Чтение онлайн

Когда же наконец хозяйка озабоченно поинтересовалась, что же, любезный Нипернаади, ты, мол, сутками спины не разогнешь, Тоомас через не хочу, но все же так, чтобы услыхали все, ответил:

– Кому же еще трудиться, если не мне! Вам всем наплевать, пусть хоть развалится этот хутор! Никто ведь еще не подумал о том, что луга превращаются в болота. За много лет устье реки засорилось, вода не доходит до моря и топит луга. Давно пора было подумать о том, как углубить устье.

Все слушали его, разинув рты, а Нипернаади продолжал:

– Как же я уйду отсюда, если самое важно дело не сделано? У барышни скоро свадьба, на сегодня-завтра эти поя и луга перейдут пастору, - стыд и позор отдавать их ему в этаком состоянии...

И вот, довольно навычисляв, начертив и наизмеряв устье реки, однажды вечером он вернулся домой в приподнятом настроении и голосом ласковым, но в то же время не терпящим возражений, сказал Элло:

– Барышня, сегодня пойдете со мной к устью реки.

– Это зачем?
– капризно спросила Элло.

– Там увидите, - загадочно произнес Нипернаади.

Элло набросила платок на плечи и пошла. По дороге Нипернаади не произнес ни единого слова. Он был весел, насвистывал, смеялся и потирал руки. И только когда они подошли к устью, он стал собраннее, попросил барышню сесть рядом с ним и заговорил:

– Милое дитя, могу ли я доверить тебе свою тайну?

Он даже назвал барышню на ты.

– Видишь ли, - быстро продолжил он, - я не портной, не рыбак и не крестьянин, все это пустая болтовня. Я вынужден был обманывать здешний люд и тебя тоже, иначе меня выкинули бы с хутора куда подальше. Я вынужден был разыгрывать придурковатого батрака, пахать, возить навоз и бог его знает что еще. Ах, милая Элло, когда-нибудь я буду вспоминать это время как самое комичное в своей жизни! Я же археолог. Всю жизнь я рылся в книгах, представляешь — такие толстенные фолианты, вроде библии. И в них, голубушка, я нашел такое, что другим и во сне не увидеть.

Его будто бросило в жар, она возбужденно размахивал руками и не мог устоять на месте.

– В пору шведского короля Эрика Четырнадцатого, - продолжал он, - эта местность была совсем другой. Не этот вот ручеек, здесь текла широкая и глубокая река, по которой плавали военные корабли и торговые суда со всего света. По берегам высились крепости, стояли деревни и лабазы, отсюда лежал знаменитый торговый путь к далеким народам. От почему здесь и вспыхивали побоища, кровавые войны за власть. Во времена Эрика Четырнадцатого, прозванного Мужицким королем, во время невиданного урагана в устье этой реки затонула целая флотилия, груженная золотом, которую король послал, чтобы поддержать правителей и простой народ. Какое это было несчастье, милая Элло! Но прошли столетия, река высохла, устье засорилось, а бесчисленные возы с золотом и по сей день лежат на дне реки. Смотри, вот здесь прямо у твоих ног. Никто не в силах оценить те несметные богатства, что покоятся здесь, под этими желтыми песками.

Но боже мой, и это еще не все. Весьма возможно, что все это золото меня бы не тронуло, очень может быть что из-за него я не оставил бы родной дом, не напялил бы эти лохмотья, представляя потешного батрака, если б еще одно обстоятельство не привлекло моего внимания.

В этой реке упрятаны жемчужины, большие, чистые, как слеза жемчужины. В старину, в пору правления русской императрицы Екатерины, здесь было целое поселение ловцов жемчуга. Тут собирали неимоверные состояния, тысячам река подарила богатство и счастье. В порту стояли корабли со всех стран света, они развозили эти диковинные камни по всему миру. Но тут разразились войны, долгие, кровопролитные войны, прежние правители и ловцы жемчуга погибли или бежали, крепости и селения стали добычей огня. И только жемчуг не пропал, наоборот, нарождались никому неведомые, все новые жемчужины.

Господи, я шалею от того, что стою перед богатствами, какими не владеет ни один смертный. Любой король, любой владыка — ничто перед тем, что сокрыто в этой речке. Да они нищие в сравнении со мной! В тот день, когда я совершил свое открытие, я захмелел, как голодный бродяга, которого с улицы возвели на трон. Я бредил, я был точно в лихорадке — мне вдруг открылся весь мир, я мог скупать государства, свергать королей, мог швырять целые состояния налево и направо только для ублажения собственной прихоти.

Но когда первый хмель выветрился, необъяснимая грусть сжала мое сердце. К чему троны, царства и почет?!

Лучше бы я снова стал бедным. Тяжелое бремя золота давило на плечи. Жемчужины сверкали, но были холодными. А я мечтатель, этакий забавный певчий кенар, которому больше, чем состояние, нужны солнышко, цветы и маленькая Элло. Мной овладело беспокойство, я потерял сон. Я был несчастен оттого, что труд всей моей жизни не привел меня к цели. На что потратил я молодость, силы, ради чего не смыкал глаз ночами?! Чтобы поселиться в каком-то дворце и с тоской взирать на закат своей жизни?

Милая моя, хочешь, я закажу тебе жемчужное ожерелье, чтобы ты могла ходить, любуясь собой в лунном свете? Хочешь, я построю тебе дворец и подарю пять сотен отборных рабов, чтобы они стерегли твою красу и охраняли твой покой? Я буду наведываться к тебе раз в год вот в этом батрацком облачении. А может, построить тебе железную дорогу, чтобы ты могла помчать в любую сторону, куда только душе угодно? Нет-нет, я знаю, я подарю тебе куклу, такую большую куклу с очень задумчивыми глазами - может, тогда ты хоть немного смягчишь свое сердца и не станешь злиться на беднягу Нипернаади.

О боже, ты молчишь, ты даже не улыбаешься, я сойду с ума от мысли, что не угадал твоего желания! Скажи, наконец, что мне делать? Может, хочешь стать владычицей, королевой среди себе равных? Я могу и это — короны рассыплются под тяжестью моего состояния и народы в вожделении злата побегут за мной, как за новым пророком и спасителем. Малышка, ты еще не ведаешь власти золота и колдовской силы жемчуга. Нищий может сделаться монархом, презреннейший раб — государственным канцлером.

Только скажи, и я сделаю все, что в моей власти. Ах, как тяжелы эти обозы золота, лежащие на моих плечах! Как обжигают душу своим холодом груды жемчуга! Бери их — сам я уйду отсюда, как пришел, бедный, невзрачный, но веселый и хмельной от божественной природы. Взгляни на эту журчащую воду: какие возможности, какое счастье таит этот поток! Я люблю тебя, Элло!
– прости мое нахальство — люблю. Разве я виноват в этом? Неужели я действительно так уродлив? Нет, не говори, я и сам знаю, уже давным-давно я знал это.

Элло сидела рядышком, тихая и серьезная.

– Это твои фантазии!
– воскликнула она, очнувшись.
– В нашей речке нет ни одной жемчужины.

Нипернаади подскочил как ужаленный.

– Что, что?
– раскатисто рассмеялся он.
– В это реке нет ни одной жемчужины, так ты сказала? Это мои фантазии, говоришь? Ах, значит, надо добывать доказательства, потому что она, видите ли, не верит мне!

Упав на колени перед Элло, он взмолился:

– Верь мне, милая! Я могу поклясться даже благословеньем Божьим и всем, что мне дорого! Неужели ты думаешь, что я сплю и вижу сенокосы твоего отца, что из-за них я не разгибал спины, высчитывал, измерял уровень воды? Господи, ты так же наивна, как дурочка Тралла! Откуда эта выдумка? Но ты сама увидишь, не сегодня-завтра сюда прибудут рабочие, много-премного рабочих, и я начну раскопки. Приедут и ловцы жемчуга, знаешь, такие высокие, серьезные мужчины с глазами огромными, как у совы. На этом песчаном мысу я построю им красивые дома, чтобы им не пришлось краснеть за свое жилье. И даже хорошеньких девушк, привезу им из города, чтобы не скучали. А теперь, милая Элло, я хочу узнать, не могла бы ты полюбить меня хоть немного или мне тоже придется выписывать себе городскую девушку?

– Ты все никак не хочешь понять, - тихо произнесла Элло, - что через две недели я выхожу за пастора!

– В самом деле?
– воскликнул пораженный Нипернаади.
– Какая дурацкая новость! Ничего, мы с ним, беднягой, управимся. Знаешь, давай произведем его в кардиналы или пошлем в Рим папой. А лучше даже определим его в монастырь монахом, пусть-ка этот господин поразмышляет над своей беспутной жизнью! Нет? Ты улыбаешься, ты, значит, не хочешь этого? Ты так мила и красива, когда показываешь свои зубки, шаловливо смеясь.