И Врангель и Колчак * усопли мирно оба.Схоронят и других… не бог, так время даст.Но не усопла — удесятерилась злобаСоветы окруживших буржуазных государств…Капиталисты европейские, хозяева ученых,купили оптом знание и разум.И притаился их ученейший курчонок,трудясь над новым смертоносным газом.Республика, с тобой грозят расправиться жестоко!Работай так, чтоб каждый потом вымок…Крепите оборону, инженер и токарь.Крепи, шахтер, газетчик, врач и химик!Войну грядущую решит аэропланов рой.Чтоб бомбовозы города Союза дырами не взрыли —летающую мощь не прекращая, строй!Шуми по небесам крылами краснозвездных эскадрилий.И день, когда подымут пушки зыки поползет землей смертища газовая, —встречай умело газ, прекраснейший языкпод маской смерти с удовольствием показывая.Не знаем мы войны годов и чисел;чтоб не врасплох пришла, гремя броней и ковкой,встречать любую смерть заранее учись,учись владеть противогазом и винтовкой.При встрече с нами заграничный тузулыбкой вежливой приподымает ус,но случай побороться он не проворонит.Рабочие, крестьяне, весь Союз —и день и ночь готовьтесь к обороне,чтоб мог ежеминутно наш Союзна гром оружия и на угрозу речью, —на массу опираясь, крикнуть: «Не боюсь!Врага, не дрогнувши, вооруженный встречу!»
Подымая гири и гантели,обливаясь сто десятым потом,нагоняя мускулы на теле,все двуногие заувлекались спортом.Упражняются, мрачны и одиноки.Если парня, скажем, осенил футбол,до того у парня мускулятся ноги,что идет, подламывая пол.Если парень боксами увлекся,он — рукой — канат, а шеей — вол;дальше своего расквашенного носане мерещится парнишке ничего.Постепенно забывает все на свете.Только мяч отбей да в морду ухай, —и свистит, засвистывает ветер,справа в левое засвистывает ухо.За такими, как за шерстью золотой овцы,конкурентову мозоль отдавливая давкой,клубные гоняются дельцы,соблазняя сверхразрядной ставкой.И растет приобретенный чемпионбезмятежней и пышнее, чем пион…Чтобы жил привольно, побеждая и кроша,чуть не в пролетарии произведут из торгаша.У такого в политграмоте неважненькая силища,От стыда и хохота катись под стол:назовет товарища Калинина «Давид Василичем» *,величает — Рыкова * «Заведующий СТО *».Но зато — пивцы! Хоть бочку с пивом выставь!То ли в Харькове, а то ль в Уфеговорят, что двое футболистовна вокзале вылакали весь буфет.И хотя они к политучебе вялы,но зато сильны в другом изящном спорте:могут зря (как выражаются провинциалы)всех девиц в округе перепортить!Парень, бицепсом не очень-то гордись!В спорт пока не внесено особых мен.Нам необходим не безголовый рекордист —нужен массу подымающий спортсмен.
[ 1928]
Соберитесь и поговорите-ка вровень с критикой писателя и художника, почему так много сапожников-критиков и нет совершенно критики на сапожников? *
Фельетонов ягодки — рецензий цветочки…Некуда деваться дальше!Мы знаем о писателях всё до точки:о великих и о захудалейших.Внимает критик тише тли,не смолк ли Жаров *? пишет ли?..Разносят открытки Никулина *вид,мы знаем,чтоНикулин:как поживает, что творит,не хвор, не пьет коньяку ли.Богемские новости жадно глотая,орем — «Расхвали, раскатай его!»Мы знаем, чем фарширован Катаев *,и какие формы у КатаеваС писателем нянчась как с писаной торбой,расхвалит Ермилов * милого,а Горбов * в ответ, как верблюд двугорбый,наплюнет статьей на Ермилова.Читатель зрачком по статье поелозити хлопнет себя по ляжке:«Зачем в такой лошадиной дозеподносится разный Малашкин *?!»Рабочему хочется держаться в курсеи этой книги и той,но мы не хотим — не в рабочем вкусе —забыв, что бывают жареные гуси,питаться одной духовной едой.Мы можем распутать в миг единыйсложные поэтические путы,но черт его знает, что едим мыи в какую гадость обуты?!Малашкиным и в переплете не обуется босой,но одинаково голодный, босойна последний двугривенный свойлюбит, шельмец, побаловаться колбасой.Тому, у кого от голода слюна,мало утешительны и странныуказания, что зато-де — «Луна»у вас повисла «с правой стороны» *.Давайте затеем новый спор мы —сойдитесь, критик и апологет,вскройте, соответствуют ли сапожные формысодержанию — моей ноге?Учти, за башмаками по магазинам лазя,стоят дорого или дёшевы,крепок ли у башмака материальный базис,то есть — хороши ли подошвы?Явитесь, критики новой масти,пишите, с чего желудок пучит.Может, новатор — колбасный мастер,а может, просто бандит-попутчик.Учтя многолюдность колбасных жертв,обсудим во весь критический азарт,современен ли в сосисках фарш-сюжет,или протух неделю назад.Товарищ! К вещам пером приценься,критикуй поэмы, рецензируй басни.Но слушай окрик: «Даешь рецензиина произведения сапожной и колбасной!»
Расклокотался в колокол Герцен *,чуть языком не отбил бочок…И дозвонился! Скрипнули дверцы,все повалили в его кабачок.Обыватель любопытен —все узнать бы о пиите!Увидать в питье, в еденииавтора произведения.Не удержишь на веревке!Люди лезут… Валят валом.Здесь свои командировкипропивать провинциалам.С «шимми», с «фоксами» знакомясь,мечут искры из очковна чудовищную помесь —помесь вальса с казачком.За ножками котлет свиныхкомпания ответственных.На искусительнице-змиеглазами чуть не женятся,но буркают — «Буржуазия…богемцы… разложеньице…»Не девицы — а растраты.Раз взглянув на этих дев,каждый должен стать кастратом,навсегда охолодев.Вертят глазом так и этак,улыбаются устатем, кто вписан в финанкетескромным именем — «кустарь».Ус обвис намокшей веткой,желтое, как йод,пиво на шальвары в клеткусонный русский льет… *Шепчет дева, губки крася,юбок выставя ажур:«Ну, поедем… что ты, Вася!Вот те крест — не заражу…»Уехал в брюках клетчатых.«Где вы те-пе-рь…»Кто лечит их? *Богемою себя не пачкая,сидит холеная нэпачка;два иностранцаее, за духи,выловят в танцахиз этой ухи.В конце унылый начинающий —не укупить ему вина еще.В реках пива, в ливнях водок,соблюдая юный стыд,он сидит и ждет кого-то,кто придет и угостит.Сидят они, сижу и я,по славу Герцена жуя.Герцен, Герцен, загробным вечером,скажите пожалуйста, вам не снится ли,как вас удивительно увековечилипивом, фокстротом и венским шницелем?Прав один рифмач упорный,в трезвом будучи уме,на дверях мужской уборнойбодро вывел резюме:«Хрен ценавашему дому Герцена».Обычно заборные надписи плоски,но с этой — согласен! В. Маяковский.
Десятком кораблей меж льдами северными побылии возвращаются с потерей самолетов и людей… и ног…Всемирному «перпетуум-Нобиле» *пора попробовать подвесть итог.Фашистский генерал на полюс яро лез.На Нобиле — благословенье папское.Не карты полюсов он вез с собой, а крест,громаднейший крестище… и шампанское!Аэростат погиб. Спаситель — самолет.Отдавши честь рукой в пуховых варежках,предав товарищей, вонзивших ногти в лед,бежал фашистский генералишко.Со скользкой толщи льдистый лезвопль о помощи: «Эс-о-Эс!» *Не сговорившись, в спорах покидая порт,вразброд выходят иностранные суда.Одних ведет веселый снежный спорт,других — самореклама государств.Европа гибель предвещала нам по карте,мешала, врала, подхихикивала недоверчиво,когда в неведомые океаны Арктикижелезный «Красин» * лез, винты заверчивая.Советских летчиков впиваются глаза.Нашли! Разысканы — в туманной яме.И «Красин» итальянцев подбирает, показав,что мы хозяйничаем льдистыми краями.Теперь скажите вы, которые летали,что нахалтурили начальники «Италии»?Не от креста ль с шампанским дирижабля крен?Мы ждем от Нобиле живое слово:Чего сбежали? Где Мальмгрен *?Он умер? Или бросили живого?Дивите подвигом фашистский мир,а мы,в пространство врезываясь, в белое,работу делали и делаем.Снова «Красин» в айсберги вросся.За Амундсеном *! Днями воспользуйся!Мы отыщем простого матроса,победившего два полюса!
Несся крик из мира старого:«Гражданин советский — варвар.Героизма ждать не с Востока нам,не с Востока ждать ума нам.На свете только Европа умна.Она и сердечна и гуманна».И Нобиле в Ленинградене взглянул на советские карты.Но скоро о помощи радиос айсбергов слал с покатых.Оказалось — в полюсной темиразбирались у нас в Академии.От «Италии» столб дыма.«SOS» рассылает в отчаянии.Подымят сигарой и мимопроходят богачи англичане.Мы ж во льдах пробивались тараном…Не правда ли — очень странно?Еще не разобрали дела черного,но похоже по тому, как себя ведут, —что бросили итальянцы шведа ученого,кстати, у раненого отняв еду.Не знаю, душа у нас добра ли —но мы и этих фашистов подобрали.Обгоняя гуманные страны,итальянцев спасаем уверенно.Это — «очень странно».Но… совершенно верно.
[ 1928]
О том, как некие сектантцы зовут рабочего на танцы *
В цехах текстильной фабрики им. Халтурина (Ленинград) сектанты разбрасывают прокламации с призывом вступить в религиозные секты. Сектанты сулят всем вступившим в их секты различного рода интересные развлечения: знакомство с «хорошим» обществом, вечера с танцами (фокстротом и чарльстоном) и др.
Из письма рабкора.
От смеха на заводе — стон.Читают листья прокламаций.К себе сектанты на чарльстонзовут рабочего ломаться.Работница, манто накиньна туалеты из батиста!Чуть-чуть не в общество княгиньты попадаешь у баптистов.Фокстротом сердце веселя,ходи себе лисой и пумой,плети ногами вензеля,и только… головой не думай.Не нужны уговоры многие.Айда, бегом на бал, рабочие!И отдавите в танцах ногии языки и прочее.Открыть нетрудно баптистский ларчик —американский в ларце долларчик.
Тверд пролетарский суд.Он не похож на вату.Бывает — и головы не снесутте, которые виноваты.Это ясно для любого,кроме… города Тамбова.Дядя есть в губисполкоме.Перед дядей шапку ломят.Он, наверное, брюнет —у брюнетов жуткий взор.Раз — мигнет — суда и нет!Фокусник-гипнотизер.Некто сел «за белизну».Некто с дядею знаком.Дядя десять лет слизнул —как корова языком.И улыбкою ощерен,в ресторан идет Мещерин.Всё ему нравится,все ему знакомы…Выпьем за здравьицегубисполкома!А исполкомщик спит, и мнитсялуна и месяц средь морей…«Вчера я растворил темницувоздушной пленницы моей» *.Товарищи, моргать нехорошо —особенно если свысока.От морганий пару хороших шорсделайте из этого листка!Советуем и вам, судья,сажать цветы, с поста уйдя.
С чем в поэзии не сравнивали Коминтерна?Кажется, со всем! И все неверно.И корабль, и дредноут, и паровоз, и маяк —сравнивать больше не будем.Главным взбудоражена мысль моя,что это — просто люди.Такие вот из подвальных низов —миллионом по улицам льются.И от миллионов пришли на зов —первой победившей революции.Историю движет не знатная стайка —история не деньгой водима.Историю движет рабочая спайка —ежедневно и непобедимо.Тих в Европах класса колосс, —но слышнее за разом раз —в батарейном лязге колесна позиции прет класс.Товарищ Бухарин * из-под замызганных пальмговорит — потеряли кого…И зал отзывается: «Вы жертвою пали…Вы жертвою пали в борьбе роковой» *.Бедой к убийцам, песня, иди!К вам имена жертвмы еще принесем, победив, —на пуле, штыке и ноже.И снова перечень сухих сведений —скольких Коминтерн повел за собой…И зал отзывается: «Это — последнийи решительный бой» *.И даже речь японца и китайцапонимает не ум, так тело, —бери оружие в руки и кидайся!Понятно! В чем дело?!И стоило на трибуне красной звездойкрасноармейцу * загореться, —поняв язык революции, стоярукоплещут японцы и корейцы.Не стала седа и стара —гремит, ежедневно известнейп-я-т-и-д-е-с-я-т-и странбоевая рабочая песня.
Как будто чудовищный кранмир подымает уверенно —по ступенькам 50 странподымаются на конгресс Коминтерна.Фактом живым встрянь —чего и представить нельзя!50 огромнейших странвходят в один зал.Не коврами пол стлан.Сапогам не мять, не толочь их.Сошлись 50 стран,не изнеженных — а рабочих.Послало 50 странгонцов из рабочей гущи,войны бронированный таранобернуть на хозяев воюющих.Велело 50 стран:«Шнур динамитный вызмей!Подготовь генеральный планвзрыва капитализма».Черный негр прям.Японец — желт и прян.Белый — норвежец, верно.50 различнейших странидут на конгресс Коминтерна.Похода времени — стан.Револьвера дней — кобура.Сошлись 50 странвосстанию крикнуть: «Ура!»Мир буржуазный, ляг!Пусть обреченный валится!Колонный зал в кулаксжимает колонны-пальцы.Будто чудовищный кранмир подымает уверенно —по ступенькам 50 странподнялись на конгресс Коминтерна.