Чтение онлайн

Победителей встретила на соборной площади та же делегация. Тут уж Лис не остался на коне - спешился, воспользовавшись помощью стременного, подошёл к архонту и торжественно принял у него ключ от Карфагена. И перекрестился, глядя на собор. Удивлённо проговорил:

–  Отчего закрыты врата у храма?

Киприан смутился:

–  Понимаете, ваша честь, там засели несколько вандалов - воинов и купцов, опасающихся за свою жизнь. Мы пытались их выманить, но пока что безрезультатно. Обещают поверить только вашему слову.

–  Хорошо, пойдёмте.

Вместе они приблизились к замкнутым дверям. Аспаркам громко произнёс, обращаясь к тем, кто нашёл прибежище в церкви:

–  Слушайте меня! С вами собирается говорить Велисарий! Мы ему доверяем. Войско ромеев в городе - никого не трогает.

Голос изнутри пробасил:

–  Вы убили Аматту и Гибамунда. Мы боимся разделить их удел.

Командир экспедиционного корпуса заявил:

–  Мы убили их в ходе боевых действий, в честных поединках, потому что такова логика войны. Но напрасных жертв нам не надо. Потому что Юстиниан уважает вандалов и послал армию для восстановления справедливости - возвратить власть Ильдериху, другу и союзнику, наказать узурпатора Гелимера.

–  Но Аматта убил Ильдериха со всей родней, - отозвался голос.
– Что теперь вы намерены делать?

–  Мы останемся в Карфагене до победы над Гелимером и посадим управлять своего человека. Цель одна - возвратить провинцию Африка под начало Римской империи. А простых людей мы не губим; кто не борется против нас, нам не враг.

–  Поклянись на кресте, что не схватишь нас, если мы покинем стены собора.

Вытащив из-за ворота свой нательный крестик, Велисарий сказал:

–  Именем Всевышнего обещаю прилюдно, что свободе и жизни вашей мы не угрожаем.

Воцарилось молчание. Наконец, одна из створок дверей открылась, и наружу вышли человек двадцать - настороженных, перепуганных, щурящихся от яркого солнечного света. Поклонились сдержанно.

Лис проговорил:

–  Рад, что вы решились. Можете идти по домам. Лишь прошу об одном: не мешайте нам закончить начатое дело. Кто поднимет на нас оружие, будет уничтожен. В этом я тоже клянусь на кресте.

Снова поклонившись, те заторопились в разные стороны. А стратиг ромеев вновь вскочил на коня и продолжил шествие - вверх, на гору, к цитадели Кирса, где стоял королевский дворец вандалов, или просто Палатий. Здесь, пройдя по широкой лестнице, вдоль которой горели масляные светильники на высоких стойках, он вошёл в широкую залу - хризотриклиний - и поднялся на возвышение с королевским троном. Повернулся лицом к собравшимся, поднял руку:

–  Господа! Мы переживаем с вами историческое событие: Карфаген снова наш! Действуя от имени василевса, символически занимаю этот трон - ибо Юстиниан, но не я должен тут сидеть. Слава императору! Слава императрице! Слава нашей Романии!

–  Vivat! Vivat!
– поддержали все.

Велисарий сел и махнул ладонью:

–  Объявляю суточный отдых. Будем пировать, наслаждаться жизнью. И готовиться к новым битвам. Враг не побеждён до конца. Расслабляться рано.

В этот вечер возлежали в зале Дельфина - по названию треножника для кубков с вином - и с большим аппетитом пробовали то, что готовили королевские повара для Аматты и Гелимера. А уже под утро командир заглянул в спальню к Антонине. Та лежала, раскинувшись на огромном ложе, застланном шёлковым бельём, под свисающей с балдахина вуалью от мошки, совершенно голая, наглая в своей наготе, и дремала. Он разделся тоже, поднырнул под вуаль, сгрёб жену в охапку, начал обнимать, целовать, а затем с жаром овладел. Та, ещё в полусне, сладко улыбаясь, повторяя его движения, громко прошептала:

–  Феодосий… Феодосий… ну, сильней, сильней, не щади свою любимую мамочку…

Велисарий замер. Приподнялся и сел на пятки, глядя на неё вопросительно. Антонина приоткрыла глаза, увидала мужа, и улыбка медленно сползла с её уст, словно старая, высохшая кожа с тела змеи. Потрясённо пролепетала:

–  Господи, прости меня, грешную!

–  Феодосий?
– грозно спросил супруг.
– Ты сказала «Феодосий»? Или я ослышался?

Возражать было бесполезно, и она кивнула:

–  Феодосий, да.

–  Что бы это значило?

Тяжело вздохнув, женщина ответила:

–  Мне приснился богохульственный сон. Вроде я лежу, а в опочивальню входит Феодосий. И ложится рядом. И ласкает, целует, возбуждает меня. Я не в силах пошевелиться… и как дурочка отдаюсь его воле…

Муж неодобрительно засопел:

–  Значит, просто сон?

–  Разумеется. Гадкий, глупый сон. Вспоминаю - и берет оторопь.

–  Почему же ты тогда улыбалась?

–  Разве? Неужели? Как же я могла?

–  Не шути со мной, Нино. Ты ведь знаешь: если выяснится, что это не сон, а вернее, сон - отражение яви, вам обоим несдобровать. Я его посажу на кол, а тебя зарежу.

–  Ой, какие ужасы!

–  Обещаю верно.

Обвила его шею нежными руками:

–  Не пугай… ну что ты?… страшно так набычился, а глаза прямо налились кровью… Успокойся, не заводись. Я твоя всецело. Можешь делать со мной, что хочешь. Мы давно не пробовали боком. Ты ведь очень любишь эту позицию, - и призывно подняла ногу.

Лис откинулся на подушки, заложил руки за голову, сказал:

–  Расхотелось что-то. Извини. Вероятно, позже.

–  Ну, не злись, не злись, не ревнуй к моим ночным грёзам. Разве ты во сне не овладеваешь другими женщинами?

Он слегка смутился:

–  Иногда бывает. Иногда даже с собственной матерью-покойницей.

–  А, вот видишь! Ревновать ко сну недостойно. Ну, иди ко мне. Поцелуй как следует.
– Положила его ладонь себе между бёдер.
– Чувствуешь дрожание моего амурного места? Как оно страстно вожделеет? Всё исходит сладостным соком?… Так возьми ж меня! Сильно, глубоко!

Велисарий прижал её к себе:

–  Вправду только сон? Поклянись благополучием Фотия.

Антонина у него за спиной быстро перекрестила пальцы - средний с указательным - и ответила как ни в чём не бывало:

–  Правда, правда, клянусь.

–  Что ж, на этот раз я поверю… - ив любви был неистов, словно в юные годы.

На другой же день командиры ромеев осмотрели укрепления города и пришли к выводу, что они в скверном состоянии. Приступили к ремонту сразу, как окончился суточный отдых войск - подновляли стены, наиболее слабые в городском предместье Мегара, выкопали ров и утыкали его дно заострёнными кольями, обнесли палисадом. А 20 сентября пограничный отряд Фотия захватил судёнышко, плывшее с севера, и вандалов, находившихся в нём. Сразу вместе с пленниками поскакал к Велисарию: