Том 3. Стихотворения, Бальмонт Константин Дмитриевич

Том 3. Стихотворения

Бальмонт Константин Дмитриевич

Шрифт:

Колобок

– Толокняный колобок, Ты куда бежишь, дружок? – А бегу я к волку в пасть. – Верно, там тебе пропасть. – Нет, я волка покормлю, Но катиться я люблю. Только волк меня поест, Я качусь до новых мест. – Как же это, колобок? Ты из пасти – прямо скок? В брюхе волка – темноты Не боишься, верно, ты? – А в моих полях – овес, Много зерен он принес. Намесили толокна, И в квашне не видно дна. Волк от ночи до утра Ест, – а молвлю я: «Пора!» – И обглоданный – в квашню, И круглюсь во славу дню. – Ишь, а мне и невдомек, Ты прехитрый колобок. И кружить тебе не лень? – Нет, я свежий каждый день.

Семя-зерно

Мечтанья девушек красивы, Полузакрытые цветы, Но есть мучительные срывы, И цепкий зов из темноты. Меня страшит мое ночное, В ночах слепое, существо, Но нашим миром правят двое, Разрыв – начало для всего. Цветы каштана в Марте свежем Горят как свечи под Луной, Но если взор мы светом нежим, Зерно растет из тьмы ночной.

Вот оно брошено, семя-зерно, В рыхлую землю, во что-то чужое. В небе проносятся духи, – их двое, – Шепчут, щебечут, поют. Спрячься в уют. В тьму углубляется семя-зерно, Вечно одно. Было на воздухе цветом красивым, Колосом с колосом жило приливом, Было кустом, Малой былинкою, древом могучим, Снова упало в могильный свой дом. Духи из пламени мчатся по тучам, Духи поют: «Улетим! Отойдем!» Сердце, куда же ты мчишь, безоглядное? Вот оно, вот оно, В землю зарытое, малое, жадное, В смертном живое, семя-зерно. В подпольи запрятано, прелое, Упрямо хотящее дня, Собой угорелое, Порвалось, и силам подземным кричит: «Отпустите меня!» Вся тяга земная Ничто для него. Есть празднества Мая Для сна моего, Апреля и Мая Для сна моего. Кто хочет уйти, отпустите его. Вся тяга земная Прядет для меня золотое руно, И ласка от Солнца есть ласка родная, И тьма обнимает – для дня сохраняя: – В глазах ведь бывает от счастья темно. Душа человека есть в Вечность окно, И в Вечность цветное оконце – разъятое семя-зерно. Серое, тлеет, упрямо уверено, Что зажжется восторг изумруда, Что из темного терема Вырвется к Солнцу зеленое чудо. Духи порвали огромности туч, Голос потоков, как пляска, певуч, Весть золотая с заоблачных круч, Из голубого Оттуда.

Я вас кроплю водою Из чистых родников, Цветы мои, горите Огнем живых зрачков. Я вас кроплю слезою Мгновений и годов, Цветы мои, светите Лампадой лепестков. Я вас кроплю мечтою, Из крови сплел покров, Я умер, вы живите, Наш мир лишь вами нов. Ушел в века с зарею, Вернусь из тьмы веков, Цветы мои, вы нити Бессмертных жемчугов.

Южный Крест

No quema, sino da luz, este fuego del santo amor. Oh diremos que quema у no quema!

Fray Diego de Estelta

Не сжигает, а дает свет, этот огонь святой любви. О, скажем, что сжигает и не сжигает!

Фраи Диэго де Эстелья

Жертвенный зверь

Белорунный, сребролунный, из пещеры вышел зверь. Тонкоструйный, златовейный, зажигай огонь теперь. В старый хворост брызнул шорох, вспышек быстрых перебег. Зверь пещерный, беспримерный, весь сияет, словно снег. Златорогий, стройный, строгий, смерти ждет он не страшась. Струйки-змейки, чародейки, вейтесь, пойте, стройте час. Струнным строем час построен, час и миг и волшебство. Снег разъялся, кровь красива, хворост ожил, жги его. В старых ветках смерть устала спать и ждать, не бойся жечь. Все, что пламень метко схватит, встанет, словно стяг и меч. Златорунный, огневейный, красный, желтый бог Костер, Жги нас, жги нас, как несчетных жег и сжег твой жаркий взор.

Заповедь

Не убивай. Не отнимай. Не соблазняй – несоблазненный. Не завлекай в веселый гай, коль сам не взят тоской бессонной. Но если ты взлюбил мечты, как любим сердцем близость Бога, Иди, куда зовет звезда, и пусть ведет тебя дорога. И пусть убьешь. Быть может, ложь, что ты убийца – убивая. Ведь в битве есть восторг и честь, и есть призыв Родного края. И если взять чрез быстрый взгляд, весь мир другой – души плененной, Возьми меня рукой огня, блаженным буду я сожженный.

У руля

Морским свеченьем горит волна, Направо волны, налево вал, Довеял ветер обрывок сна, В котором разум давно дремал. Тот сон – безвестность путей иных, То сновиденье – о берегах, Еще не спетый дрожащий стих, Тот клад заветный, что в пеленах. Я уплываю, так суждено, Мгновенья пали, их не вернуть, Увижу ль берег, увижу ль дно, – На Ориона я правлю путь.

Орион

Ориона, Ориона, Ориона три звезды Я зову тройным зазывом над стремнинами воды. Яркий пояс вышний Витязь, чуя с мраком бой, надел, С троекратным упованьем расширяю свой предел. Правя к Югу, веря Югу, бледный Север я люблю, Но, лелея в сердце призрак, волю дал я кораблю. Ориону, Ориону, Ориону, в битве с тьмой, Отдаю первоначальность, первый гимн весенний мой. Витязь встанет, Витязь глянет, и еще за ночью ночь. Сердце, слушай зовы света, и Судьбу свою пророчь. Бури страшны – лишь для страха. Веря в звезды – дышет грудь. Орионом, Орионом, Орионом явлен путь.

Сочетания

Дальний Сириус дрожью объят, колыбелится, тянется свет. Это – сказ, это – звук, это – сон, перекатная зыбь перезвона. И как ровно горит перед ним, начертанье высоких побед, Троезвездный размеренный звон, ослепительный систр Ориона.

Светоч Юга

С каждой ночью все направо содвигался Орион, Каждой ночью был к иному звездным пеньем дух взнесен, И в нежданный час однажды, над разбегом корабля, Расцветился знак желанный, чьим огнем жива Земля. Он земным владеет кругом, четырем велит ветрам, В первый миг он нас встречает, в смертный час он светит нам, В разных ликах засвечаясь, был надеждой разных мест, В Южном море он взнесенно воссиял как Южный Крест.

Ковчег вечерний

Луна взошла за Океаном И светом нежит нас медвяным. Корабль дрожит над мглой валов, Ковчег вечерний, улей снов. По вскипам зыбкого агата Скользит мерцающее злато. И я лечу, мечтой ночной, Пчела-виденье, в Край родной.

Тайнопись

Когда б тебя, с кем слит я в тайной цельности, Мог каждый миг я – взор во взор – встречать, Сверкали б мы в лазурной беспредельности, Скрепив судьбу, как звездная печать. И были б мы в причастии горения, Вгнезденные в созвездие одно, Дабы светить всем тем, чей путь – борение, В ночных степях, где глухо и темно. Когда б с тобой, с кем часто я в разлучности, Мой рок меня светло сковал навек, Звучали б мы псалмом вселенской звучности, И пили б все от светловодных рек. Все ж мнится мне, что, если здесь в мгновении Так часто мы с тобой разлучены, Двойной звездой, в грядущем вознесении, Мы бросим в мир немеркнущие сны.

Только ты

Только ты меня можешь вести по путям, Где горячая молния – там. Только ты мне отрада и правый мой суд, Если обруч я выкую – тут. Лишь одна есть рука, и в ночи, и средь дня, Для горячего в беге – коня. Лишь один есть стрелец, что умеет в мету Без ошибки попасть – на лету. Лишь с тобой мой полет чрез простор темноты, Хоть за край если в пропасти – ты. И с хоругвью в ветрах, за тобой я лечу, Гром готовится встретить нас – чу!

1-48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Том 3. Стихотворения

Бальмонт Константин Дмитриевич

Шрифт: