Чтение онлайн

В своем преобразовательном рвении молодой государь не щадил ни частных интересов, ни национальных предрассудков. Уничтожение таможен, разорившее правителей портовых городов, и отмена королевской барщины, лишившая сановников и придворных даровой рабочей силы, восстановили против Радама всю знать. Старая гавайская партия, так называемая сишди, т. е. жрецы, колдуны, знахари, а за ними я вся невежественная масса населения боялись предоставления свободного доступа на остров и свободы религиозной пропаганды иностранцам. Начались сильные волнения. Раманенжаны, нечто вроде одержимых, разжигали толпу; распространился слух, что Ранавало вышла из могилы и упрекала своего сына в том, что он продал страну иностранцам. Когда методисты вздумали проповедовать в Амбуиманге, месте погребения старой королевы, народ возмутился и прогнал их как святотатцев. Туземные христиане, которых было уже много, грозили насильственными мерами. Обе стороны готовились к гражданской войне. Радама II, поддавшись влиянию окружавшей его молодой камарильи, узаконил анархию странным указом, разрешавшим своеобразные поединки между отдельными людьми и отдельными племенами. Вельможи королевства во главе с первым министром, опираясь на вооруженные отряды, прибывшие из провинций, потребовали образования регентского совета, отмены указа о поединках и уступок, сделанных иностранцам, а также казни мена мазос (тепа masos), т. е. друзей короля; когда этот ультиматум был отвергнут, вожди дали сигнал к восстанию. Радама, арестованный в своем дворце, мог бы еще спастись, если бы пожертвовал своими друзьями. Но он предпочел погибнуть вместе с ними. 12 мая заговорщики задушили его. Его вдова, провозглашенная королевой под именем Разоэрины, должна была выйти замуж за сына бывшего министра, мужа Ранавало. Таким образом, власть перешла опять в руки гавайской аристократии.

Новое правительство объявило недействительным договор 1862 года и отменило концессии, данные Ламберу для Мада-гаскарской компании; стоило немалого труда склонить его к уплате незначительного вознаграясдения акционерам. Франция удовлетворилась этим и в 1868 году заключила новый договор с Ранавало II, наследницей Разоэрины. Если ошибкой было признание за Радама королевского титула, то теперь французское правительство сделало еще большую ошибку, признав за королевой полный суверенитет над всем островом. Взамен отказа от своих вековых прав французы получили для своих соотечественников право свободного отправления культа и преподавания своей религии [105] . Они могли вести торговлю на острове, селиться на нем и приобретать движимое и недвижимое имущество.

Океания. В то время как Франция утверждала свой протекторат в мелких полинезийских архипелагах, а на Таити даже мало-помалу превращала его в настоящий суверенитет, ей удалось в 1853 году занять лежащий в виду Австралии небольшой, но в климатическом отношении здоровый остров Новую Каледонию. Последняя считалась вначале лишь придатком к группе Таити и сделалась отдельной колонией лишь в 1860 году. Зверства и частые восстания канаков, пререкания администрации с миссионерами-маристами, утвердившимися здесь, а также начавшаяся в 1864 году ссылка сюда уголовных преступников замедлили развитие этой колонии.

Америка. В Америке французы за этот период не приобрели ничего сверх того, что еще оставалось у них. На Антильских островах революция 1848 года, уничтожившая рабство, дала одинаковое право голосования господам и вчерашним рабам. Выборы были очень бурны; расовая ненависть выражалась в серьезных беспорядках и покушениях. В Гваделупе пришлось объявить осадное положение. Вторая империя уничтожила выборные учреждения, силой смирила враждующие страсти и восстановила внешний порядок. Чтобы обеспечить местное сельское хозяйство дисциплинированной рабочей силой, правительство организовало иммиграцию свободных рабочих с африканского побережья и из английской Индии. Это дело оказалось особенно выгодным для французской африканской колонии — острова Реюньон, имевшей возможность доставлять таких поселенцев по наиболее низкой цене [106] . Меньше пострадав от кризиса 1848 года, нежели Антильские острова, колония острова Реюньон некоторое время благоденствовала, но затем ей, как и Антильским островам, пришлось испытать ряд невзгод и катастроф. Гвиана, находившаяся уже в упадке вследствие недостатка рук и капиталов, была сделана в 1851 году местом ссылки политических изгнанников и каторжан. Огромная смертность в их среде усилила дурную репутацию Гвианы в климатическом отношении; присутствие каторжных делало немыслимой свободную колонизацию, а судебная колонизация, предпринятая без ясного плана и серьезных предварительных изысканий, повлекла за собой громадные расходы и гекатомбы жертв, не принеся стране никакой реальной пользы. Гвиана нашла источник доходов в эксплуатации золотых копей, открытых в 1854 году, но добывание золота, заняв все рабочие руки, нанесло последний удар сельскому хозяйству. Все это время оставался открытым вопрос о спорных территориях между Францией с одной стороны и Голландией и Бразилией с другой.

Период, когда закончено было завоевание Алжира, раздвинуты границы Сенегала и приобретена Кохинхина, конечно нельзя назвать бесплодным.

При Второй империи, как и в эпоху Луи-Филиппа, за исключением немногих специальных и небольших кружков, народ нисколько не интересовался колониями и с равным отвращением относился и к безумным авантюрам вроде мексиканской и к выгодным предприятиям, как завоевание Кохинхины.

Около 1870 года французские колонии, считая Алжир, и состоявшие под французским протекторатом части Океании и Камбодлш занимали пространство приблизительно в 700 000 квадратных километров с населением в шесть с лишним миллионов человек. Они стоили в смысле расходов на управление, охрану и суверенитет около 100 миллионов в год, но зато их торговля оценивалась в 600 миллионов, и из них две трети давала торговля колоний с Францией. Обмен судов и товаров между их портами и портами метрополии составлял по тоннажу десятую часть всей французской навигации. В то время как Алжир был подчинен общей таможенной системе с пониженным тарифом па ввоз иностранных товаров, наиболее нужных для его развития, колонии в собственном смысле слова постепенно освобождались от старого колониального договора и приближались к полной свободе торговли. Алжир был подчинен военному министру, колонии — морскому. Ни Аляшр, ни колонии не имели представителей в парламенте. Алжир, Антильские острова и остров Реюньон управлялись сенатскими постановлениями; они имели свои провинциальные генеральные советы, причем алжирские генеральные советы стали выборными лишь в последние дни Второй империи (декрет 11 июня 1870 года), а генеральные советы Антильских островов и острова Реюньон назначались непосредственно или косвенно губернатором. Прочие колонии, где не было никаких местных собраний, управлялись декретами, а администрация их была всецело подчинена губернатору. Подобно тому как губернатор Алжира назначался из числа маршалов или генералов, губернаторами далеких колоний были адмиралы и вообще высшие чины морского ведомства. Федэрб, бывший инженерным офицером сухопутной армии, представлял в этом отношении едва ли не единственное исключение.

Парламентарный режим в колониях. Либеральная партия правила Англией с 1847 по 1866 год с двумя короткими промежутками (1852 и 1858/1859) и затем снова с 1868 по 1874 год. В этот период она продолжала дело, начатое дарованием Канаде выборного парламента. Начиная с 1840 года Канада имела всю совокупность парламентских учреждений, т. е. представительное собрание и ответственное министерство, которое, по крайней мере в теории, должно было назначаться из большинства этого собрания. Немного позднее парламентарное правление было в два приема предоставлено и другим колониям с европейским населением. Представительное собрание, вполне или только отчасти выборное, было учреждено сначала (1842) в Новом Уэльсе, затем и в остальных колониях Австралазии и в 1853 году в Капской Земле. Исполнительная власть на первых порах оставалась в руках чиновников, подчиненных губернатору. Начиная с 1855 года в четырех колониях Австралазии и с 1872 года в Капской Земле она вверяется ответственному министерству, назначаемому из парламентского большинства. Контроль британского правительства по прежнему осуществляется губернатором, которым часто бывает человек не военный, а штатский.

Организация самоуправления (self government) в колониях соответствует политическому идеалу либералов. Для них автономия и экономия — почти однозначные термины. Метрополия ничего не требует от колонии, но, давая ей свободу, обязывает, чтобы колония зато поддерживала в равновесии свой бюджет. Колониям передаются все источники доходов, ранее принадлежавшие Англии, в первую очередь — продажа земель. Но зато они должны сами нести издержки по общественным работам, иммиграции и народному просвещению. Единственное, что Англия считает возможным сделать для них, это гарантировать их займы. В конце изучаемого периода им предложено было самим заботиться и о своей обороне. Последние английские гарнизоны были отозваны из Новой Зеландии в 1869 году, из Канады — в 1871 году, и министерство колоний в либеральном кабинете Гладстона заявило, что отныне метрополия ничего не будет больше тратить на автономные колонии, вследствие чего они должны или совсем обходиться без английских полков, или содержать их на собственный счет.

Разумеется, этот режим не распространялся ни на коронные колонии, которые попрежнему управлялись непосредственно английским правительством по старому способу, ни на Капскую Землю, где войны были очень часты, ни на Индию, которая после восстания сипаев, упразднения Ост-Индской компании и организации прямого коронного управления требовала от Англии частой присылки войск и значительных расходов. Вся эта категория колоний обходилась очень дорого и сильно обременяла бюджет империи. Поэтому либеральные министры, особенно в конце изучаемой эпохи, по свойственной им бережливости старались положить предел аннексиям и войнам.

Поток эмиграции. В предшествующем томе мы видели, что английское правительство испробовало несколько способов заселить свои колонии и в конце концов остановилось на плане Уэкфильда. Для осуществления этой системы британскому правительству пришлось оставить за собой право собственности и продажи земли в колониях. Опо установило минимальную продажную пену. Обязанность инкассировать деньги, получаемые от продажи земельных участков, и оплачивать перевозку чернорабочих и мастеровых была возложена на Emigration Commissioners [107] , имевших пребывание в Лондоне. Наряду с этой правительственной администрацией образовалось и несколько частных компаний (например Южноавстралийская и Новозеландская), которые получали от государства большие земельные концессии и крупную ссуду или даже несколько ссуд и обращали эмиграцию по способу Уэкфильда в торговое предприятие для обогащения своих акционеров. Выли еще и другие попытки содействовать эмиграции, но по ничтожности своих результатов они не заслуживают внимания.

Свободные эмигранты направлялись, разумеется, в уже населенные страны и предпочитали кратчайшие пути. Они массами устремлялись в Канаду и Соединенные Штаты. Применение системы Уэкфильда и учреждение после 1831 года эмиграционной кассы и эмиграционной канцелярии имели целью именно отвлечь к Австралазии и Капской Земле часть потока, вливавшегося в Северную Америку. Попытка удалась: с 1837 года до 1872 — последнего года своей деятельности — комиссары по переселенческим делам переправили 369 961 человека в Австралию и 14 531 — в Капскую Землю. Общая цифра лиц, эмигрировавших из Соединенного королевства, прогрессивно возрастает в среднем с 23 000 человек ежегодно перед 1830 годом до 100 000 между 1840 и 1846 и до 280 000 между 1847 и 1856 годами. Белое народонаселение колоний, составлявшее в 1783 году 50 000 человек, увеличивается к середине XIX века до полутора миллионов.

Около 1847 года невзгоды, постигшие Ирландию, вызвали значительный прилив населения в Канаду. В 1845 году разражается картофельная болезнь, урожай гибнет, и население Ирландии постигает страшный голод (1846–1847). Голодающие питаются травой и мхом, собирают отбросы в городах; на дорогах валяются трупы ирландцев, умерших от недоедания; целыми толпами ирландцы уезжают в Америку. В 1846 году па общее число 130 000 эмигрантов из Соединенного королевства ирландцев приходилось 11О 000; число это повысилось в 1847 году до 218 000 и, непрерывно возрастая (исключая 1848 год — 188 000), достигло в 1851 году 255 000 (при общей цифре переселенцев в 336 000 человек). В 1847 году была сделана попытка направить поток ирландской эмиграции в Канаду. Несчастные набивались битком на первые попавшиеся суда; дельцы-предприниматели перевозили их на разваливающихся кораблях, без лекарств, без врачей; почти в каждой партии обнаруживалась чахотка, заразные болезни, лихорадка; более шестнадцати процентов эмигрантов умирали на судах или в карантинах, где их выдерживали по прибытии. Канадское правительство, филантропические и религиозные общества оказывали помощь эмигрантам, но она была недостаточна по причине необычайного наплыва эмигрировавших. В ближайшие затем годы ирландские эмигранты направлялись преимущественно в Соединенные Штаты. Туда же немного позже перебралась и часть уцелевших переселенцев 1847 года.