Чтение онлайн

Завоевание Кабилии. Укрепившись в своих суровых и недоступных горах, кабилы в течение веков оставались обособленным народом. Римская ассимиляция их не коснулась. Во время арабского нашествия они были обращены в мусульманство, но сохранили свое берберское наречие, свои кануны, т. е. местные обычаи, свою организацию, столь непохожую на организацию арабского общества. Они никогда не подчинялись турецкому владычеству. После 1830 года они часто вступали в бой с французскими гарнизонами Бужии, Джи-джели и Еолло, но всегда избегали серьезно связывать себя с Абд-эль-Кадером, властолюбивые замашки которого возбуждали в них недоверие. Бюжо хотел покорить их, но успел добиться от них только внешнего подчинения, которое они едва терпели. Все агитаторы, проникавшие к ним, — Бу-Барла, Си-Джуди, Бу-Сиф, — встречали со стороны кабилов готовность следовать за ними.

С 1848 по 1857 год приходилось почти ежегодно посылать войско в Кабилию. Ни экспедиция на Бабор в 1853 году, ни экспедиция на Верхний Себау в 1854 году не дали окончательных результатов. Кабилы просили амана (пощады), уплачивали военную контрибуцию и затем снова поднимали восстание. Рандон ходатайствовал о том, чтобы ему были даны средства и разрешение положить этому конец. Его влияние все росло, в 1856 году он стал маршалом. Наконец, в 1857 году он получил возможность осуществить свой план. Было мобилизовано войско в 35 000 человек. В то время как обсервационные отряды, размещенные в Дра-эль-Мицан, у бенимансуров, у бени-абессов и в ущелье Шеллата, со всех сторон оцепили крепость Джурджура, три дивизии с конницей и горной артиллерией подступили к ней спереди через Тици-Уцу. Племя бени-иратен, первым подвергшееся нападению, упорно сопротивлялось, но после двухдневной борьбы должно было сдаться. Дивизия Мак-Магона в кровавом бою 24 июня отняла у бени-менгиллетов укрепленное селение Ишериден. Поражение последних обрекло на неудачу и бени-иенни и иллильтенов. Бои при Аит-Гассепе и Таурирт-Мимуне и взятие в плен пророчицы Лейла-Фатьмы были последними эпизодами этой трудной двухмесячной кампании. Все племена уплатили военную контрибуцию и выдали заложников. На плоскогорье Сук-эль-Арба, в земле бепи-иратенов, в сердце Великой Кабилии, был воздвигнут форт Наполеоп (теперь Национальный Форт); среди гор были проложены военные дороги. Кабилы сохранили свои особые учреждения и общинное самоуправление, но они были усмирены. Потребовалось великое потрясение 1871 года, чтобы вызвать среди них новое восстание.

Колонизация. Маршал Рандон, хотя и солдат до мозга костей, не весь отдавался военным заботам. Он деятельно развивал колонизацию. Было испробовано несколько систем: продажа земельных участков, основание больших землевладельческих компаний. В 1853 году Женевская компания получила двадцать тысяч гектаров с обязательством построить деревни и населить их колонистами. В это же время изменена была система единоличных концессий: участок предоставлялся колонисту уже не во временное пользование, а непосредственно в собственность, причем оговаривались те случаи, когда он это право терял; таким образом колонист получал возможность передавать свои права и обязанности другому лицу, а также добывать нужные средства, закладывая свою землю. По этой системе было основано восемьдесят пять новых поселений. Местная власть старалась улучшать гавани, вводить новые культуры, принимала меры к охране лесов. Многое здесь было сделано наугад и оказалось ошибочным. Но все-таки Алжир развивался. Закоп 22 июня 1851 года, разрешавший беспошлинный ввоз в метрополию почти всех алжирских продуктов, которые до сих пор рассматривались как иностранные товары, дал могучий толчок развитию этой колонии. За один год вывоз удвоился. В 1857 году по почину маршала Вальяна был издан указ о прокладке в Алжире сети железных дорог; работы начались в 1860 году. В это время оборот внешней торговли составлял уже 157 миллионов франков. В 1861 году количество европейцев в Алжире превышало двести тысяч человек.

Наличие европейского народонаселения завершило упрочение здесь французского владычества, но оно же значительно усложнило вопрос о политическом устройстве края, который был гораздо проще, пока имели дело только с туземцами. Правительство могло оставить туземцам не только их обычаи и законы, но и весь феодальный и патриархальный строй, господствовавший здесь до завоевания, подчинив его французскому военному начальству. Но для европейцев надо было создать и гражданские суды и гражданскую администрацию. С 1848 года города и колонизированные места составляли в каждой провинции особый департамент. Но гражданские и военные округа часто соприкасались, вклинивались один в другой, перепутывались друг с другом. Генералы и префекты, суды, прокуратура и арабские бюро не без труда могли различать и соблюдать границы принадлежавших им прав и компетенции. Однако безусловный перевес долго оставался на стороне военной власти. Конституция 1852 года уничтожила алжирское представительство; генеральные советы, учрежденные на бумаге в 1848 году, никогда не функционировали, а муниципальные, возникшие в это же время, с 1854 года назначались исполнительной властью. Генерал-губернатор, одновременно начальник колонии и армии, управлял первой и командовал второй вполне самовластно, если не считать далекого контроля военного министра и императора.

Алжирское министерство. В 1858 году было признано своевременным, ввиду того что страна казалась окончательно замиренной, перейти в виде пробы к другому режиму и направить все усилия на экономическое развитие Алжира. Декретом 24 июня учреждено было «министерство по делам Алжира и колоний», во главе которого стал принц Наполеон. Маршал Рандон тотчас подал в отставку. Пост алжирского генерал-губернатора был уничтожен; в Алжире оставили только главнокомандующего сухопутных и морских сил. Полномочия префектов были расширены, и в каждой из трех провинций учрежден генеральный совет, члены которого назначались императором. Хотели «править из центра, а управлять на местах». Но при тогдашних средствах сообщения от Алжира до Парижа было очень далеко. Министр и его сотрудники плохо знали страну; их преобразовательный пыл сказывался опрометчивыми, а подчас и пагубными мероприятиями, вызывавшими бурные жалобы и протесты. Принцу Наполеону все это скоро надоело, и он в марте 1859 года оставил свой пост. Его преемник Шаслу-Лоба, искусный администратор, ознаменовал свое недолгое правление- полезными нововведениями: на Алжир была распространена привилегия, а следовательно и операции Земельного банка; была преобразована почта; использование государственных земель было организовано на началах продажи вместо бесплатных концессий. Но антагонизм между гражданской и военной властями все обострялся: на каждом шагу возникали конфликты, которые часто министр был не в силах разрешить. Под влиянием усиленного давления Наполеон III решился посетить Алжир. 17 сентября 1860 года он высадился в Алжире, а 19-го созвал на совещание министра по алжирским делам, главнокомандующего сухопутных и морских сил, всех трех дивизионных генералов и всех трех префектов. Император молча присутствовал при обсуждении дел, затем закрыл заседание и в тот же день отплыл обратно. Он принял известное решение: спустя два месяца императорский указ упразднил министерство по делам Алжира и колоний и восстановил генерал-губернаторство. Однако организация, существовавшая до 1858 года, не была вполне восстановлена. Рядом с губернатором, почти на одном уровне с ним, были поставлены военный вице-губернатор, сосредоточивший в своих руках туземные дела, и директор гражданских учреждений, а рядом с совещательной коллегией, куда входили начальники всех управлений, стал высший правительственный совет, в который вошли делегаты от генеральных советов. Новый губернатор Пелисье заявил, что «алжирское правительство преследует исключительно цели гражданского порядка» и что «под его руководством оно не уклонится от этого пути». Но после его смерти, в 1864 году, должность директора гражданских учреждений была уничтожена; вице-губернатор, на обязанности которого лежало заменять генерал-губернатора во время его отсутствия, мог по полномочию исполнять даже его гражданские функции; дивизионные генералы снова получили титул командующих провинцией и право контроля над всеми отраслями управления, не исключая и префектур. На этот раз военная власть была восстановлена в полном объеме.

«Арабское государство». Сторонники гражданского режима ссылались на нужды колонизации, их противники выставляли себя защитниками туземцев. Если было одинаково трудно подчинить обе части населения одному общему режиму и создать для каждой из них особую администрацию, то задача становилась несравненно более сложной, когда приходилось регулировать их взаимные отношения, примирять интересы, потребности и права новых поселенцев и прежних хозяев.

Для колонизации нужна была земля. Сначала правительство располагало землями бейлша, т. е. турецкого правительства, и габбу, т. е. неотчуждаемыми вотчинами, конфискованными Францией. Но этот земельный фонд очень быстро истощился. Восстановить же его можно было, только затронув земельную собственность туземцев. Между тем закон 16 июня 1851 года объявил собственность неприкосновенной — «без различия между французскими и иными владельцами». Но существовало ли в действительности право собственности в мусульманской стране? Не сказано ли в коране, что «вся земля принадлежит богу и его земному наместнику — султану»? Разве племенам не принадлежало только право пользования этими обширными пространствами земли, которыми они владели коллективно, без права передачи и отчуждения, и из которых они эксплуатировали лишь ничтожную часть? И не являлось ли это право всюду, где туземное население не пользовалось им, выморочным? Поэтому не законно ли оставить туземцам лишь ту землю, которую они в состоянии использовать, а остальную, бесплодную в их руках, отнять у них и передать людям, которые смогут извлечь из нее пользу? Да и тот небольшой ущерб, который они потерпели бы, легко было бы возместить, заменив их право пользования оставленной им землей полным и вечным правом собственности.

Исходя из этих соображений, правительство предприняло в разных местах разведки, за которыми следовал как бы дележ между государством и местным племенем [95] . Эта система была названа распределением (cantonnement). Несмотря на все принятые меры предосторожности, туземцы чувствовали себя обиженными. Они не знали, принадлежит ли им только право пользования, или они являются собственниками, но они ясно видели, что у них отнимают часть их земли. Даже и те, кого не задела эта операция, считали себя в опасности. Эту тревогу отметили арабские бюро, непосредственно соприкасавшиеся с племенами. Эти арабские бюро стали представлять в африканской армии своего рода корпорацию, с которой высшее начальство принуждено было считаться. А когда зашла речь о распространении системы распределения (cantonnement) па весь Алжир, они разразились бурными протестами.

Потерпев поражение в Алжире, арабские бюро выиграли дело в Париже. Проект указа, выработанный алжирским правительством и уже внесенный в государственный совет, был взят назад. Император обратился к маршалу Пелисье с письмом-манифестом, где заявлял об упразднении системы распределения. Сенатское решение 1863 года признало алжирские племена «собственниками территорий, раз они пользуются последними искони и непрерывно, безразлично на каких основаниях». «Алжир, — сказал император, — не колония в собственном смысле, а арабское государство». После своей второй поездки туда, в 1865 году, Наполеон III пытался уменьшить значение этих знаменательных слов: «Эта страна, — писал он губернатору Мак-Магону, — одновременно арабское государство, европейская колония и французский лагерь». Пришлось опровергать распространившийся слух о полной ликвидации колонизационного дела. Тем не менее «арабское государство» осталось лозунгом новой политики. Постановлением Сената в 1863 году предписано было размежевать территорию племен, распределить эту территорию между отдельными дуарами и, наконец, утвердить права частной собственности за членами дуаров «всюду, где эта мера будет признана осуществимой и уместной». Первые два предписания были исполнены, третьего же нигде даже и не пробовали осуществить. И так как, согласно упомянутому сейчас постановлению Сената, «личная собственность члена дуара не может быть отчуждена ранее, чем она будет формально установлена путем вручения собственнику соответствующего документа», то вся масса туземных земель сделалась неотчуждаемой, поземельные сделки прекратились, и колонизация была парализована. В промежуток времени с 1850 по 1860 год было основано 85 поселений с 15000 жителей, а с 1860 по 1870 год поселили не более 4500 колонистов-земледельцев.

Восстание улэд-сиди-шейхов. Со времени большой экспедиции в Кабилию французам пришлось усмирить всего несколько местных восстаний, как, например, в Оресе в 1858–1859 годах и в Годне в 1860 году. Сколько-нибудь серьезный характер носили только операции, направленные против марокканских племен ангадов, бени-снассенов и бени-гилей — беспокойных соседей, которых надо было научить не нарушать французской границы. В Сахаре Дювейрье беспрепятственно совершил двухлетнее — в целях разведки — путешествие через триполийские оазисы и территорию туарегов, а майор Мирше и капитан Полиньяк совершили поездку в Гадамес, где заключили с туарег-ацгерами торговый договор 1862 года. Юго-западный район, от Жеривиля до Варглы, был обращен в военный округ и предоставлен улэд-сиди-шейхам, религиозная паства которых распространялась далеко за неопределенные границы французских владений в Сахаре и Марокко. Таким образом французы избежали расходов по завоеванию и избавились от затруднений, связанных с непосредственным управлением.

Но спокойствие французов во всей этой части Алжира зависело лишь от доброй воли одной большой семьи марабу. Халиф, или генерал-лейтенант Си-Хамза, верно служивший французам, в 1861 году, по возвращении из поездки в Алжир, внезапно умер. Враги французов пустили слух, что он был отравлен. Его старший сын Ву-Векр, занявший его место с несколько менее высоким титулом — бах-ага, — проявил такую же преданность французам. Именно он, предприняв блестяще осуществленный набег до больших дюн, избавил французов от шерифа Мухаммед-бен-Абдаллы. Но он прожил после этого набега лишь несколько месяцев. Его сменил его младший брат Си-Слиман, подозрительный и надменный молодой человек, мстительную гордость которого французы, быть может, недостаточно щадили. Несколько неприятных столкновений с французскими офицерами и подстрекательства его дяди Си-эль-Ала побудили Си-Слимана к восстанию. С февраля 1864 года его поведение более не оставляло сомнений.

Подполковник Вопретр, один из самых энергичных офицеров, какие попадались в арабских бюро, двинулся к Жеривилю с небольшой колонной из ста пехотинцев, одного эскадрона спаги и туземных частей. Гарарский гум отложился. 8 апреля Вопретр подвергся внезапному нападению в своем лагере у Аин-бу-Векра, недалеко от Жеривиля, и погиб вместе со всем своим отрядом после отчаянного сопротивления, стоившего жизни Си-Слиману. При известии об этом происшествии неустойчивые племена отложились поголовно, горцы Дже-бель-Амура взялись за оружие, у главного военного начальника Богара, занявшего наблюдательный пост у Тагуина, был истреблен авангард, и сам он избежал участи Бопретра только поспешным отступлением.