Чтение онлайн

Но как бы я не спешил, я не хочу просто сделать свое дело и отвалиться в сторону. Я медленно снимаю с нее халат, разглядывая шею и грудь, ее кожа тускло блестит в металлическом свете ртутных фонарей. Я ощущаю ее кожу ладонями, я едва касаюсь ее, я наслаждаюсь изгибами тела. Она не выдерживает, прижимается ко мне, ее губы ищут мои...

Прочь, прочь эротические сны! Вы ненатуральны, неестественны. Ни в одном сне я не видел конкретной женщины, ее тела. Это были только ощущения, острые, покалывающие, возбуждающие. Но лица и фигуры я вспомнить никогда не мог, и это всегда радовало меня. Я считал, что даже в снах не изменяю жене. Но меня огорчало то, что там была и не она.

Мне дали досмотреть до конца! Я уже не помню, когда я испытывал такое наслаждение. Я был счастлив, невесом, я парил над самим собой, и не было в мире ничего, кроме нашей уютной квартиры, в которой есть Надя, Андрей и я.

– Знаешь, - сказала Надя.
– В такие минуты я думаю о том, как хорошо, что мы остались живы после этой ужасной, непонятной катастрофы...

Меня словно полоснули бичом. Катастрофа все-таки была? И мы вместе даже после нее? Возможно ли такое? Но я тут же успокоился. Да, катастрофа была, но моя семья осталась невредима. И это было все, что мне нужно. Это было счастье.

Я закрыл глаза и медленно погрузился в сон. Я слышал, как Надя что-то шептала, я чувствовал, что ее голова покоится на моем плече, и мне было так хорошо, так покойно...

Утром было радостное пробуждение, суета, масло, тающее на горячих тостах, крепкий чай и клубничное варенье. Я сел завтракать, Надя сидела напротив и смотрела на меня счастливыми глазами.

– Знаешь, - сказал я, - какой-то жуткий сон сегодня приснился. Даже вспоминать не хочется.

– Расскажи, расскажи, - попросила Надя, и я пожалел о том, что завел этот разговор.

Как я мог забыть о том, что она очень серьезно относится к сновидениям, что у нее есть несколько сонников, и она ни за что не отстанет, пока я не расскажу о том, что видел.

– Да ерунда, - поморщился я.
– Будто произошла катастрофа, и вы... Ну, ты и Андрейка, в ней погибли...

Я говорил и со страхом ждал вердикта, который она обязательно вынесет, истолковав мой сон как плохой, предвещающий несчастье.

Я рассказал ей про Витамина, побег из города, про деревню и торговцев временем и замолчал, ожидая, что скажет Надя. Она улыбнулась, и у меня отлегло от сердца.

– Это к счастью, - сказала она и погладила меня по щеке.

Я схватил ее руку и поцеловал.

– Правда, к счастью?

– Правда. Но торопись, ты опоздаешь на службу.

Я вышел из кухни в прихожую и, когда повязывал галстук перед зеркалом, Надя говорила:

– Вчера тебя сильно поразил этот торговец. Помнишь, на площади? Он сидел у подножия памятника и смотрел своими страшными глазами. А рядом сидел человек, у него глаза были такие отрешенные, такие пустые и пугающие, что казалось, его нет здесь, на площади только тело, а сам он совсем в другом месте. Инопланетник составлял узор для какого-то парня. Помнишь?

– Да, конечно, - ответил я, чувствуя в душе полное смятение. Я решительно не помнил вчерашний день!

– Мне кажется, ты загляделся на этот узор дольше, чем нужно, вот тебе и приснился ужасный сон. Выброси его из головы.

– Ну, еще бы!

Я поцеловал Надю, заглянул в комнату к Андрейке, который мирно спал, и вышел из дому.

Кому не знакомо ощущение после пробуждения от страшного сна? Когда наступает облегчение от того, что весь тот кошмар, который терзал вас ночью, был ненастоящим, существовал только в вашем воображении. Вот же он, город, цел и невредим, не исчез, не испарился, он на месте, живет, радуется восходу. Гудят автомобили, звенят и грохочут трамваи, автобусы с шипением распахивают двери. Люди деловито спешат на службу и не обращают на меня никакого внимания. А обратить стоило! Потому что я улыбаюсь от уха до уха, я просто свечусь, радуюсь тому, что катастрофа была, но нас она никак не затронула, и можно не думать о ней.

Я шел по улице, ярко освещенной утренним солнцем, и вдруг меня словно что-то стукнуло в грудь... На асфальте, прислонившись к стене, сидели инопланетник и человек. Торговцы временем. Они точно такие же, как в моем страшном сне. Я долго стоял перед ними, забыв о том, что мне нужно на работу. Толмач повернул голову и медленно произнес:

– А, это ты, добрый человек.

Я молчал, не в силах вымолвить ни слова.

– Не хочешь, чтобы Рацна составил для тебя узор?

Я не могу даже покачать головой, я парализован.

– Тогда ступай себе мимо.

Уйти отсюда, уйти скорей, иначе опять закрутятся перед глазами шарики, и все пропадет! Исчезнет эта улица, этот город, такой блистающий и прекрасный, исчезнут Надя и Андрейка, и я опять окажусь на вонючем сеновале. Уходи же! Но что-то не пускает меня, что-то держит, и я с ужасом чувствую, что в глубине души не хочу уходить, а, наоборот, хочу, чтобы Рацна составил для меня узор. Это приводит меня в такое отчаяние, что мне хочется заорать так, чтобы все вокруг содрогнулось от ужаса... И я слышу голос толмача:

– Как видишь, ничего невозможного нет. И луну при желании можно зашвырнуть в космос. Так что же ты выберешь? Пройдешь мимо, или воспользуешься услугами Рацны?

– Я... я не знаю...

– Ну, добрый человек, - снисходительно сказал Борис.
– Кто, кроме тебя, может разобраться в твоих желаниях?

Действительно, кто?

– Скажите, Борис, - еле ворочая непослушным языком, выговорил я.
– Этот мир - ненастоящий?

Я обвел рукой вокруг, заметив, что солнце затянулось серым маревом, улица поблекла, машины стали гудеть раздраженно, трамваи грохотать презрительно.

– А это тебе решать, - усмехнулся Борис.
– Как скажешь, так и будет.

Я медленно опустился рядом с ним на пыльный асфальт. Вот так. Нужно решить, настоящий это мир, или нет. А если я ошибусь? Здесь - счастье. Но оно уже представляется мне иллюзорным, фальшивым. Я ведь не помню вчерашний день. А если этого дня для меня просто не было?

– Я не хочу решать!
– неожиданно для себя, выпалил я.
– Не хочу!

– Ну, не решай, - покладисто согласился Борис.
– Тогда кто-то решит за тебя.

– Кто? Рацна?

Борис повернулся ко мне всем телом и тихо и значительно произнес:

– Открою тебе один небольшой секрет. Рацне это решительно все равно. Так же, как бывает все равно тебе, когда ты, походя, наступаешь на муравья.

– Я для него - муравей?

– Боюсь, гораздо меньше.

Борис отвернулся и продолжил:

– Только не надо делать такое разочарованное лицо. Ведь тебе же все равно - кто он и откуда. Ты даже не интересуешься, вокруг какой звезды вращается планета, на которой находится его родина.