Том 3. Стихотворения, Бальмонт Константин Дмитриевич

Том 3. Стихотворения

Бальмонт Константин Дмитриевич

Шрифт:

В сердце леса

Когда я прихожу в глубокий темный лес, И долго слушаю молчанье веток спящих, – В душе расходится густая мгла завес, И чую тайну чар, что вечно дышет в чащах. Вот только что я был всем сердцем возмущен, Обидел ли своих, иль был обижен ими, – Вся жизнь откинулась в один зеркальный сон, И все тяжелое в далеком скрылось дыме. Встает дыхание согревшихся болот, Чуть прошуршал камыш свирельной сказкой детства, И слышу я в веках созвездий мерный ход, И папарот сулит заветное наследство. Я руку протянул, касаюсь до сосны, Не колет зелень игл, и нет в тех иглах жала, – От сердца до небес один напев струны, Иди в глубокий лес, коль сердце задрожало.

Успокоение

Благоухание, Кажденье ладана, Души страдание Тобой угадано. Бряцанье мерное, Восторг горения, В тебе есть верное Успокоение. Забыв укорности, Растаяв дымами, Молюсь в покорности, Душой с родимыми. Душой я с предками, Вовеки сущими, Чтоб снова ветками Ожить цветущими.

Прости

Прости меня, прости. Цветы дышали пряно, Я позабыл совсем, что где-то бьется боль, Что где-то сумерки и саваны тумана, Меня, счастливого, быть грустным не неволь. Я с детства был всегда среди цветов душистых. Впервые вышел я на утренний балкон, Была акация в расцветах золотистых, От пчел и от шмелей стоял веселый звон. Сирень лазурная светила мне направо, Сирени белой мне сиял налево куст. Как хороши цветы! В них райская есть слава! И запах ландышей – медвян, певуч и густ. В нем ум, безумствуя, живет одним виденьем. И ветер в камышах мне звонкой пел струной. Жукам, и мотылькам, и птицам, и растеньям Я предал детский дух, был кроток мир со мной. Каким я в детстве был, так буду в дни седые. Фиалка – мой рассвет, мой полдень – пламя роз, Послеполуденье – нарциссы золотые, Мой вечер, ночь моя, сверкайте в играх гроз. Пусть все мои цветы, – о, мать моя святая, Россия скорбная, – горят мне на пути. Я с детства их люблю. И, их в венок сплетая. Их отдаю тебе. А ты меня прости!

Круглый год

Круглый год, как колобок, Покатился на Восток, А пришел он на Закат, В то же место, говорят. Круглый год пошел на Юг, Совершил он полный круг, И на Севере опять, Где же путь теперь начать? Круглый год пошел с Луной, Серп подвесил вырезной, А узнав ущерб, тропа Завершилась у серпа. С Солнцем вышел круглый год, Очертил круговорот, И, принявши тот же вид, «С новым счастьем!» говорит.

Кузов

Я в дремучем лесу, Где и днем полутьма, Кузов полный несу, В нем заснула Зима. Как я шел ввечеру, Проходил я холмом, Там на самом юру Вижу снежный я ком. От Зимы ото всей Он один не хотел Под пригревом лучей Свой исчерпать предел. И смотрел он врагом, И дышал как мороз. Тут я взял этот ком, В лес дремучий понес. И из полной сумы, – В разум смысла набрав, – Я кусочки Зимы Разбросал между трав. И куда ни падет Этот снежный комок, – Тотчас нежно цветет Белоснежный цветок. Так я ландыш взрастил, Так подснежник раскрыл, – И из мертвых могил Ангел встал шестикрыл.

Снежный дом

На околице – домок, Невеликий теремок. В нем Старик, и в нем Старуха, В гости к ним жужжится муха. Проворчал Старик седой, С ледяною бородой: – «Кто за дверью там жужжится? На полатях мне не спится». Тут Старуха снежный плат Отодвинула назад. Говорит: «На это ухо Туговата я, Старуха». Позевала: «Встань-ка вон». Покрестила старый рот. В полинялом сарафане Закачалась как в тумане. Дверь открыла. – «Кто в избу?» Муха к ней, сидит на лбу. И у Старой все-то тело, От весенней, разомлело. Разомлело так, что вдруг Хоть плясать на вольный луг, Старика с палатей тащит, Тот, крестясь, глаза таращит. А уж муха и на нем, Обожгла его огнем. Хоть крестись, хоть не крестись ты, Сказки Солнца пламенисты. Старый дед, что был так бел, Разрумянясь, разомлел. Хоть крестись, хоть не крестись ты, Расцвели цветы душисты. Двое Старых, от Весны, Стали цветом бузины. И крестись, и не крестись ты, Птицы в роще голосисты.

Подснежник

В зеленом перелеске Подснежный колокольчик, Раскрывшись ранним утром, Тихонько позвонил. Сказал: «Молитесь, травки!» Шепнул? «Молитесь, звери!» Пропел: «Молитесь, птицы! Господь дает нам сил», И белая березка Курилась благовонно, И заячья капустка Молилась в тишине. И серый можжевельник, Упавши на коленки, Шептал благоговейное «Дай ягод в срок и мне!» А белочка, желтея, С брюшком пушисто-белым, Скакнув от ветки к ветке, Искала, что поесть. И протрубел комарик, Свои расправив крылья, В предлинную свирельку: «В лесу богатств не счесть!»

Дрема

Смолянка-сон дремучая, Болотная дрема. Мечта в уме тягучая, В руках, в ногах, тома. Дрема кошачья сонная, Курение болот, Вся цепкая, вся званная, Вся в душу зелье льет. И хочется не хочется, Как топь, взяла постель, И сердцу все пророчится, Что жизнь – одна метель. Все кружится, скружается, Свивается в извой, Недужится, зевается, Дремлю я сам не свой. И будто в лихорадке я, И будто я в бреду, То вижу ласки сладкия, То снова боли жду. И мучая, вся жгучая, Вся липкая, как мед, Дрожит дрема зыбучая, И кошкой к сердцу льнет.

Кукушкин лен

Что в саду белеет звездно? Яблонь цвет, и в цвете вишни. Все цветет, поет, и дышет. Счастлив нежный. Горек лишний. Кто в саду забыл дневное? Чьи уста горят в беседке? Вешний ветер любит шалость. Он склоняет ветку к ветке. Тихо в детской. Свет лампады. Истов темный лик иконы. Ах, весна ведь беззаконность. Кто же сердцу дал законы? Спит ребенок. Спит и видит. Лунный лес. Цветы как море. Разметались, всколыхались, в голубом дрожат просторе. А другие смотрят чинно. Так стоят, как встали – прямо. И не шепчут, словно губы, а горят, как свечи храма. И еще цветы есть третьи: Хоть цветут расцветно сами, Но враждебны к задрожавшим, наполняют их слезами. И глядят шероховато, протянули к ним колючки, Вьется сердце, шепчут губы, светят свечи, жалят жгучки. Спит ребенок. Спит и видит. Вон кукушкины сапожки. Вон кукушка там трилистник. Лен кукушкин на дорожке. Вон ночная там фиалка. Встала лилия красива. И репейник угрожает. И спесивится крапива. Кто-то злой трясет осину. Побелели все березки. И во сне ребенок плачет, и кукушкины с ним слезки. Кто-то молит, кто-то просит, кто-то с кем-то, там в тумане. Свет лампады. Плач ребенка. Воркотня вздохнувшей няни. «– Спи, родной, Христос нам светит через всю стезю земную!» «– Няня, няня, спой мне песню про кукушечку лесную…»

За гаем зеленым

За гаем зеленым, По срывам и склонам, Певуче вела ты, тоска. Но видно, что дважды Для жалящей жажды Не дышит прохладой река. Здесь некогда юным Я был Гамаюном, В свирельности ласковых слов. Но юность лишь эхо Далекого смеха, Лишь отзвук далеких шагов. Зеленого гая Листва молодая Роняет с зарею росу. И юность – лишь лодка, Уплывшая ходко, Ведя по воде полосу. За гаем зеленым, Со смехом и звоном, Промчались в ночи бубенцы. Горячая тройка Уносится бойко Во все мировые концы.

Весна

Молодая Весна в пояске из цветков, Что готов соскользнуть перед входом в альков, Наклонилась над светлым затоном, Под навесом деревьев зеленым. Уже Солнце зашло. Но весною светло В вечеру и в ночи. И пол ночи прошло. А Весна все заснуть не хотела, И румянилось юное тело. Соловьиная песнь и пришла и ушла, А Весна все ждала, над затоном светла. И мечты возжелавшей Весталки Расцветали в лесах как фиалки. И спала не спала, но в глазах у Весны Были тени теней, были дальние сны. И хотенья застывшей Вакханки Расцветали в росе как горчанки. Так спала не спала от зари до зари Огневая Весна, две недели и три. И растаяла в брызгах рассвета, Когда глянуло в очи ей Лето.

1-46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Том 3. Стихотворения

Бальмонт Константин Дмитриевич

Шрифт: