Чтение онлайн

– Мы не даем?
– напирая на слово "мы", сказал Борис.
– Помилуй, добрый человек, но при чем же мы?

Инопланетник смотрел на меня своими перепонками, и мне сделалось нестерпимо жутко. Я вскочил, бросился к выходу, вылетел во двор. От меня шарахнулись женщины, кто-то испуганно вскрикнул. Я выбежал за калитку и помчался, не разбирая дороги. За мной увязалась бродячая собачонка. Она так заливисто лаяла, что я быстро пришел в себя. Остановился, повернулся к шавке и долго смотрел на нее. Собачонка поджала хвост под моим взглядом и испуганно побежала прочь.

А я зашагал к дому Прасковьи.

Витамин встретил меня вопросительным взглядом, но я только поморщился.

– Правильно, - сказал он.
– Об этом лучше не рассказывать никому.

Я сел рядом с ним и уставился в землю.

– Они издеваются надо мной, - помолчав, с трудом выговорил я.
– Но не хотят в этом признаться. Заманивают. Намекают на что-то.

– Может и так, - ответил Витамин.
– Только ведь с ними жить веселее.

"А ведь он прав", - подумал я.
– "Без них жизнь была бы хуже".

– Завтра я пойду, - сказал Витамин.
– Лучше там что-то, чем здесь ничего.

Я не ответил.

Ночь наползала на деревню с востока. Темнело небо, загорались звезды. Луна поднялась уже высоко и светила холодно и пронзительно, словно гневаясь от того, что день так долго сопротивляется. В хлеву шумно фыркала корова. Легкий ветер шумел в кленах. Было тихо и спокойно.

– Пойдем-ка спать, дружище, - зевая, сказал Витамин.
– Утро вечера мудренее. Завтра опять вкалывать заставят. Впрочем, уж лучше тут, чем в городе. Вспомни, каково было там.

Я поежился. Мы полезли по лестнице на сеновал, долго возились, устраиваясь. Первым затих я. Витамин шумно выдохнул и тоже успокоился.

Если Борис упорно намекает на то, что все зависит от меня, значит все, что я вижу на сеансах, происходит только в моем сознании. Но что может зависеть от меня? Я никогда не мог просто повлиять на сновидения, не то, чтобы заказать их самому себе. Сколько раз я просыпался разочарованным от того, что меня разбудили на самом интересном месте! И никогда не мог предугадать, что может привидеться мне ближайшей ночью. Чаще всего мне ничего не снилось. Ведь если я не помнил сна, значит, я его не видел! Мне можно сколько угодно твердить, что я вижу сны каждый день, только не всегда помню их, но мне трудно поверить в это, почти невозможно.

Как, как повлиять на себя самого? Как заставить себя поверить в то, что я могу все, ну, если не все, то многое? У меня есть мечта. Я хочу, чтобы катастрофы никогда не было, чтобы Надя и Андрей вернулись ко мне... Нет, не так! Не вернулись, а чтобы я с ними НИКОГДА не расставался. Как превратить мечту в цель? Какой шаг сделать к ее достижению? Этого я не знал...

Я повернулся на другой бок, и мысли потекли в другую сторону. Кто такие эти инопланетники? Торговцы временем... Цветные шарики, скорее всего пластмассовые. Рацна смотрит и составляет узор. Шарики семи цветов. Откуда я знаю, что цветов семь? Ну как же, если представить себе диск перед тем, как он начнет вращаться... И я вижу перед собой диск, но посчитать количество цветов не могу, потому что диск тут же начинает вращаться, шарики смазываются...

Я сижу в кресле, вытянув ноги на стул. Кресло мягкое, оно обволакивает меня, поддерживает мягкими руками. В моем уголке очень уютно. Надо мной горит торшер с зеленым абажуром, остальная часть комнаты погружена в сумрак. На коленях у меня лежит книга в черном переплете. Я настолько погружен в книгу, что не замечаю, как ко мне кто-то подходит. И только услышав голос, вздрагиваю и поднимаю голову.

Это... Надя. Боже мой! Как давно я не видел ее! Я отвык... Что-то больно колет меня изнутри, и через несколько мучительных мгновений я понимаю - что. Я знаю, что это сон. Я знаю, что лежу на сеновале рядом с Витамином, который сопит и иногда мечется из стороны в сторону. И еще я знаю, что катастрофа произошла, и никуда от этого факта не денешься.

– Читаешь?
– ее голос звучит как печальная песня.

– Надя, ущипни меня, - говорю я, а у самого возникает дикое, совершенно безумное желание того, чтобы все это оказалось не во сне, а наяву.

– Ну, вот еще!
– притворно сердится она.
– Не стану я тебя щипать. С чего бы это?

Однако, противореча себе, она все-таки легонько щиплет меня за руку. Я чувствую покалывание длинных ногтей.

– Сильнее!

– Сильнее не могу, - она надувает губки и смотрит с удивлением.

Тогда я сам изо всех сил щиплю себя, чувствую дикую боль, и смотрю, как на руке появляется багровое пятно.

– Ты проверяешь, не сон ли это?
– Надя кокетливо поглядывает на меня, довольная своей проницательностью.
– Так вот что произошло! Ты спишь и видишь меня во сне.

– Нет, это не сон, - растерянно произношу я, глядя на нее с бесконечным удивлением.

Затем, повинуясь внезапному импульсу, я обнимаю ее, прижимаюсь к ней, стаскиваю ее с подлокотника к себе на колени, и мы целуемся как сумасшедшие, а моя рука сама начинает расстегивать ее халат, и я чувствую ее кожу, и от этого совсем схожу с ума...

– Что ты, Сережа!
– исступленно шепчет она, - Андрейка еще не спит. А вдруг как встанет и придет?

– Не придет, - говорю я, однако руки уже опускаются.

Андрейка... Я и его могу увидеть! И это не сон, не сон!

– Я должен пожелать ему спокойной ночи!
– громким шепотом говорю я.

– Сумасшедший, - разочарованно шепчет Надя.
– Ты уже желал ему спокойной ночи. Десять минут назад.

– Нет-нет!
– я бережно поднимаю ее, тоненькую, легкую, ставлю на пол.
– Я должен поцеловать его!

– Погоди, погоди!
– Надя останавливает меня.
– А вдруг он уже заснул? Я погляжу.

И мы идем с нею по коридору в детскую, стараясь, чтобы не скрипели половицы, чтобы не разбудить сына, если он уже спит.

– Спит, - говорит Надя, заглянув в щелку.

– Я должен его поцеловать! Должен, ну пойми же!

Она пропускает меня, прикладывает палец к губам, умоляя быть тише. Я крадусь на цыпочках, со страхом думая о том, чтобы сон не кончился на этом месте, чтобы мне дали досмотреть его до конца.

Комната слабо освещена уличными фонарями через окно. Я вижу кроватку сына и его самого, разметавшего ручки по постели. Он ровно дышит. Спит. Я с благоговением становлюсь на колени, думая о том, что вот она, моя святыня, которой я готов молиться и ради которой я готов пойти на все. Медленно приближаю губы к лицу ребенка, чувствую его дыхание, прикасаюсь губами к щеке. Кожа гладкая и теплая. Нет-нет, во сне так не бывает! Или бывает?

Я тихо притворяю дверь и поворачиваюсь к Наде, которая стояла в коридоре, пока я целовал Андрейку. Я хватаю ее в охапку, приподнимаю, она легкая, почти невесомая, и несу в комнату. Мы падаем на диван, и время перестает существовать для нас. Я спешу, я тороплюсь! Я видел слишком много эротических снов, которые заканчивались на самом интересном месте, чтобы не бояться, что и в этот раз произойдет так же.