Чтение онлайн

Восстание муллы Хусейна и Хаджи-Али и ропот улемов побудили новое правительство молодого шаха, руководимое его везиром и духовенством и подстрекаемое землевладельцами Мазандерана, прибегнуть к репрессиям.

Баб со сеоими двумя учениками, Сеид-Хусейном и Сеид-Хасаном, был привезен из крепости Чегрик, где они втроем содержались. «Оба брата вместе с Бабом были заключены в темницу, где уже несколько дней находились два его приверженца. Впятером они вышли из нее, чтобы идти на смерть; но только двое были казнены, потому что оба брата и один из сторонников Баба отреклись от своего учителя».

Баб, все время молчавший, только кротко сказал председателю духовного суда: «Итак, ты осуждаешь меня на смерть?»

В Персии расстреливают в спину; ага Мухаммед-Али и Баб пожелали встретить смерть лицом к лицу. По странной Случайности пули попали лишь в веревки, которыми Баб был Привязан; они порвались, и он почувствовал себя свободным. Говорят, что Баб бросился к народу, желая внушить ему мысль о чуде. Может быть ему бы это и удалось, если бы солдаты были мусульмане; но христианские сарбазы (солдаты) поспешили показать народу веревки, перебитые пулями, и вторично привязали Баба. Ага Мухаммед-Али был расстрелян первым, а после него Баб (19 июля 1849 г.).

В Азербайджане, Ираке и особенно Мазандеране бабиды, поднявшиеся по призыву Тахирэ и муллы Хусейна, оказали Серьезное сопротивление. Вооруженная борьба продолжалась с декабря 1848 года по конец августа 1849 года; семьсот бабидов, укрепившись у гробницы шейха Таберзи (близ Сари в Мазандеране), в течение шести месяцев давали отпор более или менее регулярным войскам, которые превосходили их численностью в двадцать раз и которых осажденные четыре раза разбивали во Еремя вылазок. Стойкость бабидов сломил только голод; персидские генералы предложили им капитуляцию, па которую они и согласились, но ее условия были нарушены. Жестокая расправа была произведена в остальной Персии. Тахирэ, арестованная в Азербайджане, три года пробыла в тюрьме. Когда в 1852 году вспыхнуло новое восстание бабидов [91] , Тахирэ задушили в тюрьме. Резня 1852 года была еще более ужасна, чем в 1849 году. В это время мирза Яхья, которого партия признала преемником Баба, бежал в Багдад, на турецкую территорию; в 1853 году к нему присоединился, выйдя из тюрьмы, другой вождь бабидов, мирза Хусейн-Беха-Алла [92] . В 1864 году персидское правительство, обеспокоенное бабистской пропагандой в Багдаде, т. е. близ самой границы Персии, обратилось с представлениями к турецкому правительству; вожди бабидов были интернированы в Константинополе, где они вступили в сношения с нарождающейся младотурецкой партией; правительство рассеяло группу эмигрантов и водворило Беху в Сен-Жан д'Акре, а Яхью — в Фамагусте, губернатором которого был не кто иной, как Зия, один из лучших писателей и один из основателей младо-турецкой партии. Под влиянием Яхьи и Еследстьие его сношений с Зия-пашой, а позже — с Мехмед-беем, активная фракция бабидов, скрывавшихся в Турции, мало-помалу утратила свой религиозный характер и слилась в качестве социалистической и революционной партии с наиболее передовыми группами Молодой Турции. Мистическая и богослобская партия — партия Беха — развилась в религиозную секту с либеральными тенденциями. Бабиды секты Беха возводят веротерпимость в религиозный догмат; предписывают правоверным прощение обид и правило: «поступай с другим так, как ты хотел бы, чтобы он поступал с тобой»; признают ненужными две молитвы из пяти, паломничество в Мекку и т. д. Впрочем, как и все бабиды, они не признают ритуальной нечистоты (в еде и одежде) и провозглашают равенство женщин. Эта секта ведет активную пропаганду в Азиатской Турции, особенно в Ираке, в южной Персии и в Индии.

Алжир в 1848 году. В 1848 году кончились большие войны в Африке. Могущественные вожди, олицетворявшие собой сопротивление, Абд-эль-Кадер и Бу-Маца, сошли со сцены; Ахмед-бей, давно уже обреченный на бессилие, вскоре изъявил покорность. Города побережья превращаются во французские города, и вокруг них возникают в виде предместий европейские поселки. Внутри страны Константина, Сетиф, Омаль, Медея, Орлеансвиль, Маскара, Сиднее ал-Абес и Тлемсен составляют как бы цепь кордонов с востока на запад и держат в узде оседлое население Телля. Дальше линия старых крепостей Абд-эль-Кадера — Вискра, Вохар, Сайда, Себду — господствует над плоскогорьями. Чтобы завершить завоевание страны, остается лишь подчинить горные гнезда Кабилии, смирить кочевников, заняв главные оазисы и распространив французское владычество (или влияние) на северную Сахару. Теперь возникает вопрос об использовании этой обширной территории; богатства ее одни преувеличивают, другие считают ничтожными. С этого момента на первый план выступают вопросы организации края, его народонаселения и колонизации.

Поселенцы 1848 года. Конституция 1848 года объявила Алжир неотъемлемой частью французской территории и признала за ним право на представительство в национальных собраниях. Правительство решило воспользоваться Алжиром для разрешения социального вопроса, трагически обостренного событиями июньских дней. Одно время думали направить в Алжир в качестве колонистов арестованных инсургентов. Анфантен предлагал нарезать для них участки земли по сто пятьдесят гектаров, с тем чтобы по истечении десяти лет половина участка была отдана в собственность обработавшему его колонисту, а другая половина — камесам (туземцам-арендаторам, которые принимали участие в обработке участка). Этот проект был принят с изменениями, совершенно исказившими его.

Все дело свелось к тому, что набрали некоторое количество парижских рабочих, оставшихся без работы вследствие закрытия национальных мастерских и продолжавшегося промышленного кризиса. Их отъезд был обставлен с некоторой театральной торжественностью. Эмигранты были размещены со своими семьями на плотах, которые поплыли вверх по Сене и Ионне, через Бургундский канал достигли Соны, затем спустились до устья Роны, откуда на буксире были приведены в Марсель. Отсюда на казенных судах эмигранты были доставлены в Алжир. По прибытии каждый из пих получил участок примерно в десять гектаров с готовым домом, рабочий инвентарь и семена. До первого урожая им выдавали рационами продовольствие и предоставляли в пользование рабочий скот. Вся эта затея, па которую Учредительное собрание ассигновало 50 миллионов франков, была заранее обречена на верную неудачу. Участки были слишком малы, состав колонистов неудовлетворителен. Не говоря уже о том, что промышленным рабочим было нелегко сразу превратиться в земледельцев, многие из пих возлагали на государство заботу о своем пропитании и требовали, как законного права, чтобы временное вспомоществование, которое они получали на первых порах, выдавалось им и впредь. Следственная комиссия 1849 года, докладчиком которой был Луи Рейбо, не только не скрыла, но даже преувеличила ничтожность результатов колонизации. Тем не менее основанные тут деревни, числом сорок две, уцелели, а дурные элементы парижской эмиграции отсеялись сами собой [93] . Остальные пустили корни и сделались родоначальниками настоящих колонистов. Несмотря на все ошибки, повредившие успеху этого крупного предприятия, оно оказалось пе бесплодным.

Осада Заачи. Восстание в Зааче было вызвано чисто местными причинами: исконной буйностью берберских племен, злополучным видоизменением пальмового налога и, может быть, преувеличенными благодаря дальности расстояния слухами, которые представляли революцию 1848 года катастрофой, в корне подкосившей могущество Франции. Заача — оазис группы Зибан, в семи милях к северо-западу от Бискры.

Некто Ву-Циан, бывший раньше водоносом в Алжире, потом ставший шейхом Абд-эль-Кадера и сверх того марабу, сделал Заачу центром агитации, вскоре охватившей весь край. Лейтенант Серока из арабского бюро в Бискре арестовал главного коновода с целью положить конец брожению, но обитатели Заачи взбунтовались и освободили Бу-Циана. Полковник Карбучья хотел их проучить, но был отбит с уроном (июль 1849 г.). Осенью генерал Эрбильон, командовавший тогда в Восточной провинции, подступил к Зааче с 4000 человек. Скрытая в глубине пальмовых рощ, окруженная лабиринтом садов, оград и оросительных каналов, Заача была защищена рвом в семь метров шириной и высокой зубчатой стеной… Жители, хорошо вооруженные и сильно возбужденные, оказали энергичное сопротивление, о которое разбились 20 октября две атаки. Пришлось начать правильную осаду и призвать подкрепления из Омаля и Сетифа.

Осажденные, приведенные в отчаяние уничтожением пальм, делали бешеные вылазки; соседние оазисы волновались, готовясь поддержать их; кочевники грозили французам с тыла. Между тем апроши были срыты, бреши признаны годными для прохода. 24 ноября была отбита последняя вылазка, а 26-го в 7 часов утра три колонны пошли на приступ. Полковник Канробер вел первую колонну. В одно мгновение все четыре офицера и двенадцать (из шестнадцати) солдат отборного взвода, шедшие с полковником впереди, были выведены из строя. Канробер остался невредимым и продолжал руководить штурмом. После того как французы ворвались в город, началась схватка на улицах. Каждый дом представлял собой крепость. Бу-Циан со ста пятьюдесятью верными людьми засел в одном из самых крепких домов. Убийственная ружейная стрельба не позволяла идти на приступ; была выдвинута пушка, но осажденные перестреляли артиллеристов. Вдруг взорвалась мина, выворотившая часть стены; все осажденные были убиты; окровавленная голова марабу покатилась к ногам Канробера. Победители не пощадили ни одного из защитников Заачи. Город был сравнен с землей, оазис уничтожен [94] . Но взятие этого городка в пустыне обошлось французам в полторы тысячи человек убитыми и ранеными, не говоря об опустошениях, которые произвела в их рядах холера. На обратном пути Канробер прошел через восставший Орес; взятие и сожжение Нары в долине уэда Абди положили конец всякому сопротивлению.

Движения, вспыхнувшие в обеих Кабилиях, вызвали посылку туда с 1849 по 1851 год нескольких карательных экспедиций, из которых главная экспедиция в Малую Кабилию, между Филиппвилем, Дясиджели и Милой, доставила Сент-Арно чин дивизионного генерала.

Правление Рандона. Кавеньяк, сменивший герцога Омальского, и Шангарнье, занявший в апреле 1848 года место Ка-веньяка, недолго оставались губернаторами Алжира. Генерал Шарон занимал этот пост два года (сентябрь 1848 г. — октябрь 1850 г.), генерал Отпуль — четырнадцать месяцев (октябрь 1850 г. — декабрь 1851 г.). Затем в Алжир был прислан генерал Рандон, который перед государственным переворотом должен был уступить портфель военного министра Сент-Арно. Рандон вступил в должность 1 января 1852 года и занимал ее до июня 1858 года — больше, чем кто-либо из предшествовавших ему губернаторов и чем большинство его преемников. Ко времени его правления относится покорение Сахары и окончательное завоевание Великой Кабилии.

Распространение французского владычества в Сахаре. В Сахаре появился шериф Мухаммед-бен-Абдалла, которого французы пытались в свое время использовать против Абд-эль-Кадера. Шериф только что вернулся из паломничества в Мекку и проповедывал священную войну. Турки, еще не оставившие надежду вернуть себе Алжир, помогли ему пробраться через Триполи и Гадамес. Мухаммед-бен-Абдалла утвердился в Варгле и сумел увлечь за собой почти всех юго-восточных кочевников. В 1852 году его сторонники подняли Лагаут, куда поспешил и он сам. Тогда французы двинули три колонны: Юсуф наступал на Лагаут, Пелисье двинулся на юг, в Оран, Мак-Магон прикрывал область Вискры. Юсуф отбросил шерифа в Лагаут, но, встретив сопротивление, обещавшее быть столь же упорным, как оборона Заачи, он становился в ожидании спешившего к нему на помощь Пелисье. Они соединились 2 декабря, 3-го началась атака, утром 4-го артиллерия пробила брешь, через которую устремились войска Пелисье, тогда как в другом месте отряд Юсуфа взбирался на стену. Борьба на улицах была почти так же кровопролитна, как в Зааче. Лагаут, окончательно занятый теперь французами, мало-помалу снова заселился и сделался французским передовым постом в Алжире.

Мухаммеду-бен-Абдалле с несколькими всадниками удалось бежать. Новый союзник французов Си-Хамза, вождь улэд-сиди-шейхов, следовал за ними по пятам в Варглу, которую и отпял у них. После битвы при Меггарипе и потери Тугурта шериф бежал в тунисский Джерид, затем к туарегам в окрестности Инзала. В 1861 году вдруг стало известным, что он вернулся в Варглу. Сын Си-Хамзы, Сибу-Бекр, почти тотчас выбил шерифа отсюда, погнался за ним через пустыню и вернулся, ведя его пленником. Тем временем французские войска вступили в Тугурт и Эль-Уэд. В 1856 году по почину генерала Дево началось рытье артезианских колодцев в Уэд-Рире, возродивших впоследствии всю эту группу оазисов. Через Уэд-Рир и Уэд-Суф французы распространили свое влияние до границ Триполи. По ту сторону Лагаута и юго-западных французских постов улэд-сиди-шейхи при поддержке французов образовали большой пограничный округ в Сахаре, прикрывавший с юга провинции Алжир и Оран.