Чтение онлайн

– Нам нужно держаться вместе, - угрюмо произнес Витамин, сверкая глазами.

– Да, конечно, - равнодушно ответил я и зашагал дальше.

Нас обступали разлапистые толстые сосны. В лесу дорога совсем не заросла травой, и казалось, что по ней ездили совсем недавно. Мне показалось даже, что я заметил следы колес на еще влажной земле.

– Следы!
– подтвердил Витамин, вглядываясь в землю.
– Здесь совсем недавно проехала телега. Уже после дождя!

– Вот как, - я остановился, огляделся.

Низкорослый кустарник обступал дорогу. Я принюхался. Пахнуло дымком.

– Люди!
– произнес я хрипло.
– Жилье! Там!

Я не испытал радости. Скорее меня кольнуло тревожной иглой. Люди. Они совсем не те, что были до катастрофы. Убить могут запросто. Не говоря уже о том, что избить могут, опять же, запросто, для развлечения и веселья. Если убьют - ладно, но у меня до сих пор болит ребро, сломанное в Урядниково, так, кажется, называлась та деревня, где нас с Витамином изметелили за здорово живешь. А боли я не люблю. Или я об этом уже говорил?

Я порылся в рюкзаке, и вытащил смятую картонку, на которой углем было написано: "Работаю за еду и ночлег". К ней была привязана медная проволока. Я надел картонку на шею, взглянул на Витамина. Тот тоже прилаживал табличку на грудь.

– Идем, - сказал я, и мы пошли по дороге вглубь леса.

Деревня оказалась почти рядом. На обочине валялся прогнивший столб с заржавленным дорожным знаком, на котором еще можно было разобрать: "с. Кормилово". Несколько десятков добротных домов располагались на высоком берегу реки. Донесся запах дыма и чего-то жареного и необъяснимо вкусного.

– Мясо!
– сглотнув, прохрипел Витамин.
– И название у деревушки... многообещающее.

Я тоже сглотнул, зачем-то оглянулся на лес, и пошел вперед, придерживая картонку, чтобы ее не задирал поднявшийся ветер. В глухом заборе, окружавшем ближайший дом, открылась калитка и выглянула толстая румяная баба, одетая в кирзовые сапоги, цветастую юбку и белую посконную рубаху. На голове у нее красовался черный платок в мелкий белый горошек. Баба уперла руки в боки и с интересом разглядывала нас. Мы приблизились, и молча остановились. За забором два раза глухо и солидно гавкнула собака и этот голос показался мне голосом важного собачьего джентльмена.

– Ага, - сказала баба, прочитав наши таблички.
– А что умеете делать?

– А что надо-то?
– спросил Витамин, ноздри которого непроизвольно раздувались, втягивая завораживающий запах жареного мяса.

– Забор у мене на заднем дворе завалился, - сказал баба.
– Сумеете починить?

– Отчего не починить?
– с готовностью отозвался Витамин и двинулся к калитке.

Баба встретила его огромной грудью. Витамин смущенно остановился, скосил глаза в сторону, призывая на помощь меня.

– Гм, - сказал я.
– Мы люди мирные, никого не обидим...

– Ха!
– перебила баба.
– Обидят оне!

Она показала Витамину огромный кулак и процедила сквозь зубы:

– Попробуй только обидеть, я тебя так обижу, что мамку родную забудешь. Почините забор, - накормлю и ночлег дам. А не почините...
– она опять показала кулак.

– Ну понятно, - смиренно сказал Витамин.
– Вас как зовут-то... сударыня?

– Прасковьей Ильиничной кличут, - ответила баба, пропуская Витамина во двор.

Я прошел следом. Витамин внезапно остановился.

– Что ты?

Я замолчал, увидев огромную собаку, которая стояла перед нами без всякой цепи. Лохматое чудище было серым с коричневыми подпалинами и смотрело на нас недобрыми черными глазами. У меня сделалось нехорошо внизу живота, - я почему-то подумал, что чудовище может откусить мне яйца.

– Полкан, не трогать!
– негромко сказала хозяйка.

Полкан сел на задние лапы и высунул язык. Уж точно, бабу с такой псиной не обидишь, - стоит хозяйке сказать "Ату их, ату!", и Полкан кого угодно разорвет на мелкие куски.

– Гляди!
– прошептал Витамин, указывая вглубь двора.

Там по земле ходило несколько белых кур, рядом стоял на одной ноге петух с красно-синим хвостом и багровым гребнем, и поглядывал на нас гордым глазом.

– Мать твою!
– прошептал Витамин.

– Ну, чего встали?
– грозно спросила Прасковья Ильинична.

– Да вот, куры, - заискивающе улыбаясь, проговорил Витамин.

– Куры, куры, - ворчливо сказала хозяйка.
– Кур не видали, что ль? Садитесь пока тут, - она кивнула на деревянную скамью возле дома, перед которой стоял дощатый струганый стол, - а я струмент мужнин принесу.

Мы уселись, и я спросил у Витамина:

– Как думаешь, сколько мы прошли?

– От города? Черт его знает. Если километров тридцать-сорок в день, то не меньше пятисот.

– Далеко, - согласился я.
– Тут и слыхом не слыхивали ни о чем. О голоде-то точно.

– Куры ходят!
– громким шепотом поведал Витамин и принялся пересчитывать.
– Семь штук! Я сейчас ума решусь! И мясом пахнет, мясом! Жареным.

– Это не здесь. Это от соседей несет.

На просторном дворе стояла низенькая банька, за плетнем угадывался огород, слева были сарай, загон для скота и курятник. В углу двора высился колодезный журавль, напоминающий комара, уткнувшего хоботок в землю. Левая стена забора была обсажена молодыми кленами. Появилась хозяйка. В руках у нее был плотницкий ящик, из которого торчали рукояти молотка и топора.

– Вот, - сказала она, поставив ящик на землю. В нем густо звякнули гвозди.

– Айда за мной!
– Прасковья Ильинична махнула рукой, приглашая следовать за ней. Мы обошли загон для скота и увидели небольшое поле, засеянное невысокими растениями с необычайно большими мясистыми листьями и желтыми цветками, между которых деловито гудели пчелы. Дальше стояла стена подсолнечника в человеческий рост. Еще дальше, на холме, виднелся погост. К запаху навоза из загона примешивался сладковато-горький запах странных растений. Двор от поля отделял прясельный забор. Два столба прогнили и держались только на подпорках.

– Вот вам, - сказала Прасковья Ильинична.
– Вон там бревна. Выберите самые крепкие. Вот лопата. Работайте.

– А, это...
– Витамин указал на странные растения.
– Это вот что? В жизни не видал.

– Табак это. Пасынковать уж надобно.

– Пасынковать?

– Ну да, пасынки обрывать. Да ты работай, работай.

Она ушла.

– Табак...
– произнес Витамин и так закатил глаза, что мне показалось, он собирается хлопнуться в обморок.
– Сколько я уж не курил? А как его курить-то? Помнится, в сигаретах не такой табак, желтый.