетельствуют о глубоком интересе к современному, новому, советскому искусству.

Он был советский писатель – писатель, мечтающий о широкой, демократической аудитории, и всем усилием художественной воли стремился он побороть чрезмерную пышность и усложненность свойственного ему стиля.

В своих социологических изысканиях Аксенов никогда не элементарен. Аксенов всегда стремился охватить предмет исследования всесторонне и никогда не удовлетворялся поверхностными объяснениями.

Своеобразны его беллетристические опыты (еще не напечатанные). В них тематика, насыщенность языка, преемственная от Эдгара По, сочетается с моментами психологического анализа, явно отражающими влияние Льва Толстого.

Занимаясь музыкой, он в последнее время написал либретто оперы «Гамлет» (для композитора Черемухина).

В театре Аксенов долгое время работал с Мейерхольдом, впервые перевел для него «Великодушного рогоносца» Кроммелинка; в боевом ГОСТИМ он был завлитом театра.

Пылкий полемист, Аксенов всегда отстаивал свои художественные и литературные вкусы. Он дорожил своим духовным опытом, он считал, что только то, что писатель самостоятельно продумал и прочувствовал, может быть интересно для общества. Сам он был настоящий писатель общественник6.