Чтение онлайн

–  Перестань мудрить, - морщился приятель.
– Кто такой этот Каллигон? Василевс, эпарх? Жалкий евнух, меньше таракана. Поприжмём слегка - он и выложит всё начистоту, где зарыл сокровища.

–  Нет, не выложит, вот увидишь. Помяни моё слово.

Осень в Эфесе была прекрасна: ясное нежаркое солнышко, по ночам прохладно, красная листва окрестных лесов, тёмно-синее море, вереницы птиц, летящих из Европы на Нил. Впрочем, Фотию любоваться природой было некогда: сразу с корабля он пошёл к архонту (Феодосий побоялся идти и отправился в монастырь Апостола Иоанна), заявил о своём прибытии, показал верительные грамоты и потребовал содействия в розыске пропавших трофеев.

–  Вы считаете, виноват Каллигон, а не Феодосий?
– вопросил глава города с недоверием.
– Что-то сомневаюсь. Я в последнее время с евнухом дружу, мы играем в шахматы, ходим в цирк и болеем за наших. Он, конечно, не без странностей, но законопослушен и исправно платит налоги.

–  На какие шиши живёт, разрешите узнать? Был среди прислуги у моей матери, а сбежав сюда, превратился вдруг в богатого господина. Подозрений не вызывает?

–  Говорил, будто получил наследство от брата.

–  Чепуха, никаких братьев у него сроду не было.

У эфесца настроение испортилось окончательно.

Посмотрев на приезжего исподлобья, мрачно проговорил:

–  Что вы собираетесь предпринять для обнаружения сундуков?

–  Ваши люди мне должны помочь вытрясти из грабителя и убийцы все необходимые сведения.

–  Предположим. А какая будет наша доля в случае успеха?

Усмехнувшись, Фотий заметил:

–  Разве долг архонта - не найти преступника, посадить в тюрьму и вернуть в казну похищенное имущество? Или долг теперь стоит денег?

–  Всё имеет цену в этом мире, - совершенно не смутился чиновник.
– И задаром никто работать не будет. Если в Константинополе, я знаю, можно за плату стать сенатором, неужели мои претензии слишком велики?

–  Так и быть, согласен: за содействие получите сундук из пятидесяти.

–  Лучше два: мне один, а второй на нужды Эфеса.

–  Два, конечно, лучше, но меня не поймёт Юстиниан, если доложу, что пожертвовал архонту целое состояние, на которое можно выстроить новый город.

Не смутившись вновь, тот переменил плату:

–  Хорошо, пусть один сундук, но взамен второго я хочу получить назначение в столицу, при дворе его величества.

–  Должности в столице не в моей компетенции. Но похлопотать обещаю. Пётр Патрикий что-нибудь придумает.

–  Что ж, тогда я попробую вам помочь.

В тот же вечер Каллигон был доставлен в местные застенки, где предстал перед Фотием, Феодосием и заплечных дел мастером. Увидав такую компанию, евнух задрожал, рухнул на колени и заверещал:

–  Сжальтесь, господа! Я ни в чём не виновен. То есть я виновен, конечно, но не в том, в чём меня подозреваете. Вся моя вина - в удалении Феодосия с корабля, в сговоре с капитаном и надеждой получить половину сокровищ. Капитан же обманул и меня, выкинул за борт перед самым Эфесом, завладел имуществом целиком.

Феодосий заорал на него:

–  Хватит лгать, подлец! Доводы твои смехотворны.

–  И не говори, - согласился Фотий более спокойно.
– Получается, что твой капитан завладел имуществом, а потом вдруг внезапно отравился со всей командой и зарылся в братской могиле. А несчастный Каллигон, выброшенный за борт, отчего-то здесь живёт припеваючи.

–  Да ещё и обвиняет меня в массовом убийстве!
– снова подхватил Феодосий.
– Если б не игумен монастыря Апостола Иоанна, гнить бы мне в тюрьме до скончания века за чужое злодейство!

–  В общем, так, - подытожил посланник Велисария, обращаясь к евнуху, - ты сейчас нам расскажешь, где зарыты богатства, мы проверим, если обнаружим - отдадим тебя архонту для свершения правосудия.

У скопца в глазах появилось уныние:

–  Ничего рассказывать вам не стану, - отозвался он.
– За какой такой радостью, если всё равно погибать? Можете искать сундуки сами.

–  А, не хочешь по-хорошему?
– снова закричал инок.
– Ну, тогда расскажешь под пытками.

Каллигон криво ухмыльнулся:

–  Разве ж брату во Христе не грешно грозить пытками ближнему своему?

–  Ты не близкий мне, а убийца и вор. Нет к тебе ни малейшей жалости.

–  Иисус учил проявлять заботу о каждом, даже об убийцах и татях. Значит, ты не настоящий монах - а тем более, крали вместе…

–  Ладно, хватит болтать, - прекратил препирательства Фотий.
– Или говоришь, где сокровища, или отдаём тебя в руки живодёра.

Евнух сохранял скорбное молчание. И смотрел угрюмо, как заплечных дел мастер разжигает огонь в жаровне, чтоб поджаривать ему пятки, как вдевает верёвку в железное кольцо, ввинченное в потолок, чтобы вздёрнуть жертву, заломив ей руки за спину. А когда к пыткам было всё готово, наконец прорезался:

–  Я отвечу на ваш вопрос, если посулите мне жизнь и возьмёте с собою в Константинополь.

–  Ишь, чего захотел, безбожник!
– оценил его слова Феодосий.

Но напарник решил иначе; он сказал:

–  Главное, в конце концов, дело, а не жизнь этого ублюдка. Я согласен: если мы найдём сундуки, ты поедешь с нами.

Черноризец возразил другу:

–  Нет, не с «нами», а с тобою одним. Я отсюда никуда не поеду и останусь в монастыре в Эфесе.

–  Поступай, как хочешь, - отмахнулся Фотий.
– У тебя своя судьба, у меня - своя. Мы обязаны обнаружить похищенное, остальное не так существенно.

Каллигон сказал:

–  Поклянись на кресте, что потом не переменишь данное тобой обещание.

Молодой человек поклялся, и тогда скопец объяснил, где матросы зарыли краденые трофеи. В тот же день оба константинопольца поскакали к пещерам, но копать не пришлось, так как взорам их предстали пустые ямы - кто-то уже за них поработал.

–  Вот проклятье!
– выругался Фотий.
– Евнух нам соврал.

–  Не соврал, - раздалось за их спинами.

Обернувшись, они увидели группу вооружённых гвардейцев во главе с архонтом. Тот стоял, скрестив руки на груди, и смотрел с видом победителя.