Чтение онлайн

Авто отчаливают,

Птицы поют,

Солнце – здоровый пудлинговщик – все перемешивает чугун плавленный в свой

Восходит трепетное и широкое ура жизни.

Дороги и пути скрещиваются, путаются, переплетаются.

Прекрасной зелени листва дрожит по ветру.

Стволы сворачивают, окрестность завертелась. Бахают, бахают,

Бахают, бахают, бахают цилиндры,

Песнь птиц остается неслышно.

Звучит волнуясь только мощный вздох металла.

Анри Гильбо. Тамара*

Клочьями просветы неба, Осколками проблески солнца,

Сразу тиканье дрожащее, раскалывающее

Смисс, лифт, ролик, блок,

Полные поцелуи, наслоенные ласки,

Мощные пахучие наплывы дегтя,

И вдруг мохнатая голова высокой горы.

Вольт на коротке, трепет металла,

Эллипсы, параболы, геликоиды,

Перепутанные крыши, фосфоресцентные города.

И материя, вся материя голая и губчатая,

Упоенья огня, умноженные и ревностные.

Водопады ли пламенной страсти,

Или пустыня, унылая, огромная, без горизонта?

Сталкиванье молекул, спазмы атомов,

Кусты волнений, страх непроходимый,

Плавящиеся иероглифы, пестрые и прыгающие разводы,

Небо, земля, солнце – тьма и сиянье,

Паденье плоское, подъем отвесный?

1920

Анри Гильбо. Перемена скорости*

Осень, бежа, на высокие ели кладет широкие пасмы дождя,

От коры и хвои по сырому воздуху растекается смола,

По прямой дороге, чья граница укрыта травой,

В тяжелой и молчаливой ночи медленно и мелко скользят мои шаги.

Как девы, вырисовывающиеся неясно вдали,

С вымытого небесного балкона склонились две-три звезды,

И порой сквозь тяжелые дождем и молчанием ветки,

Хрупкая и нежная, обличая чью-то заснувшую жизнь,

Прыгает точкой свет,

Я так иду. Трепещут легкие, спокоен лоб.

Вдруг голос скребущий: поезд выворачивает мир и молчанье.

Мне одиночество не страшно,

Но тело, в пространстве изолированном, как недоступный остров,

Уже не знает трепета веселого и мощного,

И снег укроет скоро редкие его вибрации.

Я здесь слишком далек от бессонных лабораторий,

И от всемирного технического великолепия.

Я еле вмешан во всесозидающую магию электричества.

Слишком много камней и песка,

Слишком много коней, слишком много инерции,

И замерзает нрав мой

Как металл смелого и нового мотора

Или творческий сперм машины.

Хочу услышать близкий и горячий трепет механизмов:

Сердце мое здоровое и искупающее все магнето.

Чарльз Эшли. Ночь перед заключением в тюрьму*

Один на улице. Тучи исчезли

Под стойкой луной,

Чуть внятный бриз от речки тянет:

Все, брошенное мной.

Тьма, скрой, что рот мой искривился,

Что мне прощанья не превозмочь;

Проспектов я, столиц любовник.

О, скрой, меня, гнилость ночь!

Дай душу мне вдавить в асфалыы,

Подняв от них глаза,

Чтоб ею был отмечен город

Моим и на года.

Эта глубокая ночь, обрученья пред смертью

С улицами, любовью моей:

Сладкая, брачная едкость

Слез и строгого пыла страстей.

О, роящиеся, влюбленные улицы,

Город, жажда мой –

Дай унести в мою клетку

Хоть рану темного своего огня.

1921

Воспоминания современников

Стихотворения, посвященные И. А. Аксенову

С. Г. Мар (Аксенова). Биография Ивана Александровича Аксенова*

Иван Александрович Аксенов родился в декабре 1884 года1 в семье помещика. Род Аксеновых – военный. И, по преемственной традиции Иван Александрович, достигнув необходимого возраста, был отдан в кадетский корпус. Окончив его, он поступил в Николаевское военное инженерное училище и оттуда был выпущен в 21 саперный батальон, как раз к отправке последнего в Манчьжурию. Однако участие в военных действиях не принял, потому что к моменту прибытия батальона война прекратилась.

В 1908 году2 в саперном батальоне произошел бунт, в связи с которым Иван Александрович был отдан под суд, просидел месяц до суда в крепости и после суда был переведен из Киева в отдаленнейший батальон, стоявший в Сибири в Березовке3.

Иван Александрович забрал с собою множество книг, построил в Березовке превосходные оранжереи и соединял военную службу с выращиванием роз и чтением.

Через два года4 Аксенова перевели обратно в Киев.

В то время, да и во все последующее, литература значила для него все в жизни. Наибольшей любовью Аксенова пользовался французский поэт Лотрэамон (Дюкасс) ныне чрезвычайно прославляемый во Франции (у нас сейчас переводятся его «Песни Мальдорера»).