Чтение онлайн

Та зашикала на свою свекровь:

–  Тише, тише, если кто услышит?

–  Я и не кричу, говорю вполголоса. Осторожность, это верно, не помешает. Но неужто мы глупей доносителей? Сделаем разумно и тонко. Мне хотелось бы встретиться с Иоанном где-нибудь приватно. И, конечно, не в городе, где, действительно, что ни человек - то доносчик. Например, в имении Велисария - Руфининане. Буду ждать его завтра около полуночи. Я охрану предупрежу.

–  Мне так страшно, Нино!

–  Господи, чего беспокоиться? Просто два человека решили встретиться. Может, Иоанн - мой любовник? Принимаю его в отсутствии мужа. Пусть докажут обратное!

–  Сообщу отцу. Пусть решает сам.

–  Сообщи, пожалуйста. Ведь, насколько я знаю, много лет назад ему предсказали, что он будет в «одеждах Августа». Час его величия приближается, милая сноха.

–  Трудно даже себе представить…

–  Иногда сбываются самые дерзкие мечты.

Но не всё так просто было в этой истории. Ведь императрица давно не терпела Иоанна Каппадокийца, не забыла: он донёс автократору о её романе с ул-Кайсом, и не оставляла надежды на мщение. А женитьба Фотия на единственной дочке эпарха двора и была одним из звеньев хитроумного плана. Говорила Антонина с Евфимией тоже по наущению государыни. И буквально в тот же вечер рассказала своей покровительнице о назначенном в загородном доме свидании.

Феодора благосклонно кивнула:

–  Ты прекрасно справилась с моим поручением. Мерзкому, поганому Губошлёпу не уйти от расплаты. Я пошлю в Руфининану Нарсеса с Маркеллом и его людьми. Если они услышат, что Каппадокиец согласился на твоё предложение о перевороте, то немедленно его арестуют.

–  Я надеюсь, ваше величество, что меня не тронут?

–  Ты со мной заодно - этого достаточно.
– Помолчав, добавила: - Кстати, для тебя хорошие сведения: прибыл человек из Эфеса и поведал, что туда приплыли Феодосий и Каллигон.

Нино просияла:

–  Слава Богу, жив!

–  Жив, конечно, жив. Мы с тобой заинтересованы возвратить и его, и похищенные сокровища.

Отпустив подругу, василиса отправилась к мужу. Отношения их в последнее время были напряжённые, и она надеялась донесением о неверности Иоанна возвратить утраченное доверие. Император выслушал её, сохраняя невозмутимость, а затем неспешно проговорил:

–  Я не очень верю в его предательство. Уж скорее Велисарий поднимет бунт, чем Каппадокиец. Мы с ним верные, старые друзья. Но затеять испытание не мешает. Пусть Нарсес и Маркелл, как предполагаешь, там устроят засаду. И доложат обо всём, что произойдёт.

Обменявшись незначащими словами, августейшие особы расстались. Самодержец сидел задумчивый. Размышлял спокойно: «Что-то здесь не так. Феодора затеяла странную игру. Хочет насолить Иоанну - я не сомневаюсь. Но, пожалуй, планы её обширнее. С воспитанием Анастасия, в частности… Воспитает, натаскает, а потом захочет совершить рокировку. Не исключено. Я ослабить себя свержением Иоанна не дам. Мы должны быть вместе. В свете ненадёжности Велисария - очень, очень важно». Позвонил в серебряный колокольчик и велел позвать эпарха двора.

Вскоре появился Каппадокиец - как обычно, раскрасневшийся, потный, с выпяченной нижней губой. Соблюдая высший этикет, распластался перед повелителем на полу и поцеловал его туфлю. А потом, стоя на коленях, снова поклонился и прогудел:

–  Что-нибудь случилось, ваше величество? Пожелали видеть меня в неурочное для нашего общения время…

–  Не случилось, но случится, если ты поедешь на свидание к Антонине.

У того глаза разве что не выпали из орбит. Бормотал, как умалишённый:

–  К Антонине? Я? Ничего не ведаю…

–  Ладно, не лукавь. У Юстиниана уши везде. И предупреждаю тебя: там ловушка, не попадись. Если попадёшься - не обессудь, выручать уже не стану из принципа.

Вытащив платок, Иоанн утёр вспотевшую лысину:

–  Здесь какая-то ошибка, ваше величество. Донесли неправду. У меня с Антониной никаких отношений нет - мы теперь родня и не более того.

–  Я не про любовные отношения говорю.

–  Нет? А про какие?

–  Не наглей, мой друг. И не лги монарху.

–  Господи, помилуй! Да о чём же мне говорить с Антониной тайно? О её любовнике Феодосии? Это же смешно!

–  Ты не хочешь признаться. Своему монарху не хочешь. Очень огорчительно. Что ж, тогда иди. Дальше делай, как знаешь.

Тот сцепил молитвенно пальцы:

–  Я клянусь!… Что ни сном, ни духом!… И не понимаю, что явилось причиной вашей укоризны…

–  Уходи, сказал. Больше не держу.

А когда Каппадокиец отполз, скрылся за дверями, самодержец подумал: «Неужели предаст? Пресвятая Дева! Все кругом изменники. Все меня ненавидят. Боже мой, за что?!»

А эпарх двора, выйдя из покоев Юстиниана, нахлобучил шапку, завернулся в шерстяной плащ, сел в свою коляску и велел вознице: «Едем в особняк. Я проголодался». Размышлял по дороге: «Вынюхали, черти. Не успела Фимка передать приглашение Нино, как об этом знает василевс! Мистика какая-то. Может, правда, что болтают про самодержца: он - нечистая сила? Дьявол во плоти? И читает мысли на расстоянии? А иначе откуда такая осведомлённость?
– покряхтел, как больная собака.
– В свете вышесказанного, как мне поступить? Отменить свидание? Просто не пойти? И, возможно, упустить шанс на трон? Ведь когда ещё править, как не сейчас: через десять лет буду стариком и не захочу никаких престолов… Надо, надо сделать попытку. И, во избежание неприятностей, из Руфининаны скрыться от ищеек царя - скажем, в монастыре. И уже оттуда ждать сигнала от Велисария. Антонина поможет, потому что имеет свой интерес».

Дома он переоделся в платье простолюдина, до закрытия Деревянных ворот выбрался из города и, как будто странник, с посохом в руке, перешёл Калинников мост. От него до имения Лиса было не слишком близко - три часа ходьбы, но Каппадокиец предпочёл двигаться пешком: на коне он сидел нетвёрдо, а его экипаж знали все, и в мгновение ока о любых перемещениях доброхоты настучали бы во дворец. Лучше прогуляться, но остаться не узнанным.

В сумерках дошёл до Руфининаны. Опустился под дерево и перекусил взятой дома провизией - пирогом с молотой свининой, чесноком, сыром и яйцами. Отхлебнул из фляжки вино. Подкрепившись, скрытно обошёл, сохраняя дистанцию, часть ограды, примыкавшей к роще, и не обнаружил ничего подозрительного - никаких вооружённых людей, притаившихся за кустами, никаких неясных перемещений. Около полуночи, как договорились, Иоанн три раза стукнул кольцом в калитку, находившуюся вдалеке от главных ворот. Женский голос за калиткой спросил:

–  Кто там?

–  Тот, кого вы ждёте.

–  Вы один?

–  Разумеется, без свидетелей.

–  Хорошо, зайдите.

Щёлкнула задвижка. И Каппадокиец протиснулся внутрь. Слабая луна освещала женскую фигуру в накидке. Антонина была выше своего собеседника и поэтому слегка наклонялась при разговоре. Женщина сказала:

–  Евфимия изложила вам суть вопроса?

–  Только в двух словах. Как супруг ваш предполагает это совершить?

–  Я сама не знаю деталей. И уполномочена говорить лишь принципиально: если вы согласны, он начнёт действовать. Вместо Лазики повернёт оружие против деспота. А от вас потребуются лишь терпение и финансовая поддержка.