Чтение онлайн

И ещё фрагменты храмов Изиды и Озириса, Солнца и Луны в Гелиополисе, храма Миневры в Афинах, Аполлона Делосского… Из других городов везли храмовую утварь - серебро, золото, драгоценные камни и слоновую кость.

Каждый Божий день автократор сам приходил на стройку. Отобедав, надевал полотняную простую тунику, голову обвязывал шёлковым платком, с посохом в руке покидал дворец и, минуя Августеон, шёл пешком к возводимому зданию. Забирался на леса и придирчиво оглядывал многие участки работ. Исидор из Милета часто его сопровождал, иногда - Анфимий. С воодушевлением наблюдал, как в четыре каменных постамента (стереобата) заливают внутрь для прочности свинец. Вид работающих людей - сотен, тысяч одновременно снующих, точно муравьи, загорелые обнажённые по пояс тела, мускулы под кожей и мастеровитые руки, что-то долбящие, режущие, строгающие, крайне сосредоточенные лица, скрип настилов лесов, скрип колёсиков тачек, запах свежезамешенного раствора, мраморная крошка под ногами - завораживали монарха, вдохновляли, трогали. «Этот храм, - думал он, - вечная память обо мне. Все умрём, превратимся в прах, а Святая София - «Сонечка» моя - будет выситься. Люди спросят: кто построил её? И получат ответ: император Юстиниан. Или так: император Юстиниан - кем он был? Тем, кто выстроил Софию Святую!»

Но однажды - осенью 533 года - прибежали к нему со стройки с докладом: два стереобата не выдержали тяжести арки, поднимающейся над ними, и лопнули; Исидор и Анфимий их укрепляют, но другие работы приостановлены. Василевс вполголоса выругался по-македонски (он старался не употреблять бранных греческих выражений, а тем более латинских, но солёные македонские словечки иногда срывались с его уст) и, забыв переодеться в каждодневную «строительную» тунику, в том, в чём был, при параде, поспешил на место происшествия.

Как уже упоминалось, посреди храма возвышались четыре каменных постамента, связанные свинцом изнутри. Два из них - на север, два - на юг. Сверху они соединялись арками, опирающимися как на постаменты, так и на собственные основания; но у той, злополучной, основание закончено не было, и вся тяжесть пришлась на стереобаты - вот они и треснули.

Эти пояснения дал Анфимий подошедшему самодержцу. Государь стоял мрачный, сверху вниз, с лесов, разглядывал трещины на камне. Холодно спросил:

–  А свинец-то держит?

–  Держит, ваше величество. Если б не свинец, всё могло бы кончиться худо. Камень мы заменим, это не проблема. Главное - быстрее завершить основание арки, чтобы снять часть нагрузок с этих стереобатов.

–  Да, пожалуй, ты прав. Опираясь на своё основание, арка будет меньше давить на постаменты.

–  Безусловно. При строительстве следующих арок мы учтём неудачный опыт.

Автократор огорчённо вздохнул:

–  Да, учти, пожалуйста. Ты же понимаешь: если храм не выстоит и твои расчёты окажутся ошибочными, нам придётся тебя казнить. И привлечь к работам иного мастера. А уже столько средств истрачено! Начинать сызнова немыслимо.

Выходец из Тралл сохранял спокойствие, но глаза от пола не отрывал. И ответил тихо:

–  За свои расчёты ручаюсь. Дело не в расчётах, а в технологии. Поспешили, допустили ошибку. Больше такого не совершим.

–  Мы надеемся на тебя.

А потом теребил Феодору:

–  Как по-твоему, сей Анфимий - не пустозвон? Не напрасно ли я доверился его чертежам и рисункам? На пергаментах всё красиво и убедительно, а сумеет ли воплотить задуманное? В случае провала сразу превращусь для истории из великого созидателя в жалкого нелепого прожектёра, не сумевшего реализовать ни один из собственных замыслов.

Василиса произносила задумчиво:

–  Я составила гороскоп собора Святой Софии. Получилось, что у храма два опасных момента при строительстве и один ещё в отдалённом будущем. Если он пройдёт их благополучно, то стоять сможет не одну сотню лет.

–  Дай-то Бог, дай-то Бог… А когда второй опасный момент?

–  Где-то по весне предстоящего года.

–  Надо подготовиться, чтобы встретить во всеоружии… - Он поцеловал её в щеку.
– Как я рад, что ты у меня такая. И поможешь, и поддержишь в трудную минуту.

Женщина слегка поклонилась:

–  Счастье помогать вашему величеству…

Царь взглянул на неё внимательно:

–  Что-нибудь случилось? Ты всегда обращаешься столь возвышенно, если пришла с намерением что- то попросить.

–  Вы читаете мои мысли… У меня два дела. Первое - публичное, а второе - личное.

–  Начинай с первого.

–  Я хотела бы с помощью юристов подготовить проект закона о правах женщин в нашем государстве.

Удивившись, самодержец спросил:

–  А чего не хватает ромейским женщинам, по-твоему?

–  Очень многого по сравнению с мужчинами; но нельзя желать всего сразу, надо начинать с малого. Например, почему так несправедливы законы по наследованию имущества, обделяющие женщин? Почему женщина не имеет права подавать на развод в случае неверности мужа, или в случае его неспособности к брачной жизни, или в случае его исчезновения? Наконец, почему нет закона, что карал бы мужчину, соблазнившего девушку, а затем отказавшегося жениться на ней?

Василевс рассмеялся:

–  Ну, последнее - это чересчур. Неужели же твоя история с Гекеболом до сих пор не даёт тебе покоя?

Феодора вспыхнула и пробормотала:

–  Речь не обо мне…

–  А по первым двум пунктам ты, пожалуй, права. Я подумаю. Посоветуюсь с нашими законниками, сенаторами… Хорошо. Просьба принята. Ну, а что за личное дело?

Государыня смешалась ещё больше, но взяла себя в руки и проговорила:

–  Есть один прасин Васиан…

–  Тот, что занимается рыбной торговлей?

–  Совершенно верно, под его контролем больше половины рыбных базаров и лавочек в нашем городе.

–  Помню, помню. Тип довольно приятный и порядок в хозяйстве держит, жалоб я не слышал.

–  Да, в хозяйстве умница, жаловаться грех, но хочу сказать про другое. Мало того, что во время беспорядков выступал за бунтующих…

–  Нет, его участие в мятеже не доказано.

–  …так и до сих пор позволяет себе открыто критиковать начинания вашего величества.

–  Неужели?

–  Да, не так давно на агоре (мне докладывали верные люди) заявлял во всеуслышанье, что отправка армии в Африку - это несусветная глупость, нанесёт казне ощутимый вред и расколет общество…

–  Так и заявлял?

–  …что Юстиниану верить нельзя, так как нарушает собственные слова, возвратив на прежние должности Иоанна Каппадокийца и Трибониана…

–  Вот мерзавец!

–  …что императрица предательница, ибо брак ортодокса с монофиситкой - вероломство…